Роза Пустовая

- Я работаю, а ты дома. Почему в раковине посуда? Объясни мне логику, - Антон стоял в дверях кухни, не снимая пиджака. Его взгляд, холодный и оценивающий, замер на трех тарелках и чашке, которые я не успела помыть после обеда. Я замерла с годовалым Пашкой на руках. Сын капризничал всё утро - резались зубы. Я не успела не то что помыть посуду, я не успела даже расчесаться. На мне была растянутая футболка с пятном от детского пюре, а под глазами залегли тени от хронического недосыпа. - Логику? - я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. - Логика в том, что у Паши температура, он не слезал с рук пять часов. Я просто физически не могла отойти к раковине. - Пять часов? - Антон усмехнулся, проходя к холодильнику. - Послушай, я сегодня закрыл сделку на три миллиона. Я вел переговоры, разруливал логистику, спорил с юристами. Это называется "работать". А ты сидишь в четырех стенах с ребенком. У тебя из задач - вовремя нажать кнопку на стиралке и помыть пару тарелок. Неужели это требует высшего

Николай опустил весло в лодку, поправил старую кепку и посмотрел на небо. Вроде спокойно. Ветра почти нет, солнце еще высоко. – Ну что, Лада, пошли? – бросил он через плечо. Собака стояла на берегу и смотрела на него. Не прыгала, как обычно, не вертелась волчком, не лезла в лодку первой, расталкивая рюкзаки. Стояла и смотрела. – Чего встала? – Николай повысил голос. – Иди сюда, говорю! Лада не двинулась с места. Только голову чуть наклонила, словно прислушивалась к чему-то. К чему – непонятно. Тишина кругом. Только вода плещет. – Да что с тобой?! – Николай хлопнул ладонью по борту. – Лада! Быстро в лодку! Собака присела на задние лапы и тихо заскулила. Жалобно так, протяжно. Николай такого от неё никогда не слышал. За пять лет ни разу. – Капризничаешь? – усмехнулся, хоть на душе стало как-то неспокойно. – Ну и оставайся тут. Сам справлюсь. Он оттолкнул лодку от берега. Мотор завёлся с третьего раза – старый уже, надо бы новый купить, да всё руки не доходят. Да и зачем? Этот ещё ходит.