ТАНЯ РОМАНОВА(ОСИПЕНКОВА)

Алина приехала на дачу, чтобы продать её за один день, а увидела у крыльца аккуратную кучу свежесрезанных роз. Над грядками стоял чужой мужчина с секатором и смотрел на кусты так внимательно, будто ждал не хозяйку, а новую проверку. Калитка скрипнула, ручка осталась холодной и сырой, хотя утро уже давно расправило по участку свет. За сетчатым забором тянулись ровные ряды смородины, вдоль дорожки лежали обрезанные ветви, связанные бечёвкой, а на веранде белела миска с водой для соседского пса, который иногда забредал сюда через дыру в штакетнике. Всё здесь было слишком прибрано для дома, куда никто не приезжал почти два месяца. У Алины даже ключ со второй попытки повернулся не в ту сторону. Пальцы не слушались. Мужчина выпрямился не сразу. Сначала снял перчатку, провёл тыльной стороной ладони по лбу, только после этого обернулся. Высокий, сухой, седина под старой кепкой, зелёная выцветшая куртка, на левом кармане пятно от машинного масла. Секатор он не отложил. Просто опустил руку. — Вы

Дом был маленьким, старым, но уютным. В нём пахло древесиной, пылью и чем-то едва уловимо сладким — возможно, засохшими лепёшками на кухне, которые никто не убирал уже несколько дней. Снаружи дом выглядел обычным: серые стены, облупившаяся краска, заброшенный сад с кривыми деревьями. Но внутри — внутри что-то изменилось. В этом доме жила мать и её трое детей. Старшая дочь, Лера, шестнадцатилетняя девочка с длинными русыми волосами, вечно собранными в небрежный хвост. У неё была хорошая осанка, тихий голос и выученная с детства привычка не смотреть в глаза. Она всегда была ответственной, выполняла домашние дела, следила за младшими и училась на отлично, даже когда приходилось зубрить уроки под гулкую тишину дома. Средний сын, Дима, тринадцать лет. Худой, с чуть курносым носом, веснушками и быстрыми руками. Он любил книги о приключениях и часто сбегал в мир фантазий, чтобы не слышать крики за стеной. В отличие от Леры, он не был тихим — скорее упрямым и язвительным, но только когда рядом