ЗИНАИДА ЧЕКУРОВА

Железная гора: рассказ о Темир-Тау

Там, где горы обнимают небо, а тайга шепчет древние тайны, стоит посёлок Темир-Тау — «железная гора» в переводе с тюркского. Его судьба, словно жила в толще горной породы, прочна и незримо связана с землёй, что дала ему имя.
**Рождение посёлка**
Лето 1897 года. В глуши Горной Шории геологи впервые обнаружили железную руду. Но лишь в 1931 году здесь закипела жизнь: страна строила Кузнецкий металлургический комбинат, и Темир-Тау стал его самой первой рудной опорой.
Первые бараки выросли среди сосен и кедров. Приезжали люди — из Украины, Белоруссии, Центральной России. Кто-то — по призыву партии, кто-то — в поисках работы, а кто-то — поневоле, в ссылку. Но все они, разные, стали одной семьёй — семьёй рудника Темир-Тау.
**Рудник: сердце посёлка**
Рудник Темиртау жил по своим законам. С рассветом гудел гудок, и шахтёры, закутанные в ватники, спускались в глубину. В забоях, где свет фонарей дрожал по бортам мокрых горных выработках, они вырубали руду — кроваво-красную, тяжёлую, как судьба.
— Опять вода сочится, — кашлял старый проходчик Иван Петрович, постукивая кайлом. — Но ничего, ребята, мы её одолеем. Ведь это наша гора, она нас кормит.
В 1934 году рудник выдал первые 590 000 тонн руды. А потом — война. И каждый вагон, гружённый железным камнем, шёл на фронт. Женщины и подростки встали к станкам, старики крепили выработки. По ночам в бараках шептали молитвы за тех, кто не вернулся из шахты.
Быт: тепло среди холода
Зима в Темир-Тау — это когда мороз сковывает дыхание, а снег лежит до мая. Но в домах всегда пахло печным жаром и квашеной капустой. На столах — картошка с луком, чай из сибирских трав. В углу — икона, рядом — портрет Ленина.
Дети бегали в школу через сугробы, завязывая шарфы под подбородком. В клубе «Горняк» показывали кино: после сеанса долго обсуждали, как там, в большой стране, живут люди. А по воскресеньям — танцы под баян. Парни в сапогах, девушки в цветастых платках. Музыка заглушала скрип мороза за окнами.
— Мама, а правда, что наша руда делает танки? — спрашивал маленький Алёшка, прижимаясь к материнскому плечу.
— Правда, сынок. И потому твой папа каждый день спускается вниз. Чтобы вы, дети, жили в мире.
Люди: характеры, вырубленные из камня
В Темир-Тау не было случайных людей. Здесь жили те, кто умел терпеть, работать, верить.
Анна Степановна, фельдшер, бегала по вызовам в любую пургу. Однажды, когда у роженицы начались осложнения, она ползла по сугробам с акушерским набором, а за ней тащили сани с керосиновой лампой. Ребёнок родился, и весь посёлок целую неделю носил Анне пироги.
Дед Матвей, бывший геолог, собирал ребят у костра и рассказывал, как в 1930-х они с компасом и молотком пробирались сквозь тайгу.
— Гора нас проверяет, — говорил он, глядя на пламя. — Кто слаб — уйдёт. А кто выдержит — станет частью её.
Расцвет и тишина
В 1950–1970‑е Темиртау расцвёл. Появились кирпичные дома, новая школа, детский сад «Солнышко» с мозаикой на фасаде. По утрам электрички увозили шахтёров на смену в Учулен на лифтоподъёмник северный Артыштаг, а вечером они возвращались, гудя, как уставшие медведи.
Но к 1990‑м рудник по не понятным причинам закрылся. Улицы опустели. Молодёжь уезжала в города, оставляя позади покосившиеся заборы и ржавые вагонетки у депо.
Память, которая не ржавеет
Сегодня Темир-Тау — тихий посёлок. Но если прислушаться, можно услышать эхо прошлого:
стук кайла в глубине горы;
смех детей, играющих у памятника шахтёру;
голос Анны Степановны, напевающей старую песню, пока она поливает герань на подоконнике.
На окраине, у мемориала погибшим в войну, всегда лежат свежие цветы. А у рудоуправления стоит скульптура шахтёра с отбойным молотком на плече. Он смотрит вдаль, будто ждёт, когда снова загудит рудник.
И пусть железная гора больше не отдаёт свою руду, она по-прежнему хранит истории тех, кто жил здесь. Тех, кто верил, что их труд — не просто добыча металла, а часть великой песни земли.
Потому что Темир-Тау — не просто точка на карте. Это место, где люди однажды решили: «Мы останемся. Мы будем жить. Мы будем помнить».
Виталий Шубарин