МАКС К

Лиза стояла перед зеркалом, механически проводя расчёской по волосам. Движения были заученными, почти бессознательными — как всё в последние недели. В отражении она видела себя: бледное лицо, потухшие глаза, тень прежней жизнерадостной девушки. Три месяца назад она была невестой, строила планы, смеялась, выбирая скатерть для свадебного стола. Теперь — пустота. Андрей ушёл без объяснений. Просто положил на кухонный стол кольцо и сказал: «Я не готов. Прости». Ни причин, ни попыток поговорить, ни даже прощального объятия. Только холодное «прости» и тишина захлопнувшейся двери. Первые дни Лиза провела в оцепенении. Потом — в слезах. Потом — в ярости. А потом наступила апатия. Она перестала выходить из дома, отвечать на звонки подруг, готовить себе еду. Жизнь будто остановилась. Однажды утром мать, заглянув к ней, тихо сказала: — Доченька, так нельзя. Ты угасаешь. Нужно чем‑то заняться. Хоть чем‑то. Лиза молча кивнула, не поднимая глаз. Следующие дни тянулись мучительно долго. Лиза бесцель

Аркадий замолчал, его глаза затуманились. — Мы стояли в тамбуре вагона. Поезд уже шел на большой скорости, приближаясь к Москве. Виктор предложил выйти покурить, хотя прекрасно знал, что я не курю. Я повернулся к окну, и вдруг… — Он сглотнул. — Он сильно толкнул меня в спину. Обеими руками. Дверь тамбура оказалась незапертой… Я помню только страшный удар о насыпь и полную темноту после. Елена всхлипнула, прижав ладонь ко рту. Кирилл сжал руку отца так, что кости затрещали, сам побелев от ярости. — А дальше? — тихо спросил он, боясь спугнуть ход воспоминаний. — Дальше… — Аркадий нахмурился. — Полная путаница. Меня нашли путевые обходчики. Я был без сознания, документов при мне не оказалось. Видимо, Виктор забрал их, чтобы меня не смогли опознать. Очнулся я уже в какой-то районной больнице. Ничего не помнил — ни кто я, ни откуда. Врачи диагностировали амнезию, но серьезно мной не занимались — мало ли бродяг попадает под поезда… — Он горько усмехнулся. — Когда я более-менее окреп, меня пр