Дарья Антонова /Авторские рассказы

Дверь квартиры Тамары Ивановны распахнулась без стука. На пороге стояла Кристина — эффектная, пахнущая дорогим парфюмом и одетая в стильный дизайнерский костюм. В ее руках покачивался огромный букет лилий, а на губах играла торжествующая, хищная ухмылка. Алина, только вчера вернувшаяся из палаты со своими новорожденными сыновьями, застыла посреди прихожей. Сердце заколотилось в горле, когда молодая гостья без приглашения шагнула на глянцевый ламинат, уверенно цокая высокими каблуками. — Ну привет, мамочка, — Кристина издевательски оглядела скромный коридор. — Пришла поздравить тебя с прибавлением. А заодно принесла новость, которая тебе точно понравится и изменит все планы. Денис, муж Алины, выскочил из кухни и мгновенно побледнел, его руки крупно затряслись. Тамара Ивановна, собиравшаяся заварить чай, выронила фарфоровое блюдце, и оно с треском разлетелось у ее ног на мелкие осколки. — Кристина, уходи, мы же договаривались не устраивать сцен! — хрипло выдавил Денис, пятясь назад и не

Девушка которая могла видеть прошлое (ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА. ЧАСТЬ 2) Ульяна стояла на коленях перед перевернутым стулом, тяжело и прерывисто дыша. Сердце колотилось в груди как пойманная птица. На ладони, которой она только что коснулась треснувшего стекла, медленно проступал странный, белесый след, похожий на ожог от сильного мороза. Зеркало в раме из мореного дуба лежало на столе абсолютно неподвижно, но воздух вокруг него казался густым и сизым, как болотный туман. Девушка которая могла видеть прошлое ( Начало) Голос, прозвучавший прямо в её голове, не оставил сомнений: её прежняя, относительно безопасная жизнь, где она видела только прошлое, закончилась. — Они идут... — прошептала Ульяна в пустоту темной комнаты, и её собственные слова показались ей чужими. Она понимала, что арест старосты Михаила Петровича лишь вскрыл верхушку огромного, гнилого айсберга, который долгие годы питал всю местную верхушку. Утром её предчувствия обрели реальную, осязаемую форму. К воротам её дома, смин

У ворот районной амбулатории, затерянной среди бескрайних лесов и покосившихся изб, притормозил такой роскошный и сверкающий внедорожник, что у старого охранника Митрича от удивления приоткрылся рот. Таких машин в этом забытом богом больничном дворе еще никто не видел. Черный лаковый борт отражал утреннее серое небо, а хищные светодиодные фары мягко разрезали туман. — Куда это вы в такую рань? Врача еще нет, только половина седьмого на часах, — проворчал Митрич, выходя из своей будки и кутаясь в поношенный бушлат. Водитель внедорожника, молодой парень с бледным, осунувшимся лицом, торопливо опустил стекло и мигнул фарами. В его глазах застыла неподдельная паника. — Отец, пропусти, умоляю, — глухим, сорванным голосом попросил он. — Мне хотя бы просто на койку хозяина уложить, пока никто не видит. Я тебя в обиде не оставлю, выручай! Митрич тяжело вздохнул, посмотрел на номера с московским регионом, но шлагбаум все же поднял. Мужчина за рулем коротко кивнул, резко нажал на газ и завернул

Андрей только собирался сделать первый укус, как лежавший на краю стола стационарный телефон зашелся истошным, надрывным дребезжанием. Этот звук буквально разрезал тишину маленького кабинета. Уже протягивая руку к пластиковой трубке, мужчина почувствовал странное, липкое предчувствие — интуиция настойчиво твердила, что ничего хорошего от этого звонка ждать не стоит. — Да что у вас там происходит?! — рявкнул ему в ухо густой, сорванный от злости мужской голос, едва Андрей успел поднести трубку. — Я сколько должен свой заказ ждать? До Нового года? Вы там совсем оборзели в своей конторе?! Андрей судорожно проглотил застрявший в горле комок и тоскливо посмотрел на остывающий бутерброд с ветчиной. День не задался с самого утра. — Извините, пожалуйста, — как можно спокойнее пробормотал он, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Сейчас разберемся. Назовите ваш адрес. — Да уж разберитесь! Хорошенечко там у себя разберитесь, пока я на вас жалобу в Роспотребнадзор не накатал! — труб

— Ты что, правда в этом мешке собралась со мной идти? Виталий остановился в дверях гостиной, брезгливо разглядывая Ольгу сверху вниз. Он демонстративно откашлялся, поправил идеально отутюженные манжеты дорогой сорочки и покачал головой. — На это убожество ты угробила деньги? Лучше бы перешила что-то из старого гардероба. Вот моя мама умела, ни копейки не потратив, выглядеть как королева. Хотя... о чем я говорю. Там же совсем другая порода. Ольга замерла перед зеркалом. Рука, державшая флакон с туалетной водой, едва заметно дрогнула. Платье-футляр глубокого изумрудного цвета сидело на ней безупречно, подчеркивая тонкую талию и аккуратную, спортивную фигуру. Никакой это был не мешок. Дорогая, плотная ткань, строгий и элегантный крой — идеальный выбор для закрытого вечера крупной компании. Но у Виталия был редкий, почти филигранный талант. Он умел выливать на голову жены самое изощренное, концентрированное кухонное хамство именно тогда, когда она была наиболее уязвима. — Знаешь, Олечка, и

— Пошел вон отсюда, ничтожество, пока я охрану не вызвала! — визжала Маргарита, с грохотом захлопывая перед носом грязного старика тяжелую дубовую дверь. На пороге элитного коттеджа остался стоять сгорбленный человек в лохмотьях. На его лице медленно остывали капли дорогого кофе, который невеста только что плеснула ему в глаза. Маргарита не могла знать, что под слоями профессионального грима, фальшивой сединой и рваным свитером скрывается её жених — Алексей Кашин, глава крупной IT-компании. В кармане его старой куртки беззвучно работал диктофон, фиксируя каждую секунду её истинной сущности. А ведь еще три месяца назад Алексей был уверен, что встретил ангела. Их знакомство началось с нелепой ситуации в душный июньский полдень. После трехчасового изматывающего совещания у Алексея дико пересохло в горле. Он заскочил в ближайший супермаркет, схватил запотевшую бутылку воды и встал в очередь к кассе. Когда подошел его черед, Алексей привычно сунул руку в карман брюк, но там было пусто. Ни т

— Тебе ведь врачи всего три месяца активной жизни обещали, Лара. Чего ты теперь недовольство свое показываешь? Я, между прочим, лучший вариант нашел. Тихо, спокойно, воздух чистый. Чего тебе еще надо? Семён даже не пытался смотреть жене в лица. Он торопливо, с каким-то брезгливым усердием вышвыривал из багажника старенького автомобиля тяжелые дорожные сумки, набитые вещами Алины. Они падали прямо на примятую, влажную от утренней росы крапиву у покосившегося крыльца старой деревенской избы. Алина сидела на переднем пассажирском сиденье, не имея физических сил даже на то, чтобы поднять руку и поправить сползший на самые глаза шерстяной платок. Ее пальцы, которые еще три недели назад уверенно и изящно держали тончайшие соболиные кисти, теперь мелко и непрерывно дрожали. На бледных запястьях проступала сухая, багровая сыпь, похожая на химический ожог. Муж резко захлопнул багажник. Металл старой иномарки отозвался глухим, дребезжащим звуком. Семён повернулся к дому, застегивая на ходу легку

Девушка могла видеть прошлое. Соседи спросили о пропавшем ребёнке и были шокированы её ответом... Ульяна знала запах чужого горя еще до того, как оно обретало форму слов. Для неё оно пахло залежалой шерстью, солью высохших слез и холодным металлом. Свой дар она осознала девятилетней девочкой, когда случайно взяла в руки поношенное пальто покойного деда. В ту же секунду комната растворилась: перед глазами пронеслась чужая, яростная метель сорокового года, грохот разрывающихся снарядов и липкий, животный страх человека, замерзающего в окопе. Девочка тогда прокричала три часа подряд, а мать затаскала её по психиатрам, списав всё на затяжной стресс. С тех пор Ульяна научилась молчать. Люди не прощают тем, кто знает их изнанку. К двадцати семи годам она уехала на самую окраину Зареченского района — туда, где город обрывался глухими торфяными болотами и старыми сосновыми просеками. Ульяна работала реставратором старинной одежды и текстиля в небольшом краеведческом музее. Профессия идеальн

Перепутав адрес в объявлении, «жена на час» зашла в открытую квартиру… А едва принялась за уборку, как за спиной раздался тяжелый мужской шаг Холодная дождевая вода затекала Кристине за шиворот, тонкими ледяными струйками стекая по лопаткам. Она стояла под козырьком подъезда, судорожно сжимая в мокрых пальцах клочок бумаги. Синие чернила от дешевой шариковой ручки поплыли, превращая аккуратные цифры в размытые сизые кляксы. «Парадная три, квартира восемьдесят три... или восемь? Или парадная восемь?» — Кристина до боли в глазах всматривалась в листок. В свои тридцать два года она чувствовала себя абсолютно разбитой. А ведь когда-то всё казалось таким понятным. На третьем курсе медицинского училища она без памяти влюбилась в Гришу. Григорий умел красиво говорить: обещал золотые горы, носил на руках и шептал, что его женщине не место среди чужих болезней, уток и ночных дежурств. — Зачем тебе этот копеечный диплом медсестры? — убеждал он, обнимая её за плечи. — Я мужчина, я буду обеспечива

Оставшись без жениха и родив, устроилась техничкой… А в первый же день работы попав на VIP-этаж услышала странный разговор… Майя научилась измерять жизнь в копейках и миллилитрах детской смеси. Когда из крана капала ледяная вода, а в кармане старого пальто оставалось ровно сорок два рубля, мир вокруг сужался до размеров тесной комнаты в коммуналке. Комнаты с серыми, слоящимися обоями, которые пахли сыростью и чужим, давно ушедшим бытом. Два года назад всё было иначе. Был Илья — смешливый, немного нелепый в своих огромных очках младший бухгалтер регионального филиала логистической компании «Северный Авангард». Были планы на скромную свадьбу, дешёвое кольцо, купленное в рассрочку, и белое платье, которое Майя перешивала сама из старого маминого наряда. А потом, за две недели до росписи, Илья просто не пришёл ночевать. Утром в их съемную квартиру постучали. Но вместо жениха на пороге стояли люди в строгих серых костюмах и полиция. Майе сухо объявили: её сожитель скрылся, прихватив из касс