Ольга Вотага (Забурдаева)

– Передай мне вон тот салат с крабовыми палочками, и да, ключи от дачи завтра занеси, мы с мужем и детьми на все выходные туда поедем. Голос прозвучал совершенно обыденно, словно речь шла одолжить зонтик на вечер. Женщина средних лет, сидевшая во главе накрытого стола, замерла с фарфоровой салатницей в руках. Она медленно перевела взгляд на свою золовку, которая в этот момент невозмутимо накладывала себе на тарелку самый большой кусок запеченной курицы, щедро поливая его чесночным соусом. В просторной светлой гостиной повисла неловкая пауза, прерываемая лишь чавканьем двоих племянников, которые увлеченно размазывали картофельное пюре по скатерти. Марина аккуратно поставила салатницу обратно на стол, стараясь не выдать поднявшейся внутри волны глухого раздражения. Обычный воскресный обед, на который она по доброте душевной пригласила родственников мужа, внезапно перестал быть томным. – Какие ключи, Оксана? – спокойно, сдерживая эмоции, переспросила Марина, глядя прямо в бесстыжие глаза

– Пакет нужен? Карта нашего магазина у вас есть? Усталый голос кассирши вывел Нину из задумчивости. Она торопливо кивнула, достала из старого потертого кошелька пластиковую скидочную карточку и протянула ее девушке за кассой. Лента медленно ползла вперед, унося скромный набор продуктов: макароны по акции, десяток яиц категории С-два, пачку самого дешевого сливочного масла, килограмм куриных голеней и кочан капусты. Вдруг поверх белой упаковки яиц легла яркая, глянцевая коробка с дорогими шоколадными конфетами ручной работы. Нина обернулась. Позади стоял ее муж, Вадим. Он невозмутимо смотрел в свой мобильный телефон, переминаясь с ноги на ногу в новых фирменных кроссовках. – Вадик, мы же договаривались, – тихо, чтобы не привлекать внимание очереди, произнесла Нина. – Нам нужно дотянуть до моей зарплаты еще пять дней. У нас на карте всего тысяча рублей осталась. Эти конфеты стоят почти пятьсот. Давай мы их потом купим, на праздник. Вадим недовольно цокнул языком, оторвался от экрана и по

ПРОЗРЕНИЕ — Мама, ты только не обижайся… но, может, тебе лучше дом продать? Всё равно ты там одна. А деньги поделим по-честному. Эти слова Анна Петровна услышала в свой шестьдесят третий день рождения. Услышала не от чужих людей, не от соседей, не от завистников, а от собственного сына, которому когда-то ночами грела пелёнки у печки, которому отдавала последний кусочек масла, пока сама ела пустую картошку с солью. Она стояла у стола в стареньком, но чистом платье в мелкий василёк. На столе остывали пирожки с капустой, селёдка под шубой, картошка с укропом, салат из свежих огурцов, которые она сама вырастила в теплице. На подоконнике стоял торт — не магазинный, а домашний, с неровными боками, зато пропитанный сметанным кремом, как любил её сын Вадим с детства. А в комнате стало так тихо, что Анна Петровна услышала, как за стеной тикают часы. Те самые, с кукушкой, которые ещё её покойный муж Иван привёз с заработков из Сибири. — Поделим? — переспросила она тихо. Вадим отвёл глаза.