юлия мытько

1921 год. Волга — одна из самых рыбных рек Европы — лениво катит свои воды мимо сотен деревень. В её глубинах тонны щуки, леща, судака. А на берегах умирают от голода пять миллионов человек. Матери оставляют детей на вокзалах. Крестьяне едят глину. Вопрос, который кажется очевидным из XXI века: «Ребята, у вас же река под боком, чего вы не наловили рыбы?» — на деле оказывается задачей из десятка переменных. И ответ на неё объясняет, почему наличие ресурса и доступ к нему — это два совершенно разных понятия. Поволжье не стало зоной бедствия внезапно. К катастрофе всё шло семь лет — методично и планомерно. Сначала — Первая мировая. Миллионы крестьян ушли на фронт, и пахать стало некому. Потом — Гражданская война. Фронты проехали через эти земли несколько раз, как каток по газону. Обе армии реквизировали лошадей, волов и зерно. Да и не только белые с красными угнетали местных - в период хаоса развелось множество бандитов. Крестьянскому хозяйству доставалось со всех сторон. А потом добави