Ольга Алехина(Колбасова)

Дорогие мои, давайте начистоту. Бывают люди, на которых смотришь — и кажется, что сама судьба ведёт их за руку по зелёной лужайке. Вот родился в нужной семье, вот получил всё с первого раза, вот шаг — и уже слава. А потом присматриваешься — и понимаешь: никакой зелёной лужайки не было. Был асфальт, по которому шёл босиком. Были осколки, которые он собирал по кусочкам, пока другие спали. Именно таким человеком оказался для меня Алексей Демидов. Вы знаете его по «Папиным дочкам. Новым», по «Дневнику доктора Зайцевой» или по суровому сериалу «Сучьи войны», где он сыграл заключённого Мишку Матвеева. Но то, что происходит за кадром его жизни, — это отдельный сценарий, который ни один режиссёр не придумал бы, потому что слишком больно. В 11 лет он потерял отца. В расцвете лет потерял маленькую дочь. И при этом умудрился сохранить семью, построить карьеру и не озлобиться. Как? Зачем? И главное — какой ценой? Садитесь поудобнее, мои хорошие. Сегодняшняя история будет длинной, но я обещаю: она

В ту ночь хлорки было столько, что щипало глаза. Полы мыли трижды в сутки – районная больница задыхалась от потока больных, и дезинфекция стала таким же постоянным звуком, как гудение старого холодильника в ординаторской. Лето девяносто шестого года. Мне было двадцать шесть, и я работала акушеркой уже семь лет – пришла сразу после медучилища, по распределению, в городок, где на весь район одна больница и родильный блок на восемь коек. Осталась, потому что ехать было некуда. Бабушка, которая вырастила меня после маминой смерти, не дожила до прошлой зимы. Родных больше не осталось. Жила я в больничном общежитии – комната три на четыре метра, кровать, стул, тумбочка. На стуле – стопка чистых халатов, на тумбочке – будильник и открытка от бабушки, которую я не убирала. Зарплату задерживали третий месяц, но столовая при больнице кормила персонал в долг, а больше тратить было не на что. Руки у меня были вечно красные. Короткие широкие пальцы, кожа на костяшках потемнела от постоянного мытья.

Алексей Балуев Еремей нёс ведро с водой, когда услышал плач ребёнка. - А-а-а… деда… деда… От неожиданности Еремей выронил ведро. Вода хлынула из опрокинутого ведра на землю и ручейками потекла в разные стороны. Еремей, не раздумывая, побежал через лес на плач ребёнка. Бежал, не выбирая дороги: через бурелом, кусты, перепрыгивая через поваленные деревья. Ветви деревьев хлестали его по лицу, борода растрепалась, а на виске пульсировала вздувшаяся вена: деда… деда… деда… Он не понимал куда он бежит и почему, а плач ребёнка гнал и гнал его быстрей и быстрей. Выскочив на небольшую поляну, он …остолбенел. На поляне сидела маленькая девочка в белой сорочке, а вокруг сидело … пять волков. Один волк лизал лицо ребёнку, а она смеялась и хватала его за морду. Девочка …не плакала! А Еремею слышались жалобный детский плач и слова «деда… деда…». Волки вскочили и ощерились. Еремей растерялся, у него не было даже палки. Обычно в лес он ходил с ружьём и собакой. Но тут девочка протянула к нему руки. -