тамара шнейдер(тихонова)

Зимой 1920-го в Кунцевском приюте дети угасали по нескольку человек в день. Почти трёхлетняя Ирина Эфрон просила «чаю» - больше она ничего не просила, потому что другие слова забылись от недоедания. Мать не приехала ни разу за последний месяц. Мать была в Москве, выхаживала старшую дочь, любимую. А когда случайно узнала, что младшей не стало, проститься не поехала. В дневнике записала: «Иринин уход для меня так же ирреален, как её жизнь». Эту женщину звали Марина Цветаева, и через двадцать один год жизнь выставит ей такой же точно счёт. Но давайте по порядку. Хотя нет, по порядку как раз не выйдет. В этой истории начало и конец переплетены так, что не отличишь наказание от преступления. Весной 1917-го, когда Россия ещё не успела опомниться от одной революции и уже готовилась к другой, в семье Цветаевых-Эфронов родился второй ребёнок. Девочку назвали Ириной. Старшей дочери Ариадне (домашние звали Алей) к тому моменту исполнилось четыре с половиной года, она уже читала и сочиняла стиш