Раиса Юрасова

Меня зовут Анна, мне 35 лет, и я четыре года прожила в Германии замужем за немцем. Год назад я вернулась в Москву после развода. За это время десятки подруг спрашивали меня одно и то же: "Ну как там? Немцы правда такие идеальные мужья?" И каждый раз я не знаю, что ответить. Потому что правда сложнее, чем кажется. Я познакомилась с Маркусом шесть лет назад на международной конференции в Берлине. Я работала переводчиком, он — инженером в крупном автоконцерне. Мне было 29, ему — 33. Маркус сразу привлёк меня своим спокойствием. После череды бурных отношений с русскими мужчинами, где было всё — крики, ревность, страсти, драмы — его невозмутимость казалась глотком свежего воздуха. Он не пытался произвести впечатление. Не хвастался деньгами или связями. Просто интересно рассказывал о своей работе, расспрашивал о России, слушал внимательно. Когда мы встречались, он приходил точно вовремя (первый шок — немецкая пунктуальность реальна!). Когда говорил, что позвонит — звонил. Обещал встретиться

Меня зовут Анна, мне 35 лет, и я четыре года прожила в Германии замужем за немцем. Год назад я вернулась в Москву после развода. За это время десятки подруг спрашивали меня одно и то же: "Ну как там? Немцы правда такие идеальные мужья?" И каждый раз я не знаю, что ответить. Потому что правда сложнее, чем кажется. Я познакомилась с Маркусом шесть лет назад на международной конференции в Берлине. Я работала переводчиком, он — инженером в крупном автоконцерне. Мне было 29, ему — 33. Маркус сразу привлёк меня своим спокойствием. После череды бурных отношений с русскими мужчинами, где было всё — крики, ревность, страсти, драмы — его невозмутимость казалась глотком свежего воздуха. Он не пытался произвести впечатление. Не хвастался деньгами или связями. Просто интересно рассказывал о своей работе, расспрашивал о России, слушал внимательно. Когда мы встречались, он приходил точно вовремя (первый шок — немецкая пунктуальность реальна!). Когда говорил, что позвонит — звонил. Обещал встретиться