Любовь Шеховцова (Градобоева)

613 год. Поле где-то в Бургундии. Старую женщину — ей около семидесяти лет — привязывают к хвостам четырёх лошадей. Это не казнь простолюдинки. Это конец правительницы, которая полвека управляла третью Франкского королевства, пережила мужа, сыновей, внуков и двух смертельных соперников. Её зовут Брунгильда. Когда-то она была принцессой вестготов, потом королевой Австразии, потом регентом при малолетнем внуке. Последние годы она держала под контролем большую часть того, что осталось от мира, созданного Хлодвигом. Приказ о казни отдал её собственный правнук Хлотарь II. Которому было чем рассчитаться. Но был человек, который хотел этого финала куда сильнее, чем Хлотарь. Этот человек умер шестнадцатью годами раньше — тихо, в своей постели, единственная из всех участников этой истории — и успел в последние часы посетовать лишь об одном: что не дотянулся до Брунгильды при жизни. Её звали Фредегонда. И именно с неё — служанки, ставшей королевой, — стоит начать эту историю. Чтобы понять логику

Я родилась в крестьянской избе Смоленщины, где пахло голодом, усталостью и потом, где было тесно от дыхания детей, и я стала одной из них, Тоней, дочерью Макара Парфенова, чье лицо слилось с другими в серое безликое пятно. Мой отец пахал, мать рожала, братья умирали, мой мир был простым: работай, ешь, спи. Моя душа была пустая, жизнь никчемная, и когда меня Парфенову записали случайно Макаровой, я не возражала, и это был первый акт перерождения и поиска себя. Моей героиней стала Анка-пулеметчица из фильма про Чапаева, та что стреляла по белым. Я мечтала о такой же ясности, о таком же предназначении, где виноватый в твоих бедах ясен и стоит перед тобой. Москва, когда я поехала туда после школы, оказалась равнодушным чудовищем, и не приняла меня. Потом грянула война, это стало новым шансом, - мы разобьем фашистов, добьем на его территории, разделим славу, пенсию, ордена. Я ушла на фронт добровольцем, санитаркой, но война была хаосом и я попала в Вяземский котел под Смоленском

Дуняша была готова провалиться сквозь землю, пока ее рассматривал царь. Особенно мучительным было то, что инокиня Марфа, мать государя, смотрела на нее тяжелым и неодобрительным взглядом. -Она не входит в число отобранных девиц, - тихо напомнила Марфа сыну. Михаил проигнорировал слова матушки и обратился к девушке: -Как тебя зовут? -Евдокия, дочь Лукьяна Стрешнева. -Будешь моей невестой, Евдокия, - ласково улыбнулся Михаил. Побледневшая Марфа едва сдерживалась, чтобы не начать скандал на смотринах, но усилием воли сдержала себя, решив, что поговорит с сыном наедине. Смотр невест, устроенный в 1626 году, получился скандальным. Царю Михаилу Федоровичу не понравилась ни одна из боярышень, прошедших в финал. -Михаил, посмотри девок еще раз. Неужели зря всех собирали? - настаивала царица-мать. -Не по душе они мне. Разряженные, разрумяненные... все чужие. -Присмотрись получше. -Ладно, взгляну еще раз и все, - нехотя согласился Михаил. Выйдя к собранным вновь красавицам, царь равнодушно с