Валентина Воробьева

В нашем доме на первом этаже жила Зинаида Павловна. Её боялись все: и дети, и взрослые, и даже те, кто ни разу с ней не разговаривал. Если она выходила во двор, разговоры стихали. Если поднималась по лестнице, соседи делали вид, что заняты своими делами. Она никогда не улыбалась первой, здоровалась сухо, а если кто-то шумел после десяти вечера, могла так постучать в батарею, что весь подъезд вздрагивал. — Ведьма, а не женщина, — шептали соседки на лавочке. — Злая она, — говорили другие. — Просто несчастная и потому всем жизнь портит. Я тоже долго думала о ней именно так. Тем более что поводов для жалости к ней, казалось, не было. Жила одна, ни детей, ни мужа, ни гостей. Окна почти всегда занавешены. В подъезде от неё пахло лекарствами и старой мебелью. На Новый год она не вешала гирлянды, не поздравляла соседей, не улыбалась чужим детям. Только однажды, когда мой сын Артём слишком громко катался на велосипеде по коридору, она резко распахнула дверь, и он испуганно уронил руль. — Вы что