оксана омелько (кравченко)

— Да я тебя из грязи вытащил! — кричал Олег, размахивая руками. — Кем ты была? Продавщицей в ларьке! А стала кем? Женой успешного человека! Наташа стояла у плиты и молча помешивала суп. Слезы текли по щекам, но она даже не вытирала их. Привыкла уже. Каждая ссора заканчивалась одинаково. Олег напоминал ей о прошлом, унижал, а потом хлопал дверью и уезжал. — Ты вообще слушаешь меня? — подошел он вплотную. — Я с тобой разговариваю! — Слушаю, — тихо ответила Наташа. — То-то же! Запомни, без меня ты никто! Я тебе квартиру купил, одежду, машину! Все, что у тебя есть — это я дал! Он схватил куртку и ключи от машины. — Я на работу. Вечером чтобы ужин был готов. И дома чтобы было чисто! Дверь хлопнула. Наташа услышала, как внизу завелась машина и уехала. Села на стул и положила голову на руки. Сил больше не было терпеть это. Одиннадцать лет замужем, и каждый день одно и то же. Олег считал ее своей собственностью, вещью, которую купил. Наташа вытерла слезы и встала. Пора действовать. Она устал

Татьяна Петровна набирала номер сына уже третий раз за утро. Первые два раза телефон просто гудел, потом сбрасывал на автоответчик. Она знала этот звук наизусть. Значит, Лёша видит вызов и не берёт трубку. На четвёртой попытке он всё-таки ответил. – Мам, я на встрече. – Ты всегда на встрече. – Потому что я работаю. Что случилось? Татьяна Петровна сжала губы. Вот так всегда. Будто она звонит по пустякам, отвлекает от важного. А ведь просто хотела узнать, как у него дела, напомнить про субботу. – Ничего не случилось. Я хотела уточнить, во сколько вы приедете в субботу. Я пирог испеку, твой любимый, с вишней. – Мам, мы же говорили. В субботу не получится. У Марины проект сдавать, она будет работать весь день. – А ты не можешь один приехать? Я тебя месяц не видела. Алексей вздохнул так тяжело, будто она просила его переплыть океан. – Три недели, мам, не месяц. Мы были у тебя двадцать третьего декабря. – Двадцать второго. – Неважно. Слушай, я правда на совещании. Давай я тебе перезвоню вече

– Ларис, мне надо с тобой поговорить, – Андрей отодвинул тарелку, хотя борщ был еще недоеден. Сердце колотилось глухо, как будто он собирался объявлять не о бюджете, а о чем-то непоправимом. – Насчет денег. Я думаю, нам стоит попробовать раздельный бюджет. Лариса подняла глаза от своей тарелки. Ложка застыла в воздухе на мгновение, потом она аккуратно положила ее на край. Андрей приготовился к возражениям, к привычному «что ты выдумываешь», к долгому объяснению своей позиции. Тридцать два года вместе научили его ждать сопротивления, когда он предлагал что-то новое. – Хорошо, – сказала она просто и встала из-за стола. – Что хорошо? – переспросил он, не веря своим ушам. – Раздельный бюджет. Давай попробуем, – Лариса взяла свою тарелку и понесла к раковине. Его тарелка осталась на столе. Андрей смотрел на нее, пытаясь понять, не насмешка ли это. Жена включила воду, помыла свою посуду, вытерла руки полотенцем. Движения были спокойными, обычными, как всегда. Только вот его борщ остывал в т