Танслу Камалова(Рахматулина)

Олеся родилась в 1980 году в небольшом городе Челябинской области. Родители разошлись, когда она была школьницей, и девочка осталась с мамой. Семья жила нормально — мать держала небольшой магазин, в котором Олеся после учёбы на бухгалтера и стала работать. В школьные годы у неё был роман с Евгением. Потом пути разошлись: он женился, она так и не вышла замуж. Подруги говорили, что в душе Олеся хранила чувства к первой любви — или, быть может, просто тосковала по юношеской романтике. Спустя 17 лет судьба свела их вновь. Евгений к тому моменту уже развёлся. Чувства вспыхнули с новой силой — будто и не было этих лет разлуки. Когда Олесе исполнилось 34, они стали жить вместе. Оба мечтали о ребёнке. Но ни через год, ни через два беременность не наступала. Безуспешные попытки в итоге растянулись на шесть лет. К сорока годам Олеся потеряла надежду. Она чувствовала себя опустошённой, часто плакала, не могла смириться с тем, что материнства в её жизни не будет. Однажды Олеся почувствовала диском

Каждую весну из бедных губерний и областей средней полосы вербовщики увозили на торфяные болота партии молодых женщин — добывать топливо для окрестных фабрик и электростанций. Их называли торфушками: всё лето они жили в бараке при участке, ели в общей столовой и часами стояли по пояс в ледяной воде. Сколько денег женщина увозила домой к осени, решал не тот заработок, что называл вербовщик весной, а то, что оставалось после расчёта в конторе. Добыча торфа оставалась ручной ещё долго после того, как электростанции и фабрики перешли на торфяное отопление. Механизация коснулась лишь части операций. Сама выемка и сушка торфяной массы по-прежнему требовали тысяч пар рук, и требовались они только на несколько месяцев в году. Держать такой штат на постоянной ставке круглый год предприятию было невыгодно. Поэтому рабочих искали заново каждую весну, и делали это не на месте, а в отдалённых деревнях. Вербовщики целенаправленно объезжали не любые деревни, а самые бедные. По воспоминаниям о наборе