Ольга Бербенцева

Вечерами, после отыгранного спектакля, Михаил Светин часто отправлялся домой пешком. Если на улицах Петербурга было ещё не совсем темно, начинался спектакль одного актера для одного зрителя - его молодого коллеги Михаила Разумовского, который, как по традиции, провожал мэтра до самой квартиры. Светин тщательно маскировался. Натягивал на лоб шапку, сверху накидывал капюшон, а глаза прятал за черными солнцезащитными очками. В этом странном облачении он напоминал не то шпиона, не то грабителя, высматривающего своих жертв на набережной Фонтанки. Шагая по тротуару, он ворчал: "Надоело, все меня узнают, не могу больше, хочу погулять как нормальный человек". На половине пути Светин резко останавливался. Сначала с головы слетал капюшон. За ним в карман отправлялась кепка. Последними исчезали черные очки. Потому что идти, когда на тебя никто не смотрит, было невыносимо скучно. Стоило ему открыть лицо, как улица оживала: прохожие бежали к нему, лезли обниматься, просили автографы, а мужчины поро