В гостях у белки

О мужиках и тапочках Письмо пришло. По почте. Электронное. «У вас нет мужа? Купите тапочки!». Нормальный ход, думаю. Это как же мне тапочки мужа заменят? Делать нечего, пошла читать. Оказалось, что я серость и прошлый век, думаю, что мужей в библиотеке ищут или там в метро. Нет. Мужей нынче приманивают на тапочки. Автор письма подробно расписывает, как это делается. Берите, короче, карандаш и конспектируйте 1. Подите на рынок и приобретите тапки. Не скупитесь, ибо это – лицо вашего мужа. Ежели купите за 20 копеек клетчатые на резиновом ходу – такой и будет. 2. Дальше тапочки надо подготовить к ритуалу. Вы за кого замуж хотите? За культурного? Положите тапочки в сумку и идите в консерваторию. За чистоплотного? В баню тапочки сводите. За итальянца? Мчите с тапками в Тоскану. Ну и по нарастающей там короче идет. Богатый? Натрите (!) тапочки денежными купюрами. Здоровый? Зубчик чеснока по подошве разотрите. Веселый? В цирк. На машине покатайте. Книгу почитайте. Покажите им картины кисти великих мастеров. Короче, устройте вашим тапкам культурную программу 3. Ваши тапки уже достаточно окультурились и оздоровились? Несите их в дом, пусть привыкают. Три дня минимум. Но боже вас упаси разрешить в это время надеть тапки волшебные какому-нибудь забулдыге дяде Васе, ежели он вдруг зашедши к вам в гости. Прям ни боже мой. Сила тапок так велика, что вася немедленно не сходя с места на вас жениться побежит. Оно вам надо? Вы для этого тапки выгуливали по ресторанам? 4. На исходе третьего дня наступает черед главного ритуала. Встаньте на карачки, задом к входной двери. Дверь предварительно откройте. Руки всуньте в тапки, и на четырех костях жопой кверху идите от входной двери в квартиру. Приговаривая чота вроде: «Тапки в дом и муж в дом». Проследите, чтобы за дверью в этот момент вася не ошивался, а то точно женится прям там 5. Дальше очень волнительный пункт. Возьмите тапки с собой в кровать. Поспите с ними ночь. Поговорите по душам. Расскажите тапочкам свою краткую биографию. Поведайте все тайны. Чем красноречивее вы будете в эту самую главную ночь своей жизни, тем прекраснее будет принц и тем белее конь под ним. Старайтесь. В этот момент не грех и поцеловать тапочки. Шчательнее там, сами понимаете… 6. Наутро можно еще нарисовать патрет принца и коня, и вложить внутрь тапочек — ну это если они еще по каким-либо причинам не въехали, кто же вам все-таки нужен. Создатели всей этой галиматьи уверяют, что тапочковый ритуал работает на сто процентов. Даже не сомневайтесь. Пойдя по ссылке, размещенной в письме, я обнаружила 10 тыщ подписчиков. Которые, я уверена, свято блюдут. Только представьте – где-то в огромном городе 10 тысяч человек бегают по квартире на четвереньках и натирают тапочки крупными купюрами достоинством от пяти тысяч рублей. Это просто праздник какой-то… Пысы: на фото - мой вариант тапочек. Не расстаюсь с ними теперь Мария Адамчук

Малявка.

— Почему ты заставляешь называть свою сожительницу мамой, — ничего не понимая, решила выяснить Оля..

Нежно, тихо и навсегда Александр Бор. Рассказы. На краю маленькой деревни Ключи среди полей и берёз стояли два стареньких дома — через забор друг от друга. В одном жила баба Надя, в другом — дед Миша. Им было под семьдесят, и почти всю жизнь они прожили по соседству, но как-то так сложилось, что каждый — своей жизнью – своей дорогой. Когда-то в далёкой юности они вместе ходили в школу, собирали землянику в лесу и катались на санках с горки. Надя тогда смеялась звонко и заразительно, а Миша глаз с неё не сводил. Но после школы Надя уехала учиться в город, а Миша остался в деревне — помогать отцу на ферме. Время шло, Надя вышла замуж, вернулась уже с мужем. Миша тоже женился. Жизнь пошла по кругу: дети, работа, огороды, заботы. А теперь оба снова одни. Дети разъехались, супруги давно ушли. Но остались воспоминания, да привычка жить по заведенному распорядку: утром — в огород, днём — на лавочку, вечером — к телевизору. И вот однажды весной, когда снег уже сошёл, а солнце пригревало по-настоящему, Миша заметил, что у Нади не топится печка. Он подошёл к забору и крикнул: — Надежда Ивановна, чего ж вы не топитесь? Простудитесь ведь! — Дрова кончились, — отозвалась она. — Заказывать надо, а спина болит, не дойду до почты. На следующий день во дворе у Нади появились аккуратно сложенные поленья. С той поры Миша стал заходить к ней чаще: то яблок принесет, то починит что-то по дому, то просто пообщаться. А Надя в ответ стала печь пирожки: с вишней, с картошкой, с капустой — на выбор. Говорила: «Вот, испекла побольше – теперь есть кого угощать». А он ел и кивал: «Вкусно, как в молодости». Постепенно они привыкли друг к другу. Вечерами сидели на скамейке, вспоминали былое, рассказывали друг другу деревенские новости. Иногда Надя доставала старый альбом, и они смотрели фотографии чёрно-белые, выцветшие, с тонкими подписями: «Лето 1962», «Последний звонок», «Поход в лес». Весна перешла в лето, потом в осень. А потом снова пришла весна. Однажды утром Надя открыла калитку и увидела, что на лавочке у её дома стоит корзинка — в ней лежал свежий хлеб, баночка варенья и записка: «Надя, а давай вместе встречать все весны, что нам ещё подарит жизнь». Она улыбнулась и пошла ставить чайник. С того самого утра, когда Надя нашла корзинку и записку, в её доме будто всё засияло по-новому. Чай казался вкуснее, солнце ярче, даже старенькие часы на стене начали тикать как-то веселее. Она долго гладила записку дрожащими пальцами, потом аккуратно положила её в шкатулку, где хранила самые дорогие сердцу вещи: фотографию сына в первом классе, письмо от подруги молодости, засушенный цветок с огорода, подаренный когда-то мужем. Миша теперь приходил каждый день. Сначала вроде бы по делу: то гвоздь в заборе заменить, то воду принести из колодца. Но дел становилось всё меньше, а посиделок всё больше. Надя варила ему любимый малиновый компот, он приносил ей ландыши из леса. А иногда они просто сидели молча, слушали птиц, смотрели, как закат касается верхушек деревьев. — А помнишь, как ты тогда в речке едва не утонула? — вдруг вспоминал Миша. — Помню, ты меня за косу вытащил, — смеялась Надя. — А потом неделю со мной не говаривал. — Сердился, — признавался он. — Страшно же было. А я ведь тебе тогда наказывал, чтобы далеко не заплывала. Им было хорошо вдвоём. Не бурно, не шумно, не романтично по-молодому. Зато спокойно. Как бывает только у тех, кто знает цену тишине, взгляду и прикосновению руки. Однажды вечером, когда над деревней расплывалась теплая июльская заря, они сидели на скамейке, и Надя сказала: — Знаешь, Миша... Я думала, что всё для меня уже прошло. Любовь, нежность... А оно, оказывается, всё осталось. И почти такое же, как в молодости. Просто ждало своего времени. — А я тоже думал, что не нужен уже никому. Только пёс мой да телевизор. А теперь знаю — живу не зря. На следующий день Миша принёс Наде маленький букет полевых ромашек и, немного смутившись, сказал: — Пойдем завтра в клуб. Танцы будут. Как раньше. — Да ты что, Миша! Какие танцы, у меня же колено болит! — А я тебя подержу. Главное, не танцы, главное — вместе. На танцах они, действительно, были. Медленно, аккуратно, под старую мелодию их молодости – по заказу. Взявшись за руки, будто боясь спугнуть что-то важное. И все в зале смотрели на них с улыбкой, с лёгкой завистью и с теплотой. Так началось их новое лето. Первое лето на двоих. Лето ушло, как всегда — неожиданно. Утром стали появляться туманы, в воздухе повис запах опавшей листвы и печного дыма. Надя вытащила с полки шерстяной платок, а Миша модную куртку, которую берег «на потом». Только теперь это «потом» превратилось в «сейчас». И им каждый день хотелось прожить не торопясь: с толком, с душой, с любимым человеком. Они по-прежнему встречались каждое утро. Завтракали вместе: то у Миши, то у Нади. Варили кашу на молоке, пекли оладушки, пили чай с вареньем. Когда шёл дождь сидели на веранде под навесом, слушали, как капли стучат по железной крыше, и молчали. Но то было особенное молчание: тёплое, родное, в нём было больше, чем в тысячах слов. Сельчане поначалу улыбались – даже посмеивались: — Гляди-ка, влюблённые голубки! На старости лет загуляли! Но потом привыкли. А кто и завидовать начал – по-доброму. — Вот бы и мне так, — вздыхала соседка Валентина. — Чтоб и в семьдесят душа близким человеком грелась, а не к телевизору прижималась… А однажды приехал сын Нади — Павел. Вышел из машины, увидел, как мать и Миша вместе копаются в огороде, и нахмурился. — Мам, это, что такое? — спросил вечером, когда остались наедине. — А что, Паша? — спокойно ответила Надя. — Мы с Мишей вместе. Нам хорошо. — Но ты же всегда говорила, что одна справляешься… — А теперь поняла, что не надо быть одной, когда рядом есть тот, кто любит. Ты рад за меня или будешь ругаться? Павел долго молчал, потом подошёл, обнял мать и тихо сказал: — Я рад. Просто непривычно. А ты у меня молодец. С тех пор он стал приезжать чаще. Привозил гостинцы. А для Миши инструменты, книги, даже радиоприёмник новый, чтобы тот слушал любимые передачи. Скоро в деревне пошли разговоры: — Да поженитесь уже, чего тянуть-то? Но Надя только махала рукой: — Нам и так хорошо. Не в бумажке дело. Однако однажды Миша всё-таки надел чистую рубашку, принёс букет астр и сказал: — Надя, может, переедешь ко мне? Чего нам через забор бегать? Она засмеялась: — А может, ты ко мне? У меня печка лучше! Так они и решили: не выбирать – просто снесли старенький забор между домами. Поставили общую скамейку, сделали калитку шире. Теперь у них был один огород, один двор, один дом — на двоих. И осень, полная яблок, огня в печи и тихого счастья. А вечером, когда над деревней стелился туман, их можно было видеть на скамейке: сидят, укрывшись одним одеялком, держатся за руки. И в их взглядах было то, что не подвластно ни времени, ни старости — это была именно та любовь, что пришла не так поздно, но так вовремя. Зима пришла тихо – без ветров и метелей. Снег ложился мягко, будто кто-то сверху заботливо укутывал землю белым покрывалом. В деревне стало особенно тихо: только скрип снега под ногами, да дым из труб, да редкий лай собаки. Миша и Надя теперь жили под одной крышей. Остались два дома, но один из них стал просто кладовой, а вся жизнь: в тепле, в уютной кухне с занавесками в цветочек, в комнате с кружевными салфетками, в старом кресле у печки, где по очереди дремали то Миша, то их кот Рыжик, подобранный осенью. Каждое утро начиналось одинаково — с запаха свежего хлеба и крепкого чая. Надя вставала чуть раньше, растапливала печку, а потом будила Мишу: — Вставай, хозяин, чай стынет. — Ага, уже бегу, — бормотал он и, потирая глаза, садился к столу. Иногда они гуляли по деревне — медленно, не спеша, держась за руки, как подростки. Все уже давно привыкли к их паре. На почте, в магазине, в клубе — везде их встречали с улыбкой и добрым словом. А их дети... Дети звонили чаще, приезжали на праздники. Привозили внуков, которые с удовольствием оставались в деревне на выходные. — У бабушки с дедушкой вкуснее блины, — говорил маленький Славка. — И кот у них добрый! Вечерами Надя садилась вязать, а Миша читал вслух старые книги, которые в молодости некогда было прочесть. Иногда они просто слушали, как печка потрескивает, как ветер стучит в ставни. И в этой тишине было всё: прожитые годы, потери, встречи, надежды, и самое главное — благодарность за то, что жизнь подарила им ещё один шанс. — Знаешь, Надя, — сказал как-то Миша, — раньше я боялся старости. А теперь не боюсь. — Потому что мы не одни, — тихо ответила она. — Потому что вместе. На Рождество они поставили маленькую ёлку, повесили игрушки, которые Надя хранила ещё с прошлого века. Миша смастерил деревянную звезду и водрузил её на верхушку. Дом наполнился запахом хвои, мандаринов и выпечки. В ту ночь они сидели у окна, смотрели на звёзды и держались за руки. — А ведь это — самое счастливое Рождество в моей жизни, — прошептала Надя. — И в моей тоже, — ответил Миша. — Спасибо тебе за зиму. За весну. За всё. И в ту ночь в их доме было светло и тепло, как, пожалуй, нигде больше во всей деревне Ключи. Потому что здесь жила любовь настоящая и спокойная. Та, что не боится ни лет, ни зим, ни морщин, ни седин. Та, что приходит нежно, тихо и навсегда. Автор: Александр Бор.

Я обещаю, любить твоего сына, как своего родного. Покойся с миром...

Раздельный бюджет - Тебе не кажется, что ты слишком долго была в душе?! Проще уж было ванную налить… – процедил Валерий, – Счётчик ведь считает… - Я замёрзла! – Тоня взглянула на мужа, – Почти час на остановке простояла! Я ведь просила тебя меня забрать… - Почему я должен тебя забирать с другого конца города?! – возмутился Валерий, – Ты знаешь, сколько я потрачу на бензин?! Общественный транспорт никто не отменял! А замёрзла: чаю горячего лучше выпей! Это согревает в разы лучше! Или в одеяло укутайся… Антонина смотрела на мужа разочарованно: она и сама не понимала, когда он таким стал… А ведь прожили они вместе не так и много… … Тоня встретила Валерия, когда училась в техникуме. Парень оканчивал это же учебное заведение – был на последнем курсе. Тогда он показался Тоне умным и взрослым, практичным и уверенным в себе. Всё у него было запланировано и разложено по полочкам. Никаких необдуманных решений и эксцентричных поступков: всё взвешенно и планомерно… Именно этого тогда не хватало Тоне в мужчинах. - За такого и замуж выходить можно! – проговорила мать Тони, познакомившись с любимым парнем дочери, – Не то, что твой Максим… Максим, бывший Тонин парень, действительно, был человеком ненадёжным. Он мог пообещать прийти сегодня вечером в 7, а приходил через день в 9. «Обстоятельства так сложились!» – разводил он руками. Максим практически никогда не держал слово, делал то, что ему вздумается. - Поехали на речку! – заходил он за Тоней. - Макс, давай завтра! – говорила девушка, – Я сегодня маме обещала окна вымыть… - Никуда твои окна не денутся! Идём! Зачем ждать до завтра! – уговаривал Тоню Максим. И наоборот… - Тонь, у меня сегодня не получается пойти с тобой! – извиняющимся голосом говорил он в трубку телефона. - Максим, но я ведь жду! Оделась уже, такси вызвала… Ты не мог раньше позвонить?! Я бы с собой кого-то позвала! – возмущалась Антонина. Теперь ей придётся одной идти в кино… - Прости, я совсем забыл! – вздыхал Максим, – Ко мне родня из села приехала… Таким он был во всём… Сегодня мог пригласить её в ресторан и накрыть шикарный стол, а завтра просить 1000 до стипендии… Тоне такие отношения надоели. Она не могла положиться на этого человека ни в чём. Ей хотелось стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Однажды Максим пообещал отвезти её к родителям в деревню: он как раз купил мопед, а у Тони серьёзно заболела бабушка и попросила её приехать. - Зачем тебе эти автобусы! – говорил Максим, – На улице тепло, мы за 40 минут доберёмся! Поедем вечером, после пар. Тоня поверила парню, билет на автобус не взяла. Последний автобус уехал, а Максима всё не было… Тоня звонила ему несколько раз. Трубку он не брал… Девушке пришлось ехать к бабушке на следующий день первым автобусом. Бабушка её так и не дождалась… Уже после похорон Тоня узнала, что Максим поехал подвозить друга и пробил колесо. Пока добрался до СТО, пока поменял колесо… Решил, что ехать уже поздно: ночью ездить Максим боялся. Вот и решил отвезти Тоню на следующий день. А телефон он оставил дома – забыл. Так что позвонить ей не мог… - Почему не позвонил, когда приехал домой? – спросила безразлично Тоня. - Было уже поздно. Я решил, что ты спишь… А утром и сам проспал: будильник забыл завести… Тоня вздохнула. Максима не переделать – это она прекрасно понимала. А вот готова ли она к такой жизни?! Готова ли она сама держать всё под контролем, отвечать за себя и «за того парня»?! В этом Тоня сомневалась… Поэтому отношения Тони и Максима закончились… Валерий был другим. Он ценил стабильность и комфорт, все его поступки были взвешенными, а слова – обдуманными. Он никогда не обещал того, чего не мог выполнить. Антонина сразу поняла, что перед ней – взрослый мужчина, уверенный в завтрашнем дне. Валерий был вежлив и услужлив, с ним было о чём поговорить, он всегда исполнял свои обещания. Но было и что-то, чего никак не могла понять Антонина. Что это: скупость или умение распоряжаться деньгами?! Впервые Тоня столкнулась с этой странностью в поведении Валерия, когда они впервые пошли с ним в кафе. Пригласил девушку в кафе сам Валерий. - Заказывай! – улыбнулся парень, – Ты же с учёбы, голодная, наверное. И Тоня заказала жаркое по-домашнему и салат. - Что ты будешь пить? – поинтересовался Валерий, – Я за рулём, мне просто воды. Тоня заказала какой-то слабоалкогольный бюджетный коктейль – ей было неудобно заказывать много и дорого в первое же их посещение кафе. Да и вообще, Тоня считала, что девушка не должна наглеть, когда за неё платят… Однако когда принесли счёт, Тоня была удивлена. Валерий внимательно посчитал что-то на телефонном калькуляторе, положил деньги и придвинул счёт к ней. - Ты должна 1.357 рублей, – проговорил парень, – это уже с чаевыми. Тоня ошарашено смотрела в счёт. Мужчина даже хлеб посчитал, поделив его цену пополам. Естественно, свой коктейль она тоже оплачивала сама… - Хорошо, что я деньги с собой взяла! – эмоционально описывала Тоня матери свой поход в кафе, – А то бы опозорилась… - Ну, что тебе сказать… – протянула Валентина Михайловна, – Может, это и правильно… Почему он должен на практически незнакомую девушку свои деньги тратить?! Мужчина умеет зарабатывать, умеет и считать свои деньги. Это неплохо. Всё же лучше, чем с твоим Максом, у которого до стипендии оставались только долги… - Ну, я не знаю… – протянула Тоня, – Я к такому не привыкла… Как-то странно всё это… - Каждый человек особенный. Это не значит, что плохой. Просто он такой… Наверное, так было заведено у них в семье. Не стоит делать поспешных выводов! Антонина поспешных выводов делать не стала. Как оказалось, Валерий был из тех людей, которые никогда не упустят своё. А ещё он пропагандировал равноправие: - А чем девушка лучше или хуже мужчины?! – удивлялся он, – Вот ты, например, отучишься, образование получишь, на работу выйдешь… Будешь получать зарплату – как и любой мужчина! А, может, даже больше: как повезёт… Почему же траты должен брать на себя парень?! Я считаю, что нужно всё делить пополам: девушка – тоже человек, у неё есть руки и ноги, она тоже может заработать! Тоня не знала, что возразить. Она кивала и соглашалась. Вскоре для неё уже в порядке вещей стало то, что когда они идут в кино или в театр, каждый покупает билет за свои деньги. И попкорн покупает каждый сам себе, и перекус в кафе оплачивает… Даже за проезд в общественном транспорте Тоня платила сама! Её подружки удивлялись таким странностям в отношениях пары, но не вмешивались: в конце концов, Тоня была взрослой самостоятельной девушкой… - Конечно, выходи за него замуж! – Валентина Михайловна замахала руками, – Где ты ещё такого парня найдёшь?! Рассудительный, умный, не расточительный… Работа у него хорошая, перспективы какие… Квартира своя… - Квартира у Валерки в ипотеке! – вздохнула Тоня, – Мне иной раз кажется, что он специально её до брака взял, чтобы потом ни с кем не делиться… - А это очень даже мудрое решение! – закивала Валентина Михайловна, – Зато парень в любом случае останется с квартирой! - Мам, я иногда сомневаюсь, что ты моя мать, а не Валеркина! – рассмеялась Тоня, – А я с чем останусь?! С дитём на руках?! Значит, говоришь, соглашаться… - Даже и не думай! – проговорила женщина, – Соглашайся. Если будешь мудрой женщиной, останешься и с ребёнком, и с мужем, и с квартирой! Свадьбу сыграли, поделив расходы поровну. Платье невесте покупали её родители… - Тоня, ты уже работаешь, – проговорил молодой муж сразу после свадьбы, – поэтому скажу тебе сразу: я за раздельный бюджет. Мы с тобой об этом говорили… Антонина нахмурилась. Если честно, она думала, что раздельный бюджет у них с Валерием будет до свадьбы. После свадьбы ведь они становятся одной семьёй! Однако, надо полагать, её молодой муж так не думал… - Каждый из нас должен отложить деньги на оплату коммунальных платежей: пополам – так будет честно. На продукты тоже будем откладывать определённую сумму в месяц. Нужно будет распланировать, что именно и сколько нам нужно на двоих… Ну, и отдельную сумму будем откладывать на что-то серьёзное: мебель там обновить или ремонт в ванной сделать… Антонина совсем загрустила. - Но у меня ведь не такая большая зарплата, как у тебя, – протянула она. - Тоня, ты знала мои жизненные принципы! – развёл руками мужчина, – Я думал, ты их поддерживаешь… - А вещи? Косметику? Мы их тоже из общей суммы будем покупать? – спросила Тоня. - Нет, здесь каждый будет покупать то, что он хочет и может себе позволить из тех денег, что остались, – проговорил Валерий. - Если они останутся, – вздохнула Тоня грустно. Семейная жизнь не заладилась как-то сразу. Валерий был не просто ответственным: он был нудным. Считал каждую копейку, писал списки покупок, учитывая даже фирму производителя и то, что молоко одной марки дешевле, чем другой… Тоня не всегда вкладывалась в ту сумму, которую он выделал на покупки. В конце концов, решив, что молодая жена слишком расточительна, Валерий стал закупать продукты сам. Для этого он ездил в сетевые магазины и на оптовые базы и брал товары по акции или по скидке. Далеко не всегда эти товары были качественные… - Зачем ты купила это средство для мытья посуды?! Я же в пятницу в «Светофор» собираюсь: там дешевле! – качал головой Валерий, рассматривая бутылку с новым моющим. - Валер, у меня средство сегодня закончилось! Мне что – до пятницы ждать?! Я купила его в магазине у дома, не такое оно и дорогое… А то, что ты мне в прошлый раз привозил – оно же как вода! Им посуду нормально не вымоешь! - Ну, раньше наши матери и бабушки вообще содой мыли! – пожимал плечами Валерий, – И ничего! - Ну, да, – вздыхала Тоня, – ничего хорошего… Ты прав… Валентина Михайловна всё ещё считала, что ничего страшного не происходит. - Просто в каждой семье свои правила! – говорила она, – Может, это и неплохо… Валера всё планирует, экономит, лишней копейки не потратит. Зато ипотеку он к следующему году собирается погасить! - Мне то что! – вздыхала Тоня, – Ипотека-то его… А я, в свою очередь, не могу что-то лишнее купить: всё сугубо по списку! И ещё и в определённую сумму нужно вложиться! Я устала считать копейки, мам! А главное: мы же не бедствуем! Деньги есть, но тратить их нельзя… Девушке её семейная жизнь не нравилась всё больше. Валерий считал каждую копейку. Они никуда не ходили вместе, отдыхали разве что на даче у его родителей или в деревне у родителей Тони. - Море – это лишняя трата денег, – говорил Валерий, – лучше на речку съездить! Но даже на речку вместо шашлыков он брал сосиски, а вместо лежаков – покрывало из дома… … - Мам, я беременна! – Антонина ходила взад-вперёд по кухне, – Что теперь делать?! - Как, что делать?! Рожать! Ты же замужем! – удивлённо проговорила Валентина Михайловна, – Это. по-моему, прекрасная новость! - Замужем… Но а как же я протяну одна с ребёнком на детские выплаты?! Я же не смогу вкладывать свою половину в семейный бюджет! – вздохнула Тоня, – Да и ребёнку столько всего нужно… - Я думаю, дочь, что весь этот раздельный бюджет отменится сразу, как только ты родишь малыша! Валера не сможет брать деньги с матери своего ребёнка! – проговорила Валентина Михайловна. - Ну, не знаю… – протянула девушка, – Что-то сомневаюсь я в том, что он способен измениться… Антонина оказалась права. - Я очень рад! – воскликнул Валерий, когда Тоня сказала ему о том, что беременна. Девушка удивилась. А он продолжил: – Рад тому, что это случилось уже после того, как я выплатит долг по ипотеке! Тоня была согласна: это тоже довольно весомый повод для радости. Беременность Антонины ничего не поменяла: она всё так же вносила свою лепту в семейный бюджет… Ровно столько же, сколько и Валерий. А потом Тоня попала в больницу. - У меня нет денег, чтобы в этом месяце внести свою половину, – протянула женщина, – лекарства дорогие, ты же знаешь… - Я подозревал, что так и будет… – нахмурился Валерий, – Ладно уж, я в этот раз внесу всю сумму – и за тебя тоже – а ты из декретных потом отдашь. Так разбилась Тонина мечта о том, что Валерий и его отношение к жизни изменится… Тоня родила дочь. Малышка была здоровенькой и активной. Молодая мать часто не спала ночами, укачивая её, иногда Тоня даже не помнила, как добиралась до кровати. - Я не могу тебе ничем помочь! – сразу самоустранился Валерий, – Младенец – это ответственность матери. К тому же мне на работу рано вставать… У меня повышение намечается, опоздания могут всё испортить! Да и работать нужно плодотворно, а не спать на ходу. Уже спустя неделю Валерий перешёл спать в другую комнату, чтобы крошка-дочь не мешала его спокойному сну… Кроватку Тоне отдали знакомые, коляску она решила купить б\у. - Валера, ты мне дашь денег на коляску? – спросила Тоня у мужа, – С ребёнком гулять нужно… - На ребёнка тебе платят. Вот и покупай то, что нужно дочери: коляску, вещи, подгузники… У меня на всё это денег нет: я планирую новую машину покупать в следующем году. Нужно немного затянуть пояса… – проговорил Валерий. - Ну, зачем тебе новая машина сейчас?! – Тоня вздохнула, – У нас ребёнок маленький, столько денег надо… Неужели нельзя немного повременить?! - Тонь, причём здесь ребёнок?! У тебя же есть детские! А машина новая нам нужна! Я старую брал уже б\у, её капитальный ремонт слишком дорого нам обойдётся. Лучше уж новую! – пожал плечами Валерий, – Кстати, ты не забыла, что в этом месяце ты полностью оплачиваешь коммунальные услуги? - Не забыла, – вздохнула Тоня, – главное, что ты об этом помнишь… Денег Тоне не хватало. В конце концов, она решила поговорить с Валерием: ведь она не получала зарплату – только выплаты на ребёнка! Отложив свою часть на продукты и на коммунальные услуги, Тоня оставалась ни с чем: У неё на руках оставались копейки, которых не хватало даже на памперсы для дочери! - Памперсы можно и не покупать! – завил Валерий, – Раньше наши мамы… - Знаю, – вздохнула Тоня, – посуду содой мыли, а стирали хозяйственным мылом. Но мы в другое время живём! - Это люди разные, а не время! Просто обленились все сейчас… – нахмурился Валерий, – Ладно, давай так: на коммуналку скидываемся, а продукты сам себе каждый покупает. - А готовит тоже каждый сам себе?! – Тоня нахмурилась, – Или я должна буду тебе твоё мясо готовить, даже не попробовав?! - Хорошо, я сам буду покупать базовые продукты, – нахмурился Валерий, – пока ты в декрете… Валерий покупал продукты, Тоня готовила из них обеды и ужины. Коммунальные услуги они оплачивали пополам. К дочери Валерий по-прежнему относился прохладно. - С Днём рождения! – Валерий протянул Тоне букет цветов. Такие продавали старушки у перехода. Букет был явно несвежим: цветы поникли и опустили головки. - Спасибо, – улыбнулась Тоня, – Проходи, праздничный ужин тебя ждёт! Помимо праздничного ужина Валерия ждали Тонины родители и его мать – их всех пригласила Антонина. - У нас гости?! – удивился Валерий, – А, говоришь, денег нет, – протянул он. - Я взяла из тех, что ты на продукты оставил, – тихо, чтобы не услышали родители, проговорила Тоня. - Хорошо, потом отдашь, – безразлично проговорил Валерий. Тоня взглянула на умирающий букет, подаренный ей мужем. Захотелось разрыдаться прямо сейчас и здесь: её семейная жизнь была очень похожа на этот букет… - Валер, вот, возьми, – Тоня протянула деньги, – это долг за продукты. - Ты же говорила, что у тебя денег нет! – подозрительно проговорил мужчина. - Мне мои родители подарили пару тысяч. Как раз хватит долг тебе отдать… - И зачем было их приглашать?! Выгода в чём?! – хмыкнул Валерий. - Причём здесь выгода?! Мне просто захотелось праздника! Мы ведь никуда не ходим! Я всё время дома сижу, в четырёх стенах с ребёнком! – готова была разрыдаться Тоня. - Во-первых, у тебя нет денег, чтобы куда-то ходить. А ты ведь знаешь мои принципы: равноправие. Во-вторых, ты ведь понимала, что так будет, когда решила ребёнка рожать! К чему сейчас претензии?! – пожал плечами Валерий. - Равноправие, говоришь… – протянула Тоня, – Ну что ж… Значит, будет тебе равноправие. Так как я вношу столько же в семейный бюджет, сколько и ты, то и обязанности тоже будем делить поровну! Сегодня ночью за Миланой смотришь ты. А завтра твоя очередь готовить ужин… - Мы так не договаривались! – нахмурился Валерий, – Это женские обязанности! - Мне просто интересно, а какие тогда обязанности считаются мужскими?! Что должен делать ты, если всё по дому делаю я?! - Мужчина зарабатывает деньги! – протянул Валерий. - Да ты что! Ну, тогда мужчина должен оплачивать женский труд, если уж у нас с тобой равноправие! Не хочешь пылесосить: заплати мне – и я сделаю это! Точно так и с готовкой, и со стиркой, и со всем остальным! А то, получается, деньги ты зарабатываешь исключительно для себя, а я должна тебя обслуживать! Не пойдёт! На следующий день Тоня предоставила. мужу расценки на домашние работы. Валерий нахмурился: он не думал, что жена говорит серьёзно. Однако в этот вечер его не ждал дома вкусный ужин, а рубашки не были выстираны и выглажены… - Можешь оплатить услуги домработницы оптом на целую неделю! – улыбнулась Тоня, – Это будет гораздо дешевле! Скрипя зубами, Валерий оплатил счёт. На столе по мановению волшебной палочки появился ужин… - Скажи спасибо, что я ночные смены не считаю! – ухмыльнулась Тоня. Она поняла, что, если она сейчас ничего не предпримет, то через полгода они с Валерием просто разведутся… … - Тонь, по-моему, это неправильно! – Валерий смотрел на жену, – Мы ведь семья! А я тебе даже за вытертую пыль плачу… - Но я же оплачиваю свою часть коммунальных услуг, оплачиваю продукты – ровно половину, хотя ем, как ты понимаешь, меньше, чем ты. И ты не берёшь во внимание того, что всё, что я сейчас получаю – это детские выплаты. Вот мне и приходится зарабатывать хотя бы на то, чтобы внести свою часть в общий семейный бюджет… - Я понял и осознал, – вздохнул Валерий, – а если я сам буду оплачивать коммунальные услуги и покупать продукты, ты не будешь считать все свои услуги в отдельный прайс?! - Не буду! – улыбнулась Тоня, – Я считаю, что семейный бюджет должен быть общим: получили деньги, положили в одну коробку – и пользуемся вместе. Коммуналку оплатили, продукты закупили, оставили часть на серьёзные покупки… Каждый оставил себе какую-то сумму – а остальные деньги в общий котёл… Так, мне кажется, будет справедливо… - А как же машина?! Если я буду всё класть в общий котёл, когда же я её куплю?! – вздохнул Валерий. - На машину можно откладывать отдельно, – пожала плечами Тоня, – да и не обязательно покупать её именно сейчас – подождём, пока я на работу выйду. Тогда и с деньгами полегче будет… Валерий, скрипя зубами, согласился: как бы там ни было, он любил жену и не хотел её терять. В семейной жизни Валерия и Антонины начался новый период… Раздельный семейный бюджет сменился бюджетом общим. Надолго ли… Автор: Ирина Б.

Олег затушил cигaрету, выругался про себя и уверенно шагнул в комнату. Пора с этим кончать, твёрдо решил он. Когда он впервые увидел Лену, ceрдце зaмeрло и ухнуло в пятки. Не бывает такой красоты. Молодая женщина была идеальна. Сияющая кожа без единого пятнышка, красивое правильное лицо, длинные ноги, стройная, подтянутая фигура. Ни одного изъяна, а в придачу светлые волосы, ясные светло-синие глаза, ровные белые зубы. Как будто выиграла приз в генетической лотерее. Он долго не мог понять, почему же Лена согласилась стать его женой. Он каждый день удивлялся этому, а когда она родила ему двоих сыновей-погодков, таких же голубоглазых блондинов, Олег Иванович вообще потерялся в этой жизни. Мальчики были в мать – светловолосые, высокие и в них ничего не было от Олега. Он тайком от жены сдaл ДHK тест, но дети были его. Теперь он испытывал смешанные чувства, когда шёл за ними где-нибудь в общественных местах. Происходило это так — впереди уверенно шагала жена, за ней двое сыновей и позади Олег. Он был горд своей красивой женой и детьми. Эта троица выглядела инопланетянами. И в тоже время он испытывал смущение, как будто был лишним в этом строю. Вместе они уже 10 лет. Олег Иванович всё делал для своей семьи. Он боялся себе признаться, что он боготворит свою жену и слегка её опасается. Единственным явным изъяном в его идеальной жене были отношения с её сестрой и их матерью. С семьёй сестры жены они встречались за эти десять лет максимум 3 раза и то по крайней необходимости. Муж Марины Владик, как он всем представлялся, добродушный увалень, тень своей жены. Он во всём её слушался и поддакивал. За общим столом сёстры обычно начинали выяснять отношения на повышенных тонах. Спорили, кому уже больше досталось и кому достанется квартира матери. Олег не узнавал свою жену в эти минуты. Видя её искривлённый рот, он думал, что ничего не знает о Лене. Марина тоже была хороша собой, только в ином ключе. Две красивые, хорошо одетые женщины превращались в базарных торговок. А бесконечно спорили они из-за того, что одной досталась дача, а второй гараж, после того, как их отца не стало. Этот спор у них продолжался годами. Они высчитывали каждый раз цену по курсу валюты и предъявляли друг другу претензии. — Лена, ну что ты опять копейки считаешь, тебе денег не хватает? Зачем нам этот гараж? — Ты не понимаешь, это дело принципа. Всю жизнь так было, отец любил Марину, баловал её, а на меня внимания не обращал. Олег понимал, что жена врёт, но что-либо говорить ей опасался, можно было получить ночью отказ. Отношениями с женой он дорожил, не так уж щедра она была к нему. Тёща жила одна в трёхкомнатной квартире в центре города. Олег боялся представить, какие склоки начнутся между сёстрами, когда они станут делить эту квартиру. Ольга Петровна, ещё крепкая жизнерадостная женщина, всегда подкалывала своих дочерей, не стесняясь в выражениях. О, членистоногие пожаловали! Так она называла Марину и Елену. Олег был у тёщи тоже раза три, некогда ему было, да и незачем. У Лены с Мариной была договорённость, сколько денег они дают матери в месяц. Олег крайне удивился, когда узнал, что это всего 3 тысячи рyблeй с каждой. *** — Олег, поехали быстрее к матери, там с ней что-то случилось, — раздался в трубке холодный и равнодушный голос жены. — Езжай одна, мне некогда, — как всегда отговорился Олег. — Ты не понимаешь, там что-то серьёзное. Её из бoльницы, оказывается, выписали. Ни о какой бoльнице жена ранее не говорила. Пришлось ехать. Войдя в квартиру, Олег ахнул. В кресле сидела сухонькая аккуратная старушка с выцветшими растерянными глазами. Он пытался скрыть своё удивление. Олег видел Ольгу Петровну год назад, и тогда это была полная жизнерадостная изъявительная женщина. Ольга Петровна, как ему показалось, испуганно смотрела на своих дочерей. Вадим не приехал. — Ты понимаешь, — Лена затащила Олега на кухню и зашептала ему, — матери нужен постоянный уход. Мы не можем её взять к себе, — она выразительно посмотрела на Олега. — Ты должен это понять и повторить за мной, когда я скажу. Марина тоже отказывается её брать. Ей нужен круглосуточный уход, сиделку на проживание в эту квартиру мы не хотим пускать. — И что вы предлагаете. — Нам кажется, надо мать отвезти в какой-нибудь пансионат для пожилых. Я тут в интернете посмотрела, вот несколько адресов. — То есть ты подготовилась заранее, зная, что мы её к себе не возьмём. А почему мы её к себе не возьмём, у нас большая квартира, все поместимся, ты не работаешь, — он уже с холодным интересом смотрел на жену. — Ты чего-то не понял. Олег, я тебе ещё раз повторяю. Мы её не можем взять и ты должен это за мной повторить. В комнате Лена и Марина начали выяснять между собой, кто сколько будет платить за пансионат. Старушка вжалась в кресло и зaкрыла глаза. Олег вышел на балкон. Пора кончать этот балаган. Он уже давно иногда ловил себя на мысли, что хочет развестись с Леной, он устал от этого постоянного напряжения. Они совсем разные. Олег набрал номер своей матери. — Мама, тут сватья совсем плоха, дочки не хотят за ней ухаживать, хотят в пансионат сдать. Что ты скажешь? Его мать, женщина чуть младше Ольги Петровны, но ещё полная сил, помолчала и уверенно сказала: — Олег, вези её к нам, место найдётся. У родителей Олега была трёхкомнатная квартира, денег у него хватало на всех. — Спасибо тебе, мама, спасибо за всё… Автор: Нина Чилина ФБ. (Юлия Елисеева)

Татьяна Андреевна, респектабельная, знающая себе цену дама, отметила тридцатипятилетний юбилей. Сей славный праздник справляли в тесном семейном кругу, вдвоём с мужем Романом. Не пожелала Татьяна Андреевна приглашать на этот раз гостей. На прошлом дне рождении досужие гости донимали их вопросом, когда же семейство пополнится, наконец-то, наследником... Пятнадцать лет живут уже супруги в счастливом браке, а деток нет. Прямо-таки допрос с пристрастием устроили Татьяне Андреевне эти самые гости! Ей ведь и так, без их хитроумных вопросов, сочувствующих мин и ободряющих похлопываний по плечу тошнее тошного! Живут они с мужем весьма не бедно. Роман - директор преуспевающей фирмы, Татьяна Андреевна - главный бухгалтер и совладелица данного предприятия. Муж любит её, дарит дорогие эксклюзивные подарки, да вот только счастья нет. Татьяна так и не смогла подарить мужу наследника. Они долго лечились, ездили за границу, мотались без конца по бабкам-знахаркам, но без толку всё это... Доктора, самые чудодейственные и именитые, твердили в один голос, что супруги здоровы. Как это - здоровы, а детей нет? И лишь одна старенькая ведунья, едва взглянув на женщину, шепнула ей: "Не будет у тебя детей. Бог наказал. Сама знаешь, за что" - и, сославшись, что ей, мол, настоящих больных лечить надо, взашей вытолкала супругов из ветхой своей избы. Долго размышляла Татьяна Андреевна над словами той странной бабки, но понять их смысл она так и не смогла бы, если бы... Вечером, как обычно, они с мужем легли спать, и женщина словно провалилась куда-то... Видит себя, моложе намного, сидящей на узенькой кроватке в странно знакомой комнатке. И стоящую рядом молоденькую девушку с белым свёртком в руках видит. Девушка с доброй улыбкой протягивает ей этот свёрток, Таня с опаской заглядывает в него, а там... новорождённый младенец. Она счастлива и тянет руки к ребёнку, но... Но всё исчезло вдруг и женщина проснулась от собственного крика... В слезах... "Боже мой... Да это же она, моя девочка! Боже мой!". Разбуженный и не на шутку встревоженный муж, ничего не понимая, заставил-таки её рассказать ему всю правду. Ну, не то, чтобы заставил... Татьяне самой это необходимо было, дабы облегчить уставшую свою душу. Слушая жену, Роман молчал, лишь нервно мял в руках сигарету. Так уж вышло, что она, Татьяна Андреевна, а в свои семнадцать лет просто Танька, не знала родительской любви. Нет, родители у неё были: папа майор и мама-домохозяйка. По роду службы своего главы, семья часто меняла дислокацию, и потому Таня не имела подруг... Закончив школу экстерном, она, по настоянию родителей, поступила в один из престижнейших ВУЗов. Девочка мнила себя уродиной, была уверена, что ни один мальчик из их группы никогда на неё и не взглянет... Но на неё обратил внимание Александр, самый красивый студент их потока. Какое-то время они встречались, и Таня была на седьмом небе от счастья... После всех этих страстных свиданий и признаний в любви девушка поняла, что ждёт ребёнка. Шепнув об этом радостном событии любимому, была уверена, что он не оставит её и они обязательно поженятся. Однако парень по-настоящему разозлился. Оказывается, он не хотел и не хочет детей... Больше они не виделись. Родители, узнав о беременности единственной дочки, горячо настаивали на аборте, но послушная тихоня Танька неожиданно проявила характер и не стала убивать ребёнка. Она оформила академ.отпуск, и в положенный срок пешком отправилась в роддом... Контингент в палате, куда определили Таньку, собрался небольшой: она и Лидия Петровна. Нянечка тётя Дуся, показав ей её кровать, неожиданно прониклась сочувствием к этой дрожащей от страха девчонке, развлекала её и поддерживала, как могла. Постепенно Таня присмотрелась и к своей соседке, Лидии. Это была немолодая ухоженная дама с бархатными карими глазами, длинными, загнутыми ресницами и белыми наманикюренными пальчиками. "Ну для кого это всё? Мужиков-то тут всё одно нету..." - вздыхала тётя Дуся. Искренне проникшись симпатией к скромной, застенчивой Тане, она выспрашивала её, что и как, одновременно вводя в курс дела. "Доченька, а может, одумаешься да оставишь дитё?" - проговорила она. Девочка тут же примолкла, и большие карие глаза её загрустили. По-детски зашмыгав носом, придерживая огромный живот руками, она тяжело плюхнулась на свою кровать. "Умеете вы настроение испортить..." - не выдержала она и заплакала. "Ну-ну, не надо, Тань, успокойся! И что это я, дура старая, ляпнула?.." - растерянно забормотала женщина. Девчонка медленно подняла распухшее от слёз лицо. "Да я бы рада оставить... Предки на порог не пустят, так и сказали... А Сашка... не нужны мы Сашке... " - горько прошептала она и отвернулась. Евдокия отошла от неё и, молча сев у окна, задумалась. Тане показалось даже, что нянечка всхлипнула. Мигом соскользнув с постели, она подошла к женщине и, прижавшись к ней огромным своим животом, обняла поникшую морщинистую шею. "Вот и я... Вот и я такая же молодая дурёха была. Меня ведь тоже мил дружочек бросил... Срок-то большой дюже был... Врачи отказались аборт делать. Но куда я с ребёнком-то одна? Женщина одна меня научила, как дитё извести. Всё получилось... Дочка у меня была... Плачу завсегда, когда мёртвое махонькое личико её вспоминаю... Замуж-то вышла, только ни детей, ни плетей. Всех докторов, всех колдунов обошла я, чтоб дитё-то заиметь! Ан нет! Рада бы в рай, да грехи не пускают... Эх... Однако, некогда мне тут с тобой. Решила спихнуть родную кровинку на государство - давай, вперёд." А вечером у Лидии начались схватки. Акушерка Наташенька с тётей Дусей метались подле глухо и беспомощно стонущей роженицы, помогая ей взобраться на каталку. И вот Лидочка благополучно отправлена ими в операционную, где ожидала её уже бригада врачей. Тётя Дуся, встревоженно и тяжко вздыхая, вернулась в палату к Тане. "Что там? Почему её в операционную, а не в родзал?" - встревоженно засыпала та её вопросами. "С дитём что-то не так, кесарить будут..." - буркнула в ответ нянечка. Вестей из операционной не было довольно долго, и тётя Дуся места себе не находила, молясь о спасении бедняжки. Когда же двери оперблока распахнулись и уставшие доктора появились на пороге, санитарка со всех ног бросилась к ним. Таня стояла в дверях и видела, как побледнела, как сменилась с лица тётя Дуся, как доктора отправились в ординаторскую... А вслед за ними под капельницей совершенно синюю Лидочку вывезли... "Ну что там? Что? Ведь она жива, да?" - схватив санитарку за рукав, не выдержала Таня. "Ничего. Спи..." - попыталась уйти от ответа женщина. "Нет, ну как же! Ведь она жива! А ребёнок где?" - ни в какую не отставала девчонка. "Марш в палату! Ишь, сердешная какая выискалась!" - рявкнула на неё тётя Дуся и затолкала в палату. Таня хотела было уйти на своё место, как вдруг дикая, незнакомая доселе боль кинжалом полоснула в спину и в низ живота, да так, что в глазах потемнело... Вода хлынула из неё рекой, и больше она уже ничего не помнила. Лишь голоса, мужские и женские. Их очень много, этих голосов, и все они настойчиво требуют от неё, от Тани: "Тужься, миленькая! Тужься, немного совсем осталось... Он уже идёт, тужься! Ну, давай же, родная..." Что значит "тужься" и как можно тужиться, когда такая боль во всём твоём теле? Словно тысячу кинжалов в живот воткнули и поворачивают их прямо там... "Я не могу... Не могу!" - кричит она что есть мочи, но пронзительный плач младенца заглушает её... "У-а-а-а..." Она помнит лишь, как чья-то тёплая рука заботливо вытирает пот с её лба, и ещё голос: "У тебя девочка! Молодец!" И... И сознание молодой матери падает в пустоту... Утром Таньку осторожно разбудили. "Мамаша, просыпаемся, дочечку кормить пора! Ишь, разоспалась!" Она машинально дотронулась до своего ещё вчера огромного живота и ощутила под ладошкой худенькое, плоское тело девочки-подростка. С сожалением открыв глаза, увидела медсестричку с орущим кульком в руках. "Танюша, посмотри только, что за красотка твоя девочка! Глазки синие-синие!" - весело пропела медсестра, пытаясь всучить кулёк в руки севшей на кровати Таньке. Та резко отстранилась. "Не буду я её кормить. Отказываюсь, моё право" -угрюмо буркнула она, отвернувшись к стене и ковыряя ногтем облетевшую зелёную краску. "Как это? Сейчас за доктором схожу..." - растерянно произнесла медсестра и, постояв ещё немного, вышла. Докторша, пожилая дама с добрыми глазами, не добилась от Таньки ни единого слова. "И откуда ты такая взялась-то? Такую девочку-красотульку родила... Лиду вон прокесарили, да ребёнок мёртвый, пуповиной обвит был. В реанимации она... как сказать, не знаем... Сорок лет девке, последний шанс был матерью стать... Эх, да что с тобой говорить-то..." - обречённо вздохнула она. Вскоре Таньку вызвали в кабинет главного врача, где она, держа ручку трясущейся почему-то рукой, нацарапала отказ от новорожденной дочки. И её выписали. Таня до сих пор помнит суровый и в то же время жалостливый взгляд тёти Дуси и укоризненный - пожилой, доброй врачихи. Она растерянно покинула здание роддома с пустым животом и зияющей пустотой в сердце... Шагала по залитой солнцем улице и повторяла про себя, словно уговаривая: "Сашка бросил... Предки ругаются... Куда я с ней? Лучше в Дом Ребёнка... А глазищи-то у неё и впрямь синие, как у того паразита Сашки..." Родители приняли дочь вполне сносно. Правда, они так и не спросили, кого она родила и где теперь их внук или внучка. Не спросили даже, как чувствует себя сама Таня. Жива, здорова, без живота и без ребёнка - что ещё надо? Вот выйдет замуж, тогда и внуков им нарожает от законного мужа. Она же изо всех сил пыталась забыть эту историю с родами и то, что теперь где-то живёт её девочка... Забыть, стереть из памяти навсегда... Она убедила себя в том, что забыла о своей кровинке. Забыла, как отказалась быть её мамой. Но... Да разве можно забыть, как рожала в муках, первый крик дочки и тот взгляд её синих глаз?.. Прошли годы, пролетели над головой, как весенние ласточки. Танька давно уже вышла замуж за удачливого Романа, сына друзей семьи, детей у них нет. Теперь же... Не сводя поникших глаз с его длинных пальцев, Татьяна замерла и, кажется, даже перестала дышать... А он, её муж, всё так же мучил бедную сигаретку, словно она одна во всём виновата. И, словно утвердившись в этой мысли, Роман наконец-то сломал её... Татьяна вздрогнула, как от пощёчины, и поняла, что это конец. "Вот так и моя жизнь сломана пополам..." - мелькнула мысль в её голове и женщина готова была уже ко всему. Но Роман обнял жену, прижав к себе её хрупкое, доверчивое тело. "Я найду её, слышишь? Она будет жить с нами, и я готов полюбить её, как родную дочь. Танюша, а как ты назвала её?" Татьяна, растерявшись, споткнулась на полуслове, словно лбом о невидимую преграду ударилась... "Я... я не дала ей никакого имени... Я даже на руках её не держала ни разу. Чтобы не привыкнуть, Рома... И видела я её только один разок..." - и сжалась в маленький, дрожащий комочек. Роман... Он, видимо, из той редкой породы мужчин, которые действительно любят своих жён... Пообещал Татьяне, что узнает местонахождение девочки, и сдержал слово. Бывший офицер с немалым стажем частного детектива, он распутал-таки сей клубок и вручил жене листочек с адресом ребёнка. Небольшой городок в провинции, Маргарита, восемнадцати лет... Они выехали как могли быстро, проведя несколько бесконечно долгих часов в дороге, и вот... Вот, наконец, и он, тот самый город, где, возможно, живёт её дочь... Ворочаясь без сна на жёсткой кровати в местной гостинице, Татьяна воображала, как ёкнет её материнское сердце, едва увидит она свою девочку. Как признается, что она её настоящая мать, как растеряется и обрадуется ей её Рита... Ну что может дать дочери этот провинциальный городок, загаженный голубями и бродячими собаками? А она, Татьяна, руководитель преуспевающей фирмы. Шмотки от Версачи, престижный ВУЗ, новенький спортивный автомобиль, поездка во Францию на каникулы... Что ещё нужно молодой девушке для счастья? Поутру супруги долго вели наблюдение за двухэтажкой, где жила Рита. Вот из подъезда вышла молоденькая девушка с инвалидной коляской, и сердце Татьяны Андреевны дрогнуло... Это была она сама, только много лет назад... Та же худенькая фигурка и толстая коса, небрежно брошенная за спину. В коляске сидел какой-то полноватый мужчина. Девушка катила коляску впереди себя, наклоняясь к мужчине и разговаривая с ним о чём-то. Татьяна и сама не заметила, как подошла к ним. "Здравствуйте. Вы Маргарита?" - чужим каким-то голосом спросила она. Девушка удивлённо уставилась на неё синими глазищами. "Да, Маргарита. А это мой папа. А Вы кто? С соцзащиты? Брата я никуда отправлять не буду," - коротко отрезала она и отвернулась. Татьяна растерялась. "Извините, как зовут Вашу маму?" - спросила она. "Лидия Петровна, она умерла десять лет назад, рожая Васеньку. Не ходите сюда больше. Я не отдам вам Васю" - твёрдо ответила девочка и ушла. Татьяну затрясло. Она хотела было крикнуть вслед дочери, что она её мама. Она, а не покойная Лидия! Но язык прирос к нёбу... Стояла и смотрела молча вслед своей родной дочери, и даже слёз у неё почему-то не было... Роман подошёл, обнял жену и крепко прижал к себе. "Я не смогла... Прости..." - прохрипела женщина, спрятав взмокшее лицо на его груди. "Ничего, ничего... Ты всё правильно сделала. Ничего..." - шептал он. Но просто так взять и уехать они не смогли. Татьяна всё же догнала Риту. "Простите меня... Я не из соцзащиты, я... Я родственница твоей мамы Лиды. Прости, девочка, что не нашла тебя раньше, я... - произнесла женщина и запнулась. - Я хочу, чтобы вы знали, что у вас есть я. Возьмите, прошу вас, - и подала девушке пачку денег. Рита решительно отказалась, но Татьяна сунула деньги в руки её отца. - Не отказывайтесь, ради Бога... Прошу Вас!" - произнесла она и заплакала. По лицу мужчины промелькнула какая-то тень, и он улыбнулся ей одними глазами. "Нельзя отказываться от помощи, дочка. Вас ведь Таней зовут? Да, я Вас помню. Риточка, это родственница нашей мамы... " - произнёс он. По его настоянию они обменялись телефонами, и Татьяна Андреевна, плача, обняла Риту. С тех пор Татьяна стала частой гостьей в этом доме. Они с мужем настояли на переезде семьи Риты в область, поближе к ним, и помогли купить квартиру. А спустя какое-то время супруги удочерили новорождённую девочку, забрав её прямо из роддома. Рита с Васенькой очень обрадовались этому событию. Ведь это именно они назвали малышку в честь Матери Христа - Марией... Автор: Ирина Кашаева

Одно несчастье, два предательства.

Кликуша. Екатерина Шитова. Глава 2. #кликушаШитоваубелки