Irina Maksimova (Verzun)

Ветер в тот декабрьский вечер был не просто холодным — он был одушевленным, злым существом. Он, казалось, имел личные счеты с каждым, кто осмелился выйти на улицу, но особую ненависть питал к старому, выцветшему драповому пальто деда Матвея. Ветер пробирался под воротник, скользил ледяными пальцами по худой спине, искал остатки тепла, чтобы безжалостно их выдуть и развеять над серым, равнодушным городом. Но тепла там давно не было. Как не было его и в квартире старика на первом этаже хрущевки, где батареи едва теплились, словно сами умирали от истощения. Старый холодильник «Саратов» на кухне дребезжал, как трактор, охраняя лишь морозную, стерильную пустоту своих ржавых полок. В этом звуке Матвею Ивановичу слышался погребальный звон по его собственной жизни. У деда Матвея в кармане гулял ветер, а дома — шаром покати. Пенсия закончилась еще полторы недели назад. Смешно сказать — закончилась. Она просто испарилась. Квитанция за отопление, которое не грело, съела половину. Лекарства от дав

Но время шло, а никто так и не вернулся. Снег мёл всё сильнее, и малыш уже почти замёрз. Мороз пробрался к его маленькому сердечку и сжал его своими неумолимыми холодными пальцами... Он висел на высоком, очень высоком столбе. Есть такие в городе, и даже за городом, вдоль дорог, есть столбы с мощными фонарями. Они освещают людям путь в темноте, чтобы те не заблудились, а значит, они выполняют очень важную работу! Жизненно необходимую, которая особенно заметна поздней осенью и зимой, когда идут холодные, непроглядные дожди или завывает метель. И тогда мы замечаем их, и они перестают для нас быть просто светом, струящимся откуда-то сверху... Вот и этот фонарь, он очень гордился своей миссией. Ведь он был очень нужен. Без него – никак! Обычный такой фонарь, который любил порассуждать на философские темы... Остальные просто светили, и всё тут. И не было для них в этом чего-то такого особенного. А он – всегда ему надо было больше других. И лез он туда, куда его не просили. Под дождём и ветро