Ольга Родина(Слатвинская)

Март 37 года н.э. Остров Капри. Императору Тиберию семьдесят восемь лет. По меркам Древнего Рима — возраст почти неприличный. Второй император Рима пережил двух жён, троих сыновей, любимого брата, лучшего полководца, самого могущественного фаворита и практически всех людей, которым когда-либо доверял. Старик правил двадцать три года и, судя по всему, сам уже не очень понимал, зачем. Он покинул Рим одиннадцать лет назад и не возвращался. В Сенате всё спокойно. Легионы на границах держали варваров. Казна была полна. Потрясающая стабильность. В марте 37 года рядом с увядающим императором находился молодой человек двадцати четырёх лет. Он смотрел на старика с терпением, которое бывает только у очень голодных людей. Его звали Гай Юлий Цезарь Германик. Солдаты в детстве звали его Калигулой — «Сапожком» — за маленькие легионерские ботиночки, которые ему шили на потеху войскам. Имя было смешным. Человек — нет. Отец Калигулы — Германик Юлий Цезарь — был, пожалуй, самым любимым римлянами полково

— Юстинианов закон карает за брак с монахиней смертью! Государь, это нарушение всех законов! — горячился один из приближенных. Император Михаил II, по прозванию Травл, что значит Косноязычный, нахмурил густые брови. Он не любил, когда ему перечили, особенно когда речь шла о делах государственных. Перед ним лежала империя, доставшаяся ему ценой крови и интриг, и он, солдат, вышедший из низов, знал цену простой вещи: власти нужна законность. Законность в глазах народа и синклита давалась только кровью законных василевсов. Его первая жена Фекла умерла, сын Феофил от первого брака был еще юн, а сам он для многих оставался узурпатором, выскочкой из простонародья. И тогда взор его обратился на Принцевы острова, туда, где в безвестности, в монастырской келье, жила та, чье имя могло придать законный вид его власти. — Синклит одобрит. Патриарх… найдет способ, — Михаил смотрел тяжелым взглядом, давая понять, что решение уже принято. — Мне нужен наследник, рожденный от крови василевсов. Та, о ко

Она пряталась в чулане, прижавшись к стопкам дворцовых одеял, и слышала, как по коридорам идут люди, пришедшие за ней. За той, что правила величайшей империей своего времени. За бывшей рабыней. За бабушкой живого султана. Вот парадокс, о котором редко говорят: Кёсем-султан не была ни женой правителя, ни его дочерью, ни наследницей трона по крови. Она была товаром — куплена, привезена, подарена. И именно она на протяжении почти полувека определяла, кому носить корону Османской империи. История помнит Роксолану. Упоминает её при каждом удобном случае, снимает сериалы, пишет романы. Но пика своего — настоящего, политического, бесповоротного — женский султанат достиг при другой женщине. Той, о которой куда меньше говорят. Никто точно не знает, как её звали при рождении. Предположительно — Анастасия. Предположительно — дочь православного священника из Греции, хотя есть версия о боснийском происхождении. В 1604 году, когда ей было около четырнадцати лет, её похитили османские пираты и продал

-Батюшка, он же в дедушки мне годится, - умоляюще произнесла Марья. - Пожалей меня, не губи. -Молчи, Марья, - шикнул отец. - Да, ему пятьдесят лет, но он еще полон сил. Это тебе не просто боярин какой, это наш царь. Ты ему в ноги кланяться должна за то, что он обратил на тебя внимание. Вытри слезы. Марьюшка, привыкшая беспрекословно подчиняться отцу, тихо всхлипнула и послушно промокнула глаза платком. Девушка была сильно опечалена известием, что ею заинтересовался государь. Она должна была выйти замуж за молодого и красивого молодца, но неожиданно все сорвалось. Кто-то нашептал Ивану Грозному о ее дивной красоте и царь решил, что ему необходимо познакомиться поближе с боярышней. Мария появилась на свет 8 февраля 1553 года. Она была дочерью боярина Федора Федоровича Нагого. Детство Марии протекало в тереме среди нянек. К восемнадцати годам девушка расцвела. Высокая, статная, с длинными русыми косами, с чарующими глазами в обрамлении пушистых ресниц, она была необычайно хороша собой.

Черкешенок всегда считали воплощенным идеалом красоты. Густые черные волосы, блестящие темно-карие глаза, белая, чуть ли не прозрачная, кожа, стройное тело с тонкой изящной талией, красивые ноги и руки. Тонкую талию черкешенки «взращивал» узкий плотный корсет, который они носили с юных лет. К тому же он способствовал идеальной осанки красавицы. Ученые, исследуя феномен долголетия адыгейских женщин, пришли к неожиданному выводу. Оказывается именно этот корсет помогал им сохранять здоровье и способствовал долголетию. Умные и элегантные. Красивые и энергичные. Черкешенки были самыми желанными женами. Не удивительно, что османские султаны стремились заполучить их в свой многочисленный гарем. Известны случаи когда они занимали положение первой жены правителя и становились чуть ли не императрицами. На юных черкешенок открывали самую настоящую охоту. Дело в том, что на невольничьем рынке они стоили баснословных денег. Естественно, что такую сумму могли заплатить только знатные и богатые люди.

Когда я копался в архивах и наткнулся на мемуары придворных дам XIX века, меня буквально накрыло удивление. Николай I — тот самый железный император, при одном имени которого вся Европа вставала по стойке смирно, — оказывается, контролировал каждую деталь домашнего гардероба своей жены. Причем речь шла не о парадных платьях для балов, а о самых личных вещах — ночных сорочках. Были случаи, когда Александра Федоровна физически не могла войти в покои супруга только потому, что её ночная рубашка не соответствовала установленным им критериям. Представьте себе ситуацию: вы императрица огромной державы, но не можете переступить порог спальни собственного мужа из-за неправильной ленточки на вороте. Абсурд? Для нас — да. Для того времени — суровая реальность. Николай Павлович прожил всю жизнь по армейскому уставу. Он не просто служил — он дышал военной дисциплиной. И эту дисциплину распространил на всё вокруг себя: на государственный аппарат, на двор, на семью. Если солдатам полагалось отращива