Валентина Стахович (Созинова)

«Я экономила на себе годами, а муж тайком отдавал деньги сестре. Но когда правда всплыла, за столом для него не осталось места » — Ты убрала мою тарелку? Сергей стоял посреди кухни в расстёгнутой куртке, с усталым лицом и недоумением в глазах. Валентина медленно закрыла дверцу кухонного шкафа. Внутри аккуратно стояли тарелки: большие — для гостей, глубокие — для супа, две старые с голубым ободком, которые она берегла ещё со времён их первой квартиры. Его тарелка была среди них. Чистая. Пустая. Недоступная. — Да, убрала, — спокойно сказала она. Сергей моргнул. — В смысле? — В прямом. Борщ в кастрюле. Ложки в ящике. Тарелки в шкафу. Разберёшься. Он посмотрел на неё так, будто она сказала что-то неприличное. В их доме так не было принято. Двадцать три года Валентина накрывала мужу ужин. Даже если болела. Даже если возвращалась с работы позже него. Даже если ноги гудели так, что хотелось лечь прямо в коридоре на коврик. Сергей приходил домой, снимал ботинки, бросал ключи на тумбочку и сади

Когда Марина впервые подумала о том, чтобы уйти от мужа, ей было тридцать два. Она тогда стояла ночью на кухне, мыла тарелки и слушала, как Игорь в комнате громко разговаривает по телефону с друзьями. Он смеялся, пил пиво и рассказывал, какая у него «тормознутая жена», которая даже отпуск нормально организовать не может. Друзья ржали в трубке, а Марина стояла у раковины и чувствовала, как внутри медленно гаснет что-то очень важное. Но утром она проснулась и снова осталась. Потому что были дети. Потому что ипотека. Потому что мать говорила: «Все мужики тяжелые. Главное, чтобы не пил и деньги приносил». А Игорь действительно не пил запоями. Работал хорошо. Деньги домой приносил. На людях вообще казался почти идеальным мужем. Высокий, уверенный, с громким голосом и вечной привычкой всех учить жизни. Такие мужчины нравятся окружающим. Особенно тем, кто не живет с ними под одной крышей. Марина познакомилась с ним в двадцать один год. Она тогда училась на педагога, носила длинные юбки и поче

— Не смей упрекать моего сына! — прикрикнула свекровь. — Он мужчина, с него и взятки гладки. А ты, как будущая мать, должна была заранее позаботиться о подушке безопасности, раз планировала ребенка. Это прямая обязанность женщины — думать о будущем семьи! — Ты моришь моего сына голодом, Тоня! Разве это еда для взрослого мужчины, который работает с утра до вечера?! — свекровь брезгливо указала пальцем на тарелку с гречкой. Тоня едва сдержалась, чтобы не разрыдаться прямо перед Верой Антоновной. — Вера Антоновна, у нас сейчас режим жесткой экономии. Саше урезали оклад на тридцать процентов. Мои декретные уходят исключительно на подгузники, детское питание и врачей для Тимоши. Нам просто не на что покупать деликатесы. — Урезали зарплату? Ну и что! — свекровь высокомерно поджала губы и уселась на стул, расправив полы дорогого пальто. — Мужчина должен хорошо питаться, чтобы у него были силы работать и зарабатывать. А ты вместо того, чтобы ныть и жаловаться, могла бы найти подработку в