Гид по жизни

— Дмитрий, ты мне только объясни, почему у нас в багажнике четыре упаковки туалетной бумаги и мешок угля, если мы ехали вдвоем сажать редиску? — Оля подозрительно посмотрела на мужа, который пытался незаметно прикрыть курткой ящик тушенки. — Оль, ну праздник же. Мало ли, вдруг аппетит разыграется на свежем воздухе. Шестое мая, птички поют, природа просыпается. — Природа-то проснулась, а вот совесть у твоей мамы, судя по всему, в глубокой спячке, — Оля решительно отодвинула куртку и узрела три пятилитровые баклажки воды. — У нас на даче колодец. Зачем нам вода из супермаркета по триста рублей за канистру? — Мама сказала, что колодезная вода зубы портит, — буркнул Дима, изучая носки своих ботинок. Оля вздохнула. В её пятьдесят шесть лет интуиция работала лучше, чем прогноз погоды. Если в машине Димы материализуются запасы провизии, способные прокормить небольшую дивизию, значит, тихие выходные с книжкой в гамаке накрылись медным тазом, не успев начаться. Когда они въехали в СНТ «Колос»,

— Сергей, я не поняла, у нас трехкомнатная квартира в спальном районе или филиал гостиницы «Метрополь» с бесплатным пансионом? — Света выудила из раковины чью-то чужую, покрытую жирным налетом кружку и с подозрением ее обнюхала. — Откуда здесь этот сервиз с незабудками? У нас такого отродясь не было. — Это тети Зины из Сызрани, — донесся из ванной приглушенный голос мужа. — Она сказала, что из чужих чашек ей чай не в радость, аура не та. Светик, ты не видела мое полотенце? Тут висит какое-то розовое, с надписью «Принцесса», я им как-то стесняюсь... — «Принцесса» — это Динина вещь, и не смей к ней прикасаться, если не хочешь слушать лекцию о личных границах три часа кряду, — Света со вздохом включила воду. — А тетя Зина, я так понимаю, материализовалась у нас в коридоре вместе со своим скарбом прямо сквозь закрытую дверь? Сегодня только пятое мая, Сергей. Пятое! У нас впереди еще четыре дня «великого стояния на Угре», только вместо Угры — наш диван в гостиной. Майские праздники в семье

— Костя, если ты сейчас не выложишь из корзины этот пятый килограмм шейки, я начну верить в то, что у твоих друзей внутри не желудки, а бездонные колодцы, — Евгения решительно выудила из тележки увесистый пакет с мясом, на ценнике которого красовалась цифра, подозрительно напоминающая номер телефона экстренных служб. — Жень, ну праздник же! Пятое мая! Юрка с Ленкой приедут, Савельевы подтянутся. Неудобно как-то, люди в гости едут, а у нас стол пустой. — Гости едут не на поминки моей зарплаты, — Женя поправила очки и сверилась со списком. — Мы уже купили три ящика минералки, гору огурцов, которые сейчас стоят как запчасти от «Мерседеса», и сыр, судя по цене, изготовленный лично французским королем. Егор, Катя, Таня! Хватит стоять у витрины с деликатесами, как в Эрмитаже. Хватайте пакеты и в машину. Дачный сезон открывался с размахом, присущим разве что дворянским собраниям XIX века, с той лишь разницей, что дворяне не перли на себе мешки с углем и не пытались впихнуть в багажник старой

— Оля, ты только не нервничай, но мама уже там, — Влад виновато разглядывал свои шнурки, словно они только что совершили государственную измену. — В смысле «там»? — я замерла с разделочным ножом в руке, над кочаном ранней капусты, которая стоила в «Пятерочке» так, будто её поливали слезами единорога. — Мы же договаривались. Пятое мая. Мы, дети, шашлыки. Я уже и мясо замариновала, и кефир купила, и даже решетку новую взяла, потому что старая в прошлом году приказала долго жить. — Она сказала, что ей нужно «подышать соснами» после затянувшейся зимы, — муж шмыгнул носом. — И что у её подруг, Элеоноры Марковны и Изольды Генриховны, давление. А на нашей даче, как известно, аномально целебный воздух. Я посмотрела на Влада. Влад посмотрел на кочан капусты. В воздухе пахло не соснами, а назревающим семейным дефолтом. Моя свекровь, Маргарита Аркадьевна, обладала удивительным талантом: она умела захватывать территории быстрее, чем сорняки захватывают неухоженные грядки. Пять соток в СНТ «Электро

— Сергей, ты только не паникуй, но твоя мама сейчас пытается вскрыть нашу входную дверь своим ключом от дачи, — Лена стояла в прихожей, глядя в глазок на то, как Лидия Алексеевна сосредоточенно пихает ржавый «флажок» в современный замок. — Она же говорила, что поехала в санаторий «Колос» лечить коленные чашечки, — голос мужа из ванной заглушал плеск воды. — Видимо, чашечки исцелились досрочно, или в «Колосе» закончилась кефирная диета. Она уже начинает стучать зонтиком. Сережа, выходи, я не готова принимать этот парад в одиночку. На календаре было четвертое мая. Время, когда порядочные люди планируют, как они будут в позе огородного пугала высаживать рассаду, а не как выживать в условиях внезапного уплотнения жилплощади. Дверь наконец поддалась — не ключу, а Лене. Лидия Алексеевна вплыла в квартиру, как тяжелый авианосец в мирную гавань, благоухая ландышами и предвкушением перемен. В руках у нее был баул такого размера, будто она планировала не просто погостить, а переждать здесь ледни

— Рома, ты когда в последний раз видел пятитысячную купюру не на картинке в интернете, а вживую. — Таня с грохотом поставила на обшарпанный кухонный стол пакет из супермаркета. — Танюш, ну чего ты начинаешь с порога. — Рома даже не повернул головы от телевизора, где футболисты вяло гоняли мяч. — Сейчас майские, праздники у людей. Кто меня на работу возьмет между Первомаем и Днем Победы. Все шашлыки едят, у всех расслабон. — У тебя этот расслабон с ноября длится, — Таня вынимала из пакета кефир, батон и пачку сосисок, которая стоила столько, будто их крутили вручную из мяса единорога. — Прямо как в песне: «Весна идет, весне дорогу». А у нас только долги по коммуналке идут и чеки из аптеки. Ты бы хоть на балкон вышел, там одуванчики зацвели. Может, фотосинтезом питаться начнешь. — Опять ты за старое, — вздохнул Рома, почесывая живот под растянутой майкой. — Я, между прочим, вчера три резюме отправил. В крупные компании. Там серьезный отбор, служба безопасности проверяет. Это тебе не чебу

— Сёма, я не поняла, мы на дачу едем или я просто так три килограмма свиной шеи в кефире топила? — Света стояла посреди кухни, сжимая в руке половник как скипетр самодержавной власти. Семён, старательно изучающий в этот момент ворс на ковре, кашлянул и бочком двинулся к выходу. — Светуль, тут такая ситуация сложилась, форс-мажорная. Пашка позвонил, сын мой. У него там компания, восемнадцать лет человеку, первая любовь, гормоны... В общем, я ему ключи отдал на праздники. Света медленно опустила половник. В голове у неё пронеслись все кадры из фильма «Девчата», но только в той части, где главную героиню оставляют без обеда. Только в роли обеда выступала её законная дача, на которую она планировала вывезти свои уставшие от годового отчета нервы. — То есть, я правильно расслышала? — вкрадчиво уточнила Света. — Наш восемнадцатилетний обалдуй решил устроить там филиал Ибицы, а мы с Полиной и Кариной должны эти пять дней в бетонной коробке сидеть? Сёма, у нас там чеснок не полот, и тюльпаны,

— Антон, ты соусницу из сервиза «Мадонна» под пепельницу приспособил? Это же костяной фарфор, а не общепит на Казанском вокзале! Надя стояла посреди кухни, сжимая в руках губку, с которой на линолеум капала мыльная пена. Третье мая выдалось солнечным, но в квартире Виноградовых атмосфера напоминала тучу перед грозой, когда даже мухи летают вкрадчиво. Антон, не отрываясь от телевизора, где футболисты вяло имитировали бурную деятельность, отозвался: — Надюш, не заводись. Вещь должна служить человеку, а не человек вещи. Тем более, бабушка твоя её в серванте сорок лет мариновала, хоть сейчас подышит табачным дымом. Надя вздохнула. Бабушка Степанида Ильинична ушла в лучший из миров тихо, оставив после себя двухкомнатную квартиру на «Академической» и четкие инструкции: «Надька, в обиду себя не давай, у Антона твоего за душой только кариес и оптимизм». Оптимизм мужа действительно не знал границ. Особенно когда дело касалось чужого имущества. В прихожей хлопнула дверь. Вернулся Виталик, старши

— Настя, я тут подумала, зачем вам с Русланом вдвоем на даче скучать, — голос Елены Витальевны в трубке звучал так бодро, будто она только что выиграла в лотерею, а не собиралась обчистить мой холодильник. — Мы не скучаем, мама, мы планировали грядки вскопать и тишину послушать, — ответила я, прижимая телефон плечом и пытаясь одновременно вытереть жирное пятно со стола. — Ой, какая тишина в пятьдесят лет, успеешь еще наслушаться, когда на погост понесут. В общем, я уже Светочке сказала, чтобы они с семьей собирались, и Вадима с Ирочкой позвала. Шашлыки, свежий воздух — красота! Я замерла с тряпкой в руке. Светочка — это сестра Руслана, чьи дети обладают талантом превращать любое пространство в зону экологического бедствия за пять минут. Вадим — двоюродный брат, который за тридцать лет жизни научился только двум вещам: виртуозно жаловаться на отсутствие работы и еще более виртуозно опустошать чужие запасы. Майские праздники в представлении Елены Витальевны всегда напоминали нашествие пе

— Андрей, ты маме уже объяснил, что на моей даче крепостное право отменили еще в 1861 году, или мне лично историческую справку зачитать? — Юля вытерла руки о кухонное полотенце и выразительно посмотрела на мужа, который пытался слиться с обоями, поглощая вторую порцию тефтелей. — Юль, ну что ты сразу в бутылку лезешь. Маргарита Юрьевна просто соскучилась по свежему воздуху. Она же не одна, она с «девочками». Им там по семьдесят, они хотят просто на солнышке посидеть, о вечном поговорить. — О вечном они могут и в сквере у фонтана поговорить, там лавочки бесплатные, — отрезала Юля. — А у меня на майские был план: шезлонг, книга и полная тишина. Я, Андрей, в этом году в офисе так напахалась, что если услышу еще хоть один запрос «сделайте нам красиво», у меня глаз дергаться начнет. А твоя мама с подругами — это не отдых, это десантная операция по захвату продовольствия. Юля посмотрела на свои руки. Маникюр, любовно обновленный к праздникам, явно не предполагал чистку ведра картошки на орав