ЕЛЕНА ВОЛОШИНА/ИППОЛИТОВА/

Лес подступал к самой околице деревни Заозёрье. Сосны стояли стеной, смолистые, вековые, и по ночам из их глубины доносился вой — низкий, тягучий, заставлявший городских гостей вздрагивать и плотнее запирать ставни. Местные же к вою привыкли. Знали: это волки. И в этом вое была не угроза, а тоска, которую понимают только те, кто живет на краю мира. Василий — лесник, седой, с мозолистыми руками и вечно усталыми глазами — каждое утро выходил на крыльцо, садился на лавку и смотрел в сторону леса молчал. Соседи говорили: «Василий всё по жене тоскует». Жена его ум..рла лет десять назад, оставив ему только старый дом и привычку молчать. Но Василий тосковал не только по жене. Он тосковал по Бурану. Бурана он нашёл восемь лет назад. В ту зиму морозы стояли лютые — под сорок, снегу намело по крыши. Василий пошёл в лес проверить ловушки, на обратном пути услышал писк. Тонкий, надрывный, он доносился из кювета у самой обочины. Василий спустился, разгрёб снег. Волчонок. Маленький, серый, с зак

Осень в тайге — время особенное. Листва уже облетела, но снег ещё не лёг. Звери готовятся к спячке, нагуливают последний жирок, а дороги в этих краях пустеют — редкие лесовозы да охотники на вездеходах. Николай Петрович возвращался с зимовья на своём УАЗике. Охотник он был опытный, тайгу знал как свои пять пальцев. Проверял перед холодами избушки, подновлял, где надо, завозил припасы. Дело привычное, знакомое до каждой кочки. Впереди — километров семьдесят до посёлка, там банька, ужин, тёплая постель. И вдруг он увидел медведя. Тот стоял прямо посередине дороги. Огромный, бурый, с лоснящейся осенней шерстью. Не убегал, не рычал, не вставал на дыбы. Просто стоял и смотрел прямо на машину. Николай притормозил. Сердце ёкнуло — мало ли, зверь дикий, всякое бывает. Медведи в это время года злые, голодные, к людям близко не подходят, а если выходят — жди беды. Но этот стоял и не двигался. Николай посигналил. Медведь дёрнул ухом, но с места не сдвинулся. Только переступил с лапы на лап

Инна Макарова, сыгравшая роль Нади Ерохиной, на премьеру «Девчат» не пришла. Обиделась. Первый показ фильма состоялся 7 марта 1962 года в Центральном доме кино, накануне международного женского праздника. С тех пор «Девчат» увидели миллионы людей, и интерес к ним с годами не иссякает. Однако историю Нади Ерохиной, которая готовилась строить семейную жизнь с Ксан Ксанычем, раскрыли не полностью. Эпизод, переворачивающий мнение зрителя о тихой и неприметной девушке, был отснят, но вырезан по указке режиссёра. Дескать, не вписывался он в канву лёгкого и весёлого фильма. Так и не узнали зрители, какие страсти бушевали в Надином сердце и на какой неожиданный поступок она решилась в последний момент. Картина «Девчата» снята по сценарию Бориса Бедного, написавшего одноимённую повесть. Недавно я с восторгом её прочитала и открыла знакомых персонажей совсем с другой стороны. Например, Анфиса больше не кажется мне надменной и холодной красавицей: её история вызывает сострадание и жалость. О том

Пес был стар. Даже по человеческим меркам количество прожитых псом лет выглядело весьма солидно, для собаки же подобная цифра казалась просто немыслимой. Когда к хозяевам приходили гости, пес слышал один и тот же вопрос: – Как ваш старик, жив еще? – и очень удивлялись, видя громадную голову пса в дверном проеме. Пес на людей не обижался – он сам прекрасно понимал, что собаки не должны жить так долго. За свою жизнь пес много раз видел хозяев других собак, отводивших глаза при встрече и судорожно вздыхавших при вопросе: – А где же ваш? В таких случаях хозяйская рука обнимала мощную шею пса, словно желая удержать его, не отпустить навстречу неотвратимому. И пес продолжал жить, хотя с каждым днем становилось все труднее ходить, все тяжелее делалось дыхание. Когда-то подтянутый живот обвис, глаза потускнели, и хвост все больше походил на обвисшую старую тряпку. Пропал аппетит и даже любимую овсянку пес ел без всякого удовольствия – словно выполнял скучную, но обязательную повинность. Большу