Анастасия Коренькова

– Рубашку синюю погладь, она к глазам подходит. И запонки достань, те, серебряные, которые мама дарила. Голос мужа звучал из спальни требовательно и немного капризно, как у ребенка, который готовится к утреннику. Вера стояла на кухне, опершись руками о прохладную столешницу, и смотрела на капли воды, медленно сползающие по металлической раковине. В груди было абсолютно пусто. Ни привычного раздражения, ни усталости, ни даже предвкушения скандала. Только холодная, звенящая ясность. – Синяя висит в шкафу, в чехле, – ровным тоном ответила Вера, не повышая голоса. Она знала, что он услышит. В их небольшой трехкомнатной квартире акустика была превосходной. – Я ее вчера забрала из химчистки. Запонки в верхней шкатулке на комоде. Послышался скрип дверец шкафа, затем недовольное бормотание Вадима. Он всегда нервничал в свой день рождения. А сегодня повод был особенный – полвека. Пятьдесят лет. Возраст солидный, требующий, по мнению Вадима, соответствующего размаха, уважения и всеобщего восхище

– Снова пустая картошка? Могла бы и мясо купить, тебе же вчера аванс на карту упал. Анатолий брезгливо отодвинул от себя глубокую тарелку с наваристым бульоном, в котором плавали аккуратные кубики картофеля, морковь и свежая зелень. Он откинулся на спинку кухонного уголка, скрестив руки на груди, и выжидательно уставился на жену. Вера замерла у раковины с намыленной губкой в руках. Она медленно закрыла кран, чтобы шум воды не мешал ей слышать собственный ровный голос. – Это грибной суп, Толя. С лесными грибами, которые я сама собирала, чистила и замораживала. А мясо я не купила, потому что мой аванс ушел на оплату коммунальных услуг, покупку твоих лекарств от давления и продукты на неделю. – Ну началось, – Анатолий закатил глаза, всем своим видом демонстрируя невероятную усталость от женских придирок. – Чуть что, сразу попрекать начинаешь. Я, между прочим, тоже работаю. И всю зарплату в дом приношу. Могла бы из общих отложенных взять, раз уж так приспичило. Не обеднели бы от куска свин

Конверт лежал под лавкой у третьего подъезда, придавленный мокрым кленовым листом. Геннадий заметил его не сразу. Сначала метла зацепила край, потом белый прямоугольник выскользнул на асфальт и раскрылся. Внутри лежали купюры. Пятитысячные. Стопка толщиной в палец. Он присел на корточки. Оглянулся. Двор был пуст, фонарь над подъездом мигал через раз, и пахло тем особенным октябрьским утром, когда воздух ещё не прогрелся, а земля уже отдаёт холодом. Пальцы потянулись к купюрам сами. Он пересчитал. Сто пятьдесят тысяч. Метла стояла, прислонённая к лавке. Геннадий выпрямился, убрал конверт во внутренний карман куртки и застегнул молнию до подбородка. Дыхание участилось, будто он поднялся пешком на девятый этаж. *** Раиса уже не спала. Она стояла у плиты в фартуке с подсолнухами, который носила и в будни, и в выходные, и даже когда выходила развесить бельё на балконе. Каша булькала в кастрюле. На холодильнике, прижатая магнитом с надписью «Сочи», висела квитанция за квартиру. Красная помет

Певица Татьяна Овсиенко ещё в детстве рассказала мальчику, что он не родной сын. Как это повлияло на их отношения. И как сейчас живёт юноша. Интересно? Тогда читаем дальше.. В некоторых людях так органично переплетаются физическая привлекательность и душевная доброта, что они становятся настоящим источником вдохновения для окружающих. Татьяна Овсиенко - яркий пример такой личности, в которой гармонично сочетаются внешняя красота и редкое душевное тепло. Благодаря своей многообещающей улыбке и голосу, который пленил многих в 90-е годы, она уже много лет остается звездой в мире шоу-бизнеса России. И этому даже не помешало то, что как потом выяснилось - голос у певицы был заимствованным. Однако искренняя привязанность поклонников вызвана не только ее талантом и обаянием, но и благородным поступком, который доказал ее большую наделенную любовью душу. Татьяна дала шанс на новую жизнь мальчику из детского дома, спасая его от серьезных заболеваний и даря ему возможность обрести любящую семь

– А майонеза тут, конечно, от души. Прямо плавает все. Печень даже жалко, честное слово. Тонкий, ухоженный палец с длинным бордовым ногтем брезгливо отодвинул на край тарелки горку нежного салата. Снежана тяжело вздохнула, всем своим видом демонстрируя невероятные страдания человека, вынужденного находиться в гастрономическом аду. Вера Павловна замерла с фарфоровой супницей в руках. Горячий пар от домашней солянки мягко обволакивал лицо, но внутри у нее все заледенело. Она аккуратно поставила супницу на специальную пробковую подставку в центре большого дубового стола. – Это классический рецепт, Снежана, – ровным голосом произнесла Вера Павловна, вытирая руки о льняное полотенце. – Оливье всегда заправляется майонезом. Если тебе тяжело для желудка, возьми нарезку. Там свежие огурцы, помидоры, зелень. – Да в этих тепличных овощах одни нитраты, – тут же подала голос Зинаида Сергеевна, мать Снежаны, которая тоже присутствовала на воскресном обеде. Она сидела напротив дочери и методично, ку