Татьяна Чайка

Из армии сын возвратился с сюрпризом. Обычно девушки приносят в подоле, а это парень приехал с ребенком. Служил Матвей в Прибалтике, девушка его дома ждала из армии, на присягу приезжала. Но погулял он с местной девушкой, молоденькой совсем. Та родила и хотела написать отказную. И Матвея бросить захотела. Попросил он, чтобы не отказывались от дитя, сказал, что скоро демобилизация, заберет дочку. Записали ребенка Региной. Дал он свою фамилию с отчеством. Через пару месяцев забрал девочку и приехал домой. Родители есть родители. Сначала переполох, а потом радость, счастье и заботы. А вот девушка такого предательства простить не смогла. Матвей дочку любил, вину перед любимой девушкой не отрицал, считал, что поделом ему. Через время появилась у него новая любовь. Замуж очень хотела, согласна была воспитывать чужого ребенка. После свадьбы Матвей пошел жить примаком, потому что молодая жена жить с его родителями не пожелала. Жена сидела дома, растила девочку, он работал. Ребенок оказался капризным, жена каждый день ходила взвинченная. Однажды Матвей заехал днем домой. Никого не было, на весь дом раздавался крик дочки. Нашел он ее в плетеной корзине под кроватью. Сверху на девочке лежал толстый рыжий кот. Возмущенный Матвей достал дочь, успокоил, отнес к своим родителям. Да так больше и не вернулся к жене, подал на развод. А жена была уже беременна. После родов принесла дочку Матвею, в той самой корзине. Сказала, что ей нужно личную жизнь устраивать. Родители на себя обузу вешать не хотят, так что или он забирает ребенка, или она отнесет его в приют. Дочка болела, ей нужно было грудное молоко, каждый день он носил девочку жене, просил покормить. Через пару дней она давала ему сцеженное молоко, а потом вышла перебинтованная, сказала, что лавочка закрылась. Пусть свои проблемы решает сам. Однажды пришла к Матвею в дом соседка. Сказала, что была у сестры в одном из сел. Там девушку кто-то изнасиловал и она родила. Молока много, на троих хватит. Кроме того, девушка хорошая, просто в жизни не повезло, а теперь кто ее возьмет с прицепом. Посоветовались и решили ехать сватать. Матвей был согласен на все. Он устал, был разбит морально и физически. Ради детей готов был сойтись хоть с крокодилом. Сначала поехали родители с соседкой, которая на помощь взяла сестру. Особо уговаривать никого не пришлось. Бедная семья, простые родители, да и девушка, что Марфушка из сказки. Рыжая, конопатая, только что не горбатая. Даже жалко было родителям, сына с детьми в такое ярмо запрягать. Матвей смотрел на ситуацию безучастно. Ему хотелось пристроить детей и покоя. Наспех обвенчались и привезли девушку с ребенком домой. Матвей, уставший, лег спать. Жена ворковала с тремя детьми. Она уложила их спать, пела колыбельную. Да так хорошо заунывно пела, что он сам уснул крепким сном. В доме наконец наступило раздолье. Ульяна, так звали жену, отлично справлялась с детьми, еще и по хозяйству помогала родителям. Матвея всем устраивала его жена, но как мужчину, не привлекала. Она и не обижалась. Так жили - размеренно, без суеты. Девочки росли, и даже были похожи друг на друга, как сестры. Матвей удочерил девочку Ульяны, стал многодетным отцом. Однажды приехала в деревню его первая любовь. Матвей места себе не находил, даже напился. В тот вечер впервые обнял Ульяну и как-то все образовалось. Он нашел, что она даже ничего. Со временем все встало на свои места. Любви пылкой к жене не возникло, но относился к ней с большим уважением. Привык к ее некрасивости и даже находил привлекательной. Когда дочки пошли в школу, Ульяна призналась мужу, что ждет ребенка. Матвей как-то замялся, только вычухали троих, но увидев страх и замешательство в глазах жены, сказал, что где трое, быть четвертому. Три няньки выросли, уже ничего не страшно. Наконец родился сын, Матвей был очень рад, что мужик будет расти в доме. Незаметно дети повзрослели, отправились за знаниями дальше, во взрослую жизнь. Ульяне шел сорок девятый год. Матвей отрастил небольшое брюшко, раздобрел. Стал похож на местного кулачка. Жили они хорошо. Однажды он смотрел телевизор после сытного ужина. Подсела жена. - Матюш…, что сказать хотела…, ребеночек у нас с тобой будет… - Ты что, сдурела Уляша, какой ребенок в нашем возрасте, люди засмеют. Разве в таком возрасте бабы рожают? - Сама думала, что все уже… А тут вот оказия такая. Поздно уже думать, Матюш, рожать будем… - Вот те на, вот это приехали. Только оперились, только для себя наконец жить начали и все сначала. Ты меня убила, жена. Ночью расстроенная Ульяна лежала и всхлипывала под боком, потом начала завывать. - Ну чего орешь, спать мешаешь! – прикрикнул Матвей на жену. – Не похороны ведь, человек новый появится. - Так нелюбимым будет расти, нежданным, - плакала Ульяна. - Что за глупость ты вбила в свою башку! Ну, опешил от неожиданности, а кто бы нормальный не опешил в моем возрасте… Будет тебе, нельзя мальца беспокоить. Он повернулся к жене, обнял, положил руку на живот. Родила Ульяна аккурат к своему пятидесятилетию. Матвею было немногим больше. Этим чудом оказалась опять девочка, которую назвали Евгенией. Конечно, для младенца родители выглядели староватыми. В деревне от физической работы на открытом воздухе старятся быстрее. Рождение Евгении стало праздником для всей деревни, пришлось ставить шатры, накрывать столы, потому что народ ломился на смотрины и требовал это дело обмыть. Девочка росла красавицей. Чернявая, круглолицая, спокойная, приветливая. Старшие замуж вышли, сын женился. Разбежались дети по свету, а Евгения стала утешением на старость лет. Выучилась, отец отдал сбережения на машину, чтобы дочка жила в деревне, на работу в город ездила без проблем. Такое вот колесо жизни. У кого-то все просто, а у кого-то с завихрениями... Автор: Мила Библиотека

Дом у Тани полная чаша в смысле живности. Кошка, пёс, две канарейки. От соседей-алкоголиков в поисках тепла и уюта захаживает мышь. Плюс сын, плюс муж, плюс свекровь, живущая через дом, но через дом ей скучно. Плюс с недавних пор потенциальная не-дай-бог-невестка Вика. Плюс тараканы, вольготно чувствующие себя в голове каждого насельника. Помойное детство кошки Мамзельки не прошло даром, застарелые психотравмы оживают, Мамзелька мстит домашним тапкам. Удивительно, сколько мести помещается в кошке скромных размеров. Пёс Мартын не в силах понять, отчего ему приходится спать на коврике, а не на чистых простынях между обожаемыми хозяевами. Если упомянутые хозяева забывают запереть спальню, то Мартыну выпадает счастье, а хозяевам экстремальное пробуждение. У безымяных канареек сбились биологические часы, днём молчат, ночью не заткнуть. Мышь прогуливается по кухне, за ней доброжелательно наблюдают — канарейки из клетки, Мамзелька с подоконника, Мартын из прихожей. Никаких поползновений на свободу мышиной личности. У себя в комнате сын Никита апгрейдит мотоцикл, не в подъезде ж оставлять, сопрут. По громкости Настоящий Мотоцикл должен равняться реактивному истребителю. Пока не достигнуто, но скоро, скоро. Мужу врачи велели дышать свежим воздухом. Вместо прогулок по парковым аллеям доктор наук Лев Андреич увлёкся охотой сам и увлёк парочку профессоров. По выходным уезжает пугать фауну. Возвращается надышавшись и с пустыми руками. Изредка предъявляет нашпигованную дробью тощую птичку, при этом вёдёт себя так, будто добыл мамонта. Свекровь четверть века переживает на тему «Лёвушка мог бы выбрать и получше». Не-дай-бог-невестка Вика — ну что тут скажешь, мог бы выбрать и получше. Таня отправилась на рынок за новым плащом, вернулась с аквариумом и двумя золотыми рыбками. Рыбки простенькие, лупатенькие. Вообще-то Тане понравились другие, с дивным именем Глаз Дракона, невозможной красоты и возмутительной цены. Но и эти ничего, плавают, ничего не требуют, не возражают, всем довольны. Хоть кто-то. На юбилей Льву Андреичу подарили лицензию на кабана. В пятницу муж с соратниками отправился убивать несчастное животное, сказал, чтоб не волновались, с ними будет настоящий егерь, завтра вернусь с кабанятиной. А в субботу Таню вызвали на работу, разыскивать контейнер, отправленный из порта Фучжоу провинции Фуцзян в порт Клайпеда, но по пути растворившийся в океанских просторах. Свекровь сказала, что конечно же, обед приготовит, хотя и не понимает женщин, у которых семья на последнем месте. Не-дай-бог-невестка Вика пообещала почистить аквариум, а сын Никита убрать свою тарахтелку куда угодно, лишь бы отсюда. После многочасовых переговоров с разноязычными диспетчерами контейнер был найден в чилийском порту Крус-Гранде. К этому моменту Таня прокляла саму идею морских перевозок. Вернулась поздно. По виду правого тапка поняла — у Мамзельки опять нервный срыв. Мартын радостно взлаивал и напрыгивал на хозяйку, оставляя на светлом Танином пальто следы немытых после прогулки лап. Свекровь сказала, всё приготовлено, хотя полдня ушло на отдраивание кастрюль со сковородками, разве можно так запустить хозяйство. Тут явился с охоты муж, замурзанный до изумления, как будто его долго полоскали в грязной луже. На невинный Танин вопрос, где кабанятина, взъярился, заорал, что и дома нет ему покоя, понимания и уважения, даже ногами затопал. Свекровь сочла нужным заметить, что до женитьбы Лёвушка подобного поведения себе не позволял. И ещё что-то про нервы, которые не железные. Не Танины нервы. Взревел мотоциклетный мотор. В стену застучали соседи. Таня не раздеваясь прошла в гостиную и села перед аквариумом. В нём мирно дрейфовали две рыбки. Кверху брюхом. — Татьяна Олеговна, — дрожащим голосом сказала из-за спины не-дай-бог-невестка Вика, — я, чтоб руки не портить, кремом их смазала, а рыбкам, наверно, не понравилось, я не хотела, честное слово! — Не наверно, а точно не понравилось, — сказала Таня. И добавила, глядя на столпившихся в дверях домашних: — Как же вы мне осточертели! Видеть вас не могу! Схватила сумочку и ушла. Бесцельно бродила по безлюдным улицам. Мимо парка, где первокурсник истфака Лёвка собрал ей букет из кленовых листьев. Мимо больницы, где родился Никита, самый симпатичный в палате, прочие младенцы красные, лысые, а Никита с густой шевелюрой, длинными ресницами и аккуратными, будто нарисованными бровями был как с плаката про счастливое материнство. Ходила, пока ноги не начали отказывать. Домой пришла в шесть утра, свет не включала, легла в гостиной, укрывшись покрывалом с дивана, и уснула. И проспала до обеда, как убитая. Проснулась от того, что кто-то засопел в ухо. Мартын сидел на полу, смотрел преданно, увидел, что Таня открыла глаза, и лизнул её в щёку. Под боком притулилась Мамзелька. У дивана стояли тапки — красивые, из овчины, с вышивкой. В гостиную заглянул сын, сказал: — Ну как, подошли? Самые тёплые. Мать, я с дворником договорился, байк в дворницкую поставил, не сердись, ладно? Пришёл муж, сел рядом: — Танечка, прости, с кабаном этакая несуразица. Маркевича на ёлку загнал, Игорь Петрович ружьё бросил, чтоб бежать легче было, я в болото сиганул, спасался. А егерь этот хвалёный ржал как лошадь. И сразу, и потом, когда Маркевича с ёлки снимали. Бог с ним, да и кабан пусть живёт и жизни радуется. Вставай, мама пирожков напекла, я чайник сейчас поставлю. Свекровь сказала: — Танюша, ну характер у меня тяжёлый, всегда такой был, но ты же знаешь, я за вас умру, за Никитку, за тебя с Лёвушкой. В дверь позвонили, Таня открыла. На пороге стояла не-дай-бог-невестка Вика, держала целофановый пакет, в котором плавала рыбка Глаз Дракона, бархатного чёрного цвета с тёмно-синим отливом. — Господи, это мне? Она ж дорогая! Зачем? — Я стипендию получила. Зачем? А затем, что я его люблю! Я вам не нравлюсь, а всё равно его люблю! — сказала Вика и заплакала. Потом пили чай. С пирожками. Разговаривали. Смеялись. Таня, Лев Андреич, Анна Петровна, Вика, Никита. Мамзелька на подоконнике. Мартын под столом. Канарейки в клетке. Из-под мойки выглянула соседская мышь. Ей покрошили печенья и положили кусочек сыру. Автор -  Наталья Волнистая.