Василий Лытов

Когда обычный артист срывается на журналиста, хамит публике или выходит на сцену в состоянии, которое вызывает вопросы, его карьера начинает трещать очень быстро. Сначала возмущение, потом - отмены, потом - неловкое молчание индустрии. А дальше человек медленно уходит в разряд тех, о ком говорят: “Ну да, был когда-то” С Григорием Лепсом эта логика почему-то всё время даёт сбой. Он может нарваться на громкий скандал. Может оказаться в центре бурного обсуждения. Может вызвать у людей раздражение, недоумение, даже злость. Но при этом не превращается в фигуру, которую индустрия дружно выталкивает за дверь. Напротив вокруг него каждый раз возникает странное ощущение: да, опять скандал, да, опять неприятно, но Лепс как будто всё равно останется на месте. Именно это и попытался назвать Отар Кушанашвили, когда заговорил о “неприкосновенности” певца и о любви к нему со стороны “главных людей в стране”. Это была не просто сплетня про покровителей. Это была очень точная формулировка того, что м