Ирина Родина

Август 1942 года. К пристани возле Светлого мыса на Иссык-Куле подошла баржа. По трапу начали спускаться дети — исхудавшие, с раздутыми от голода животами, тонкими шеями и перепуганными, недетскими глазами. Самым младшим — около полутора лет, самым старшим — лет двенадцать. Многие даже не держались на ногах. Их спускали на руках. На берегу стояла она. Совсем юная, ей только-только сравнялось семнадцать. Председатель сельсовета из горного аула Курменты. Звали её Токтогон Алтыбасарова. Сто шестьдесят ребятишек, чудом вырванных из блокадного Ленинграда, глядели на неё. И она стала им мамой. Токтогон появилась на свет в глухом горном селении, где кругом говорили только по-киргизски. Но она, слушая дома радио, самостоятельно освоила русскую речь. Позже выучила ещё и арабский. Со всей округи к ней ехали с документами и письмами — как к толмачу. Сельчане меж собой называли её «ходячей энциклопедией». В 41-м практически всех мужчин из Курментов забрали на передовую. На должность председателя

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба