Елена Гавкина

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной

Каждую осень смотрю на соседские кусты смородины и не понимаю - зачем они мучают растения этой варварской обрезкой! Режут все подряд, выдумывают сложные схемы, а потом удивляются скудному урожаю. Раньше и сам попадался в эту ловушку, пытаясь разобраться в "волчках" и "побегах нулевого порядка". Теперь трех простых движений секатором хватает, чтобы каждый куст давал 2-3 килограмма отборных ягод. Классические учебники по садоводству превращают простую процедуру в настоящую пытку. Садовод изучает терминологию месяцами, высматривает непонятные "волчки", считает порядки побегов. В итоге либо не решается резать вообще, либо удаляет не те ветки. Главная ошибка октябрьской обрезки - попытка следовать сложным схемам вместо понимания логики растения. Смородина плодоносит максимально на двух-трехлетних ветках, а садоводы режут молодые побеги и оставляют старые палки. Результат предсказуем - вместо полноценного урожая собирают жалкие горсти ягод. За долгие годы экспериментов пришел к выводу: прави