Александр Прибылов

Вы не поверите, но каждые 11 секунд где-то в мире пожилой человек оказывается в приёмном покое больницы — и причина одна: упал. По данным Всемирной организации здравоохранения, каждые 19 минут кто-то из таких пострадавших не выживает. Есть такое сравнение, которое мне нравится. Представьте старые механические часы — те, с множеством шестерёнок. Пока каждая деталь на месте, часы идут точно. Одна износилась — и всё начинает сбоить. С равновесием примерно так же. За него отвечают три разные системы: вестибулярный аппарат в ухе, зрение и так называемая проприоцепция — это когда тело «знает», где находится в пространстве, даже с закрытыми глазами. После пятидесяти все три системы начинают потихоньку сдавать. Не резко, не внезапно — просто постепенно. Одновременно с этим уходит мышечная масса. Примерно по полтора процента в год — звучит немного, но к семидесяти годам человек теряет почти треть мышц, которые были у него в сорок. А именно мышцы ног и корпуса держат нас вертикально, когда но

Представьте 1991 год не как историческую дату, а как преступную сцену. Ночь. На столах в кабинетах, где раньше решали судьбы человечества, лежат не стратегические карты, а договоры о разделе имущества. Воздух пахнет не табаком государственных мужей, а запахом свежей краски на поддельных печатях. За окном — великая страна, даже в болезни своей могучая: заводы, шахты, нефтяные моря, золотой запас, ядерный щит, гений народа. А внутри — оперативная группа по ликвидации державы. У них нет ни танков, ни штурмовиков. У них есть бланки ваучеров, карандаши для голосования и инструкции из-за океана. Их оружие — слово «приватизация». Их цель — превратить тебя из хозяина в нищего. Их метод — гипноз целого народа. И они победили. На тридцать лет. Но не навсегда. Развал Союза не был стихийным бедствием. Это была первая в истории гибридная война, где главным трофеем стала не территория, а сама собственность народа. Ещё в 1977 году будущий советник президента США Картер, Збигнев Бжезинский, написал кн