Надежда Мартын (Семёнова)

Дорога ухабистой лентой уползала в серую осеннюю даль, и с каждым поворотом колес все тяжелее становилось на душе у Антонины. Она поправила съехавший платок и бросила короткий взгляд на мужа, сидевшего на козлах. Федор возвращался в родную деревню председателем, а она ехала туда чужой женой — бездетной, неприкаянной, чувствуя спиной невидимые взгляды еще незнакомых ей баб. Где-то там, среди покосившихся плетней и шепотков за спиной, ее уже ждала судьба — только она об этом еще не знала. Телега, груженная нехитрым скарбом, в последний раз дернулась на ухабе и покатила ровнее — въехали в Глухово. Антонина поправила съехавший на глаза платок и вгляделась в серую ленту дороги, убегавшую меж покосившихся плетней. Сентябрь 1936 года выдался сухим, и колеса поднимали мелкую едкую пыль, которая оседала на губах горьковатым налетом. — Вот и дома, Тоня, — Федор, ее муж, полуобернулся с козел, и в голосе его ей почудилась незнакомая прежде робость. — Гляди, вон и правление наше, а там, за тополям

Ветер марта 1931 года пах угольной пылью и мокрой глиной. Он забирался под полушубок Таисии, пробирал до костей, пока она стояла на краю разверстой могилы и смотрела, как комья тяжелой донецкой земли глухо бьют по крышке простого, наспех сколоченного гроба. Ветер марта 1931 года пах угольной пылью и мокрой глиной. Он забирался под полушубок Таисии, пробирал до костей, пока она стояла на краю разверстой могилы и смотрела, как комья тяжелой донецкой земли глухо бьют по крышке простого, наспех сколоченного гроба. Опухшие от слез глаза уже не различали лиц — только серую толпу женщин в темных платках, только черную фигуру батюшки, торопливо, почти украдкой творившего отходную. Власти не жаловали попов, но в шахтерском поселке еще хоронили по-людски. — Царствие Небесное рабе Божией Анне... — бубнил батюшка, косясь на дорогу, не едет ли кто из района. Анка. Нюра. Нюрочка. Единственная душа, которая понимала Таисию в этом прокопченном, пропахшем углем и мужским потом мире. Два года они делили

Колька возвращался домой каждую субботу, не чуя под собой ног от радости. Но в этот раз всё было не так. Еще на станции его никто не встретил, а на родном дворе пахло чужим дымом и незнакомой бедой. И прежде чем мать успела сказать хоть слово, он уже знал: в их жизни появился кто-то, кому они все были давно и навечно должны. Глава 1 Утренний поезд из райцентра приходил на станцию Мокрый Лог в десять сорок. Это был не скорый, не пассажирский даже — так, товарняк с двумя прицепными вагонами, битком набитыми мешочниками, колхозниками и разной командировочной братией. Состав выползал из-за поворота, отдуваясь паром и скрежеща на стыках так, будто каждый следующий метр давался ему через силу. Зимой сюда вообще редко кто ездил по своей воле — холодно, ветер пробирает до костей, а ждать попутную подводу можно до темноты. Но Колька Большаков ждал этого субботнего поезда всю неделю. Он спрыгнул с подножки еще до того, как состав окончательно замер. Приземлился ловко, по-мальчишечьи, в притоптан

- Вот, Нюра, вернутся скоро наши мужички, Коля твой вернется, - сказала Макаровна, - веселее будет. Анна опомнилась, услышав про мужа… письма давно не получала. Сама-то отправляла письма, раньше часто отправляла, а вот от Николая нет давненько. Она даже с председателем советовалась, просилась в Орешино съездить, может туда письмо отправил. А председатель успокоил казал, если Анне писем нет, то и матери ничего не написал. Так что зачем лишний раз свекровь беспокоить своими опасениями. Анна согласилась, прав он, надо просто ждать. Начало здесь: Солдатка (глава 1) | Ясный день | Дзен А еще председатель сказал, что так бывает, на фронте не всегда есть возможность письмо отправить. И пусть войне уже конец, но всякое может быть, вдруг почта подвела, да письма потерялись. Анна соглашалась, обещала ждать. И вот этот день настал. А потом потянулись другие дни цветущего мая. Прошел еще месяц, а может меньше, и стали возвращаться в село фронтовики. Мало их было. Но если появлялся человек в гимна