Личная История

Сашка не знала, что значит это слово. Но оно казалось ей очень обидным. А Витька знай твердит: -Зяблик! Зяблик! — Ей было пять лет, когда она попала в детский дом. Родители её погибли в аварии. Сашка всё никак не могла понять, почему мама и папа не приходят. И почему они её оставили. С годами она осознала, что их больше нет. И постепенно стала забывать их лица. Они стёрлись из памяти. Забылись их голоса. Забылись запахи. Забылся дом, в котором они жили вместе. Сашке так хотелось, чтобы однажды её выбрали! Но чуда не случалось, а она росла и начала понимать, что её никогда не выберут. Просто девочка была дурнушкой. А выбирали всегда красивых девочек с бантиками в роскошных волосах и с милыми улыбками на лицах. Витька продолжал её доставать. Только теперь Сашка знала, что зяблик это птичка. В этот день снова пришли усыновители. Всех девочек нарядили, заплели банты в косы. А Сашка взяла и обкорнала себя под мальчишку. Ей больше не хотелось , чтобы её кто-то выбрал. Она решила, что в своей жизни всё и всех будет выбирать сама! Увидев её с короткой стрижкой, воспитатели ахнули, а Витька, как обычно бросил ей в спину : -Зяблик! Сашке исполнилось двенадцать. Витька же был старше её на три года. В тот день её не выбрали. Уж очень устрашающе выглядели её неровно остриженные волосы, да и глаза девочки метали громы и молнии. Через три года из детдома выпустился её заклятый враг Витька. Попрощавшись со всеми, он вдруг подошёл к Сашке. -Пока что ли, Зяблик? — -Пока — пока, — равнодушно ответила Сашка. -Ты тут держись! Недолго осталось! Три года всего! А потом я тебя к себе заберу! — твёрдо сказал Витька. - Ещё чего! Кто тебе сказал, что я тебя выберу? Дyрак ты! — нагрубила она в ответ. Витька посмотрел на неё долгим странным взглядом и ушёл, ни разу не обернувшись. Зaкрыв за собой дверь детдома, Сашка вышла на улицу и вдохнула воздух свободы и взрослой жизни. За эти годы она из гадкого утёнка превратилась в прекрасного лебедя. Роскошные волосы по пояс, огромные зелёные глаза, точеная фигурка. Она направилась в родительскую квартиру. И вдруг услышала : -Здравствуй, Зяблик! — Обернувшись, она увидела перед собой Витьку. -Чего припёрся? — спросила она. -Я же обещал тебя забрать. Вот и пришёл, — Витька подошёл вплотную. -А я тебе сказала, что сама буду выбирать! — Сашка посмотрела на него снизу вверх. Витька за это время сильно вытянулся и раздался в плечах. -А ты выбери меня, Сашка! — попросил он. -Я подумаю, — и Сашка зашагала к своему новому дому. Витька шёл за ней до самого подъезда. Подождал, когда она войдёт внутрь, и ушёл. С того дня приходил он под её окна каждый вечер. На скамейке у дома сядет и сидит, пока Сашка свет в квартире не погасит. Лето красное сменилось дождливой осенью. За осенью пришла зима. А Витька всё ходил и ходил. Однажды Сашка подошла к нему. Присела рядом, спросила: -Не надоело тебе? Холодно наверно сидеть? -Ничего. Я потерплю. Ты только выбери меня, пожалуйста! — снова попросил он и посмотрел на Сашку долгим, нежным взглядом. Сашка подскочила со скамейки, как ошпаренная и убежала к себе. Смотрела через тюль, как Витька глядит на её окна. 31 декабря Сашка торопилась домой после работы. Нужно ещё стол накрыть, новое платье надеть, скоро Новый год! Витьки на скамейке не было. Сeрдце пропустило удар…Может случилось что? Через час Сашка закончила все праздничные хлопоты и налила себе шампанского. Подошла к окну, Витьки не было. В гр yди противно заныло от дурных предчувствий… Страх начал закручиваться в животе в тугую спираль… -Что делать? Искать? Но где? Я же не знаю ни адреса, ни телефона! Дyра! Какая же я дyра! — ругала себя Сашка. И в это мгновение за окном что — то вспыхнуло! -Уже cтрeляют, — подумала девушка и подошла к окну, посмотреть на салют. На снегу огромными огненными буквами полыхала надпись : -ВЫБЕРИ МЕНЯ, САШКА!!! — А Витька сидел на скамейке, смотрел на её окна и махал ей рукой… Автор: НеКняжна Тараканова ____________________________________ Еще больше историй из жизни - в нашей группе. Подписывайтесь, чтобы не потерять 💝

Мария Ильинична, или, как её звали все вокруг, «баба Маша — городская сумасшедшая», лишь плотнее запахивала свое драповое пальто, которое помнило еще времена Хрущева. На голове у неё всегда был странный берет с приколотой к нему искусственной розой, давно потерявшей цвет и форму. — Здравствуй, Людочка, — тихо шелестела старушка, глядя куда-то мимо соседки своими выцветшими, водянистыми глазами. — А я вот котикам косточек несу... — Котикам! Сама еле ноги волочишь, пенсию небось на этих блохастых тратишь, а за коммуналку третий месяц долг висит! — не унималась Людка, подбоченившись. — Шла бы ты отсюда, Маша, пока я санэпидемстанцию не вызвала. Твоя каморка — рассадник заразы! Баба Маша жила в крошечной однокомнатной квартире на первом этаже, которую соседи презрительно называли «каморкой». Квартира была угловая, холодная, забитая вещами с помойки. Маша тащила в дом всё: старые газеты, сломанные стулья, пустые бутылки. «В хозяйстве пригодится», — бормотала она. Родственники у Марии Ильиничны были. В городе жили племянник Сергей с женой и двоюродная внучка Леночка. Но видели их у подъезда редко. Раз в год, на Пасху, Сергей заезжал на своем черном внедорожнике, морщась, передавал через порог пакет с дешевыми куличами и быстро уезжал, вытирая руки влажной салфеткой, словно прикоснулся к прокаженному. — Дядь Сереж, ну что там с бабкой? — обычно спрашивала его жена, сидя в машине и даже не опуская стекло. — Да жива, что ей сделается. Скрипит. Вонь там несусветная. Сказал ей, чтоб квартиру на меня переписала, всё равно помрет скоро, так хоть похороним по-людски. А она молчит, улыбается, как дурочка. Сумасшедшая, одно слово. Так и текла жизнь бабы Маши. Утром — рейд по мусорным бакам в поисках «сокровищ», днем — кормление дворовых котов, вечером — сидение на лавочке в одиночестве. Соседи обходили её стороной, дети дразнили, кидая в спину репьи. Единственным человеком, который не шарахался от старушки, была Катя — студентка медучилища, снимавшая комнату на третьем этаже. Катя была сиротой, выросла в детдоме и знала цену человеческому одиночеству. — Мария Ильинична, я вам тут пирожков напекла, с капустой, — Катя часто подсаживалась к старушке на лавку. — Возьмите, они мягкие. — Спасибо, деточка, — Маша брала пирожок дрожащими руками, и в её глазах на миг появлялся осмысленный, ясный свет. — Ты добрая. Редкость это нынче. А у меня вот, смотри, пуговица какая красивая нашлась... Перламутровая. Катя никогда не смеялась над «сокровищами» старушки. Она иногда заходила к ней, помогала вымыть пол, хотя это было сизифовым трудом — хлам возвращался быстрее, чем исчезала пыль. Катя видела то, чего не замечали другие: за слоями грязи и старческой деменции скрывалась глубоко несчастная, когда-то образованная женщина. На полках среди мусора стояли томики Ахматовой и Цветаевой, а на стене висела пожелтевшая фотография красивой девушки в шляпке на фоне Эйфелевой башни. — Это я, Катенька. В Париже. В шестьдесят восьмом, — однажды сказала Маша, перехватив взгляд девушки. — Вы были в Париже? — удивилась Катя. — Была... Отец мой дипломатом был. Давно это было. Другая жизнь, другая я. Соседи, услышав об этом от Кати, только пальцем у виска крутили: — Совсем девка с ума сошла, слушает бредни полоумной. Какой Париж? Она всю жизнь в библиотеке пыль протирала, пока кукухой не поехала. Дипломаты, ишь ты! Гром грянул в ноябре. Ударили ранние морозы, и баба Маша, поскользнувшись на крыльце, сломала шейку бедра. Травма для пожилого человека страшная, часто — приговор. Скорую вызвала Катя. Она же поехала с ней в больницу. Врачи были настроены скептически: — Возраст, истощение, сердце слабое. Операцию делать рискованно. Нужен уход, сиделка, дорогие лекарства. Родственники есть? Катя нашла в телефоне Маши номер Сергея. — Алло? Кто это? — голос племянника был недовольным. — Это соседка Марии Ильиничны. Ваша тетя в больнице, перелом шейки бедра. Нужна помощь, нужны деньги на штифт и сиделку. — Девушка, вы в своем уме? — рявкнул Сергей. — У меня ипотека, кредит за машину и двое детей. Какой штифт? Ей 85 лет! Пусть лежит, государство обязано лечить. — Но она не встанет без операции! Она умрет лежачей! — Все мы там будем. Квартира у неё не приватизированная, так что мне смысла вкладываться нет. До свидания. Сергей бросил трубку. Катя заплакала от бессилия. Она потратила свою стипендию на памперсы и мази, но на операцию денег не было. Баба Маша угасала. Она лежала на казенной койке, маленькая, сморщенная, как печеное яблоко. — Не плачь, Катюша, — шептала она. — Я пожила. Устала я. Через неделю Марии Ильиничны не стало. Похороны организовала соцзащита — самые скромные, наспех. Из родственников никто не пришел. Сергей, узнав о смерти, лишь уточнил у нотариуса статус квартиры. Выяснив, что жилье действительно муниципальное и ему не достанется, он окончательно потерял интерес к «безумной тетке». — Ну вот, отмучилась, — вздохнула Людка у подъезда, когда гроб выносили. — И нам спокойнее будет. Хоть запах выветрится. Казалось, история городской сумасшедшей закончилась. Катя, единственная, кто принес цветы на свежий холмик, чувствовала пустоту. Она забрала себе на память только ту самую фотографию из Парижа и старую шкатулку, которую Маша перед смертью сунула ей в руку в больнице: «Возьми, Катя. Тут секрет. Открой, когда совсем туго будет». Прошло сорок дней. Утром субботы к подъезду старой хрущевки подъехал блестящий черный «Мерседес» представительского класса. Из него вышел мужчина в дорогом пальто, с кожаным портфелем. Следом за ним подъехал племянник Сергей на своем кроссовере, а за ним — такси, из которого выпорхнула напомаженная внучка Леночка с мужем. Двор замер. Людка, выбивавшая ковер, застыла с выбивалкой в руке. Мужчина с портфелем — это был известный в городе адвокат Аркадий Вениаминович — собрал родственников у двери подъезда. — Господа, прошу внимания. Мы собрались здесь для оглашения завещания гр-ки Воронцовой Марии Ильиничны. — Какого завещания? — хмыкнул Сергей. — У неё кроме рваных трусов и долгов ничего не было! Квартира муниципальная! — Прошу не перебивать, — строго сказал адвокат. — Согласно воле покойной, завещание вступает в силу на сороковой день. И касается оно не этой квартиры. Сергей и Леночка переглянулись. — А чего же?

Домой Юля тогда летела. И стыдно кому сказать - весь вечер проходила дома в шубе. Даже на улицу не пошла. Ей хотелось видеть себя в зеркале. Гладить мех. Просто много лет назад она увидела картинку в журнале - поразительно красивая девушка в туфельках и шубке садится в автомобиль. В их климате-то в туфлях не походишь, конечно. Но зато с той поры в ее душе поселилась Мечта. Другие грезят о заморских странах. Или о любви. А Юля хотела шубу. Ей казалось, что когда она у нее будет, начнется невообразимо прекрасная жизнь. У нее была старенькая, из мутона. Юля носила, что ж делать. Иногда встречалась с подружкой детства, Ниной. Та знала о Юлиной мечте. - Да, подруга. Ничего, насобираешь. По одежке встречают нас. Вот стояла бы даже самая распрекрасная девица в фуфайке, кто б на нее внимание обратил? А меха... Это статусность! - деловито рассуждала Нина. Шуба помогала Юле выживать даже тогда, когда все вокруг было беспросветным. Она с двумя сестрами без отца росла. Папа ушел, давно. Юля помнила его большие глаза, шершавые щеки и сильные руки. Ощущение полной защиты и покоя. А потом все закончилось. Сквозь пелену воспоминаний Юля видела, как папа стоял на коленях, умоляя маму его простить. И плакал. До этого Юля думала, что мужчины не плачут. Только мама, жесткая, авторитетная не простила. Уже потом она все приговаривала: - Кто предал раз, предаст второй! Нечего было на других баб заглядываться! Туда ему и дорога. Отца у вас больше нет. Будете за моей спиной с ним видеться - в детдом отдам. Поняли? Это унизительно, девочки, запомните. Любить того, кто вас предал! Нет ему прощения! Юля и ее сестры не знали, что такое детдом. Они просто не хотели, чтобы папа уходил. Отец ровно год в ногах у мамы валялся. А потом уехал. И все качала головой тетка матери, говоря, что ошибку та делает. Любой может раскаяться. Бог прощал. А она? - Вот и пусть твой Бог прощает! А я нет! - кричала мама. Девочки росли в ненависти к отцу. Такой фанатичной стала старшая сестра, Зинаида. Младшая, Арина, папу совсем не помнила. А Юлька - не смогла она отца ненавидеть. И забыть тоже. Был момент, когда мама ее застукала с фотографией. И долго отчитывала, Юльке даже уши захотелось заткнуть. - Что же твой папенька такой замечательный тебе ни одного письма не написал? А? Молчишь! Не нужны вы ему! Он вместо вас другую бабу выбрал! И алименты мне его не нужны! Иначе потом притащится в старости, будете за ним горшки выносить! - причитала мама. А потом взяла и выбросила все фото отца. Юлька громче всех плакала. Его образ стал таять с годами. Время шло. Старшая Зинаида, очень умная, легко получила два образования. Устроилась на работу. Юля тоже хотела. Стать кондитером. Только мама на корню пресекла, сказав, что профессия нужна приличная. Нечего других кормить! Юлька пробовала ей возразить, но было бесполезно. Может, все было бы так, как мама сказала. Только та вдруг заболела. А за ней и Зинаида. Юля металась между ними. И в этот момент младшая, Ариша, той только 18 исполнилось, вырвалась из-под маминой опеки. Закрутила роман. Спустя год в доме появился маленький Данилка. Мама внука как увидела - сразу полюбила. Обожала с ним возиться. Только при этом продолжала причитать про загубленную жизнь Арины, про то, что все мужики проходимцы. Отец ребенка сестры исчез в неизвестном направлении. Так и жили они. Царство женщин. Денег стало не хватать. Арина, не выдержав деспотичной мамы, все-таки взяла Данила и ушла в общежитие, ей там комнату дали. Ребенок в садик пошел, она - на завод. Мама совсем слегла. Все шептала: - Три дочки. Старшая умница, жаль, тоже совсем занемогла. Ей бы работать. С ее-то способностями. Лучше бы ты, Юлька, вместо нее заболела. От Зинаиды толку больше. Ты малахольная. Младшая - красавица. В отца вашего, проходимца. Только толку? В подоле принесла, непутевая. Учиться Юля не смогла. Металась между сестрой Зинаидой и матерью. Арина тоже приходила, когда могла. Маленький Данечка играл и заливисто смеялся. И Юле казалось, что ребенок - это что-то волшебное в их царстве уныния и безысходности. Денег не хватало. С работы, чтобы ухаживать за матерью и сестрой Юля ушла. Пробовала заикнуться, что можно бы сиделку, пока она еще в одно место устроится. Только мать приподнялась на подушках и закричала, что ноги чужого человека в доме не будет. Однажды шла, а навстречу соседка. Втянула воздух носом и говорит: - Чем у вас так пахнет? Просто слюнки текут? Юля ответила, что пироги пекла. И тут же вынесла угостить. - Да тебе их продавать надо! Ну чего ты покраснела! Хочешь, я первая покупать буду? Готовить терпеть не могу, а муж все то пирогов, то ватрушек требует. От покупных нос воротит! И можешь по организациям походить разным. Люди любят домашнюю пищу! Будешь вкусно делать да продуктов не жалеть - вмиг клиентура появится, - ответила соседка. Так у Юли приработок появился. Маму и сестру выхаживать тяжело было. Спасибо еще одному соседу, Сане, тот всегда спускался, помогал, если она просила. Он с Ариной вместе в классе учился. Пробовал все к ним приходить. Только потом Арина съехала. И Саня с тех пор особо не показывался. Он с бабушкой жил. И Юля иногда любила постоять и поболтать с ним у подъезда, также угощала пирожками, которые оставались от продажи. Благодарна была. Мать и сестра ушли друг за дружкой. Дома поселилась тишина. Юля просила Арину переехать к ней, вместе с Данечкой. Та обещала подумать. В тот вечер Юля свои вещи перекладывала. И наткнулась на ту картинку, из детства. Вдруг тряхнула головой, словно бабочка, которая лезла из кокона. И решила: шубу она купит! Удалось за пару лет все-таки скопить. Пело все внутри. Она мечтала, как будет печь торты, пирожные. Может, и кафе когда откроет. И беззаботно смеялась. А потом раздался тот тревожный звонок в дверь. На пороге стояла Арина. Лицо сестры было совсем белым. Она показывала какие-то бумаги. - Обследование. Срочно. Нет денег. Пятнышко. Кашляет. Ехать не на что. Подозрение, - доносилось сквозь рыдания. На кухню прошли. Юля воды подала. - Что делать-то? Новый год скоро! Денег никто взаймы не дает. У всех праздники, подарки, гости. Где взять? Ехать-то в область. А я холодильник еще взяла в кредит, старый все, накрылся. И так себе во всем отказываю. Не выручишь, Юлечка? Я отдам, все, что дашь, - молила Арина. Юлька бы и рада. Да нечем помочь. Арина ушла. И вдруг Юльку осенило: шуба! Бросилась к вешалке. Погладила мех в последний раз. И побежала по сугробам к Нине, свой подруге. - Слушай! Беда у нас. Данечка заболел. Хоть за половину цены купи, а? Только чтобы деньги сразу. Я же ее и не носила совсем! - прошептала Юля. Какие тут мечты? Есть малыш, родной и любимый племянник. Ему надо жить. И смеяться. Потому что она, Юлька, не хочет, чтобы у него тоже пропал смех. Как у нее когда-то. Нина денег дала. Примерила шубу. Она и ей красиво была. Итак, счастливая женщина в старой шубе шла по улице и шептала: - Хорошо, что новую шубу продала!. А слезы катились. Юля прощалась с мечтой. А счастлива была потому, что спасала ребенка. Но все равно злые, непрошенные слезы наворачивались. Подняла голову кверху. И вдруг крикнула: -Ну что? Где же ты, Бог? Не верю! Ни во что больше! Он ребенок, ни в чем не виноват. И я была не виновата, когда папа нас бросил. Копила на шубу эту, но и ее теперь не стало. Как же мне жить, а? Ты же вроде бы все можешь! Почему тогда заставляешь страдать? Юля отнесла деньги сестре. Ночью не спалось. Чтобы занять себя, стала разбирать мамины и Зинины вещи. Потянула какой-то ящик и вдруг почти ей на руки упала коробка. Юля ее не удержала. Коробка шмякнулась на пол и оттуда посыпались конверты. Взяла один, раскрыла. "Милые мои девочки. Зиночка, Юленька и Ариша. Папа вас очень любит, родные. Простите меня. Одним бы глазком на вас посмотреть, солнышки мои. Наказан я за свою минутную слабость. Каждый день гляжу на ваши фото, с вами разговариваю. Даст Бог, простит меня ваша мама. И увидимся мы, девочки мои..." "С новым годом, мои сокровища. Вот вы и старше стали. Как же мне вас не хватает..." "Юлечка, с днем рождения, дочка. Шлю тебе вот эту открыточку. Наступит момент, детка моя, что все мы снова будем вместе. Я часто звоню вашей маме, только она все со мной говорить не хочет. Обижается. Я вас люблю и помню. И вернусь, слышишь, Юля? Папа вернется, когда-нибудь мы снова увидимся!", - было написано в разных конвертах. Буквы прыгали. Юлька плакала. Сколько же много писем! Только же мама сказала, что отец их забыл, никогда не писал. Выходил, писал. Почему же она их не отдавала? - Мама... Мамочка. Зачем? Ничего не сказала. Не простила все-таки его. Мы же могли быть счастливы все вместе! - прижимала к себе письма, целуя их, Юля. Ночью она так и не уснула. С утра пошла по магазинам. Надо было на оставшиеся купить муки, сахара и прочего. К празднику можно испечь разных пирогов. По дороге встретился Саня сосед. - Юля, погоди. Я все спросить хотел, - начал он и замолчал. - Арина уехала с ребенком. Не знаю, когда будут, - машинально ответила Юля. - А причем тут Арина? Я спросить хотел, может, сходим куда-нибудь? В кино там или просто погуляем? - продолжил Саня. - С кем? - все еще недоумевала Юля. - С тобой, конечно. Я раньше к вам приходил, не решался все с тобой поговорить. Потом мама твоя приболела, не до этого было. Смурная ходишь. Может, помочь чем надо? Ты говори! Юль, ну как? - спросил Саня. Та только кивнула радостно. И быстро пошла в сторону. Вот оно как! Ну и что, что шуба старая? Выходит, и она может кому-то нравиться? Зазвонил телефон. - Представляешь, у него просто косточка как-то там расположена, она и отразилась на снимке. Все хорошо! Простыл немного и все! Он здоров, Юлишна! Слушай, тут столько всего! Глаза разбегаются! Даня везде просится, - донесся голос сестры. Юля сглотнула. Уже не страшно. Все, малыш здоров. - Арина! Своди его везде! Все потрать, что у меня взяла! Отдавать не надо. Это ему подарок. Как же все-таки приятно сделать кого-то счастливым! Юля с поклажей шла домой. Телефон снова ожил. Нина, подруга: - Юля! Шубу я тебе твою сегодня принесу. Не могу так. Ты же о ней столько лет мечтала. А деньги отдашь, когда сможешь. Все, без разговоров. Мы же подруги. Будешь красоткой ходишь! Давай, загляну вечерком. К дому своему Юля почти бежала. Как-то все... налаживалось что ли. Она не могла понять, почему так. А еще ей было стыдно. За те слова, что кричала недавно в небо. Которое ее не забыло, выходит. У подъезда стоял высокий пожилой мужчина. Рядом со с новеньким красивым автомобилем. Доставал оттуда свертки. Много ярких пакетов. - Наверное, гости к кому-то приехали. Надо бы помочь занести. Что ж его никто не встречает, вон сколько подарков! - участливая Юля рванулась вперед. Мужчина обернулся. Она остановилась. Хотела закричать, но не смогла. Дыхание перехватило. Сердце ухнуло вниз. А потом, чуть не снеся с ног идущую навстречу пару, Юля рванулась вперед. Слезы застилали глаза. И когда сильная рука коснулась ее пальцев, потянув наверх из долгой безысходности минувших лет в покой завтрашних дней, Юля смогла все-таки прошептать: - Папа, папочка, ты вернулся! Автор: Татьяна Пахоменко ____________________________________ Уважаемые читатели, если вам понравилась история, приглашаем подписаться на нашу группу, чтобы не пропустить новые публикации 💛

Не пойму, почему никто не может решить такую простую задачу. Правда, такие мы ещё не решали. Придется считать в уме – вытащу свой допотопный сотовый опять хихикать начнут. Учительница посмотрела на меня: - Слава Шулепин, на тебя надежда. Сразу ответ не надо. Объясни ход решения. Кто в этом сомневался? А сосчитать-то не успел. Ладно, попробую на ходу. - Увеличение на двадцать процентов можно выразить как количество автомобилей, умноженное на одну целую, две десятых. Надо пять раз перемножить одну целую, две десятых. Получится, примерно, в два с половиной раза. - Вот так нужно решать задачи, - её улыбка, вдруг сменилась тяжёлым вздохом. – Жалко мне с вами расставаться, послезавтра последний звонок, и вы пятиклассники. А я ухожу на пенсию. До звонка о математике никто не вспоминал. Грустно у всех на душе – четыре года Галина Сергеевна с нами. *** Вот и звонок. Вышли из школы. За Игорьком отец на машине приехал. А у меня отца – нет. Тоска! У матери денег всегда не хватает. Телефон старый с кнопками. Дома даже компьютера нет. И кроссовки все расклеились. Самое обидное, сегодня у меня день рождения. Одиннадцать лет. Мама купит торт и что-нибудь из одежды. Попьём чай. И всё! Я понимаю – маме тяжело. *** Вот мой дом. На третьем этаже наша с мамой квартира, двухкомнатная. Уроки не задали. Все одноклассники сейчас в компьютеры уткнутся. А мне что делать? Вот и наша квартира. Это что за пакет на дверной ручке висит? Открытка: «Владислав, поздравляю с днём рождения!» Но-ут-бук!!! Ле-но-во!!! О котором я мечтал! Он же шестьдесят тысяч стоит!? Ма-ма!!! Дверь закрыта. Руки дрожат. Ключ в замок не попадает. *** Что и говорить! До шести часов вечера я исчез из реального мира. К тому же там и «вай-фай» был подключён и пароль записан. Пока не зазвенел будильник на сотовом телефоне. Значит, через полчаса мама должна прийти. Что-либо делать не мог, просто смотрел в окно. Вот и она с Юркой идёт. Это сосед из квартиры напротив. Тот на десять лет младше мамы и у него жена Оля в декрет пошла. Они оба с мамой в одном проектном отделе работают. Юра такой серьёзный – даже старше мамы выглядит. - Мамка-а- а! – бросился ей на шею, едва она вошла в квартиру. – Спасибо! - Сыночек! Родной мой! Денег совсем нет. Я тебе ботинки купила и тортик. Ты уж, извини! - Спасибо, мама! – только и смог выдавить. - Сейчас пойду, чай заварю. А ты пока ботинки примерь. Я просто влетел в свою комнату. Не – это не сон! Ноутбук стоял на месте. Быстро сложил всё в коробку и затолкал подальше под кровать. А кто его подарил? Такое только родным людям дарят. Кому я родной? Маме, конечно. Есть у меня ещё тётя Рита и бабушка Марина. Они вдвоём в деревне живут, очень бедно, у обеих нет мужей. Мама говорит: «Это напасть на наш род». Такую сумму они на подарок не потратят – у них таких денег никогда не было. И на дверь они подарок не повесили бы. А мама-то – тем более! Я как увидел подарок, обо всём на свете забыл и не заметил этих странностей. Здесь одни странности! Что заставило поверить, что ноутбук купила мама? Открытка. Ой, она так на столе и лежит! «Владислав, поздравляю с днём рождения!» Так меня зовёт лишь мама. Остальные – Владик, Славик. Дядя Женя, Юркин отец – Владом, одноклассники – Славяном. - Владислав идём чай пить! Открытку, на всякий случай – в книжку. - Иду! – изобразив на лице улыбку, захожу на кухню. - Ботинки, как раз? - Да! – а ведь даже не померил. - Надень – я посмотрю. Забегаю в свою комнату. Открываю коробку, надеваю ботинки. О, удобные! И как раз по ноге. Правда, такие никто в классе не носит. Ладно – мне не привыкать. *** Уплетаю торт, разговариваю с мамой, а у самого из головы ноутбук не выходит. Теперь даже не сам ноутбук, а его загадочное появление. Выбираю момент и спрашиваю: - Мама, а почему ты меня Владиславом зовёшь? Все – Владом или Славиком. Лицо мамы стало грустным, взгляд застыл. Долго молчала, затем с трудом произнесла: - Папа так назвал. Его Гришей звали. Говорил, что у него имя не звучит, а у сына должно быть красивое и звучное. И сказал, как к человеку обращаются, таким он и будет. Мы тебя с рождения Владиславом стали звать, по-взрослому звучит. - Мама, а расскажи о папе. Только честно. - Пойдём в зал! Мы зашли в комнату, и мама достала с верхней полки шифоньера альбом. Из-под обложки вынула фотокарточку. На ней она, похожая на старшеклассницу, стояла рядом с крепким черноволосым мужчиной, который держал в руках ребёнка – меня. Поднял глаза на маму, перехватил её задумчивый взгляд и спросил: - Мама, ты его любила? Она посмотрела на меня, словно в первый раз увидела: - Владислав, а ты ведь у меня совсем большой, - долгая пауза. – Любила. - А почему он от нас ушёл? Что, не любил? - Любил. Квартиру эту для нас всех купил, и на меня записал. - Мама, я ничего не пойму. Объясни! - Работа у него какая-то странная была. Постоянно куда-то исчезал, иногда на целый месяц. Однажды вернулся с перевязанным плечом. Но ничего не объяснил. Когда уходил последний раз, сказал, что вернётся нескоро. Проходили месяцы, годы, а он так и не вернулся. Я видел на глазах у мамы слёзы и задал вопрос, от которого она вздрогнула: - Мама, ты и сейчас его любишь? Она уткнулась мне в плечо и заплакала. И я понял, что любит. *** Этой ночью долго не мог уснуть. Думал. Такого загадочного случая в моей жизни ещё не было. И решил, во что бы то ни стало докопаться до истины. С чего начать? Поставлю себя на место этого незнакомца. Решил я подарить кому-то дорогой ноутбук, но так, чтобы тот не узнал от кого подарок. Повесил пакет с ноутбуком на дверь его квартиры. Но в подъезд нужно ещё зайти – сейчас везде электронные замки. Ладно, подождал немного и зашёл с кем-то живущим здесь. Повесил пакет на ручку двери и ушёл. Не-е-ет! Я должен убедиться, что подарок возьмёт тот, кому он предназначен. Что нужный человек подходит к подъезду увидеть невозможно, тот может пройти под окнами. Значит – наблюдал откуда-то. Это можно сделать со второго этажа или с четвёртого. Со второго он не наблюдал. Я бы его неминуемо встретил, когда поднимался по лестнице. Только с четвёртого. Увидел, что я взял пакет и зашел в квартиру, затем спокойно спустился и ушёл. Но на незнакомого мужчину, стоящего на площадке этажа могли обратить внимания жители тех квартир. Можно у них поспрашивать. Кто у нас там живёт. В трёхкомнатной живут муж с женой и двумя детьми. Он постоянно на работе. Жена – всегда дому. У них маленький ребёнок. И девчонка мелкая – во втором классе учится в нашей школе. У неё надо спросить – может что видела. В однокомнатной какие-то студенты квартиру снимают. Появляются лишь вечером – у них спрашивать бесполезно. Да и не станут они со мной разговаривать. В квартиру над нами на прошлой неделе заселился новый жилец. Страшный дядька с лицом в шрамах. У него ни о чём не спросишь. А на нашей площадке? Тётя Соня, которая рядом с нами живёт. Смотрит в глазок, едва услышав чьи-то шаги на лестнице. Если она видела, уже пришла бы и рассказала маме. Напротив нас – дядя Женя с тётей Светой и Юрка с Олей. Они все не любопытные. Но с дядей Женей стоит поговорить – он всегда даст умный совет. Долго вертелся в кровати, но в голову ничего путного не приходило. И тогда решил подойти к поиску разгадки, с другой стороны. Кто мог это сделать? Мама? Нет. Бабушка с теть Ритой? Тоже – нет. И тут мне в голову пришла ошеломляющая мысль. Папа!!! Какое-то время даже не мог нормально соображать, и слёзы на глазах выступили. Но когда успокоился – понял, что это лишь мечты. Вернулся бы папа. Он просто зашёл бы к нам в квартиру… Поцеловал бы маму… А я обнял бы его за шею и никуда не отпускал. Эта картина так ярко предстала перед глазами. А я смотрел, смотрел, смотрел… и не заметил, как заснул. *** ...>>ОТКРЫТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Комок в одеяле, лежащий на кровати, закопошился, закряхтел, а потом послышался плач. Я переложила свою девочку так, чтобы она не упала, и сбегала быстро помыть руки. Взяла на руки дочь и принялась её кормить – видимо, по дороге в пробках ребёнок проголодался… всё у меня вечно было, не как у людей. От кого уходит муж сразу после родов? Разве так вообще бывает? Когда мы познакомились с Петром, родителям он не понравился. Мама пыталась меня вразумить: - Лариска, ну ты чего? Непонятно откуда взявшийся странный мужик. За тобой такие парни ухаживают! Выбери правильно. У меня и правда было несколько воздыхателей, с которыми я вместе училась. Хороших парней – в этом мама была права. Правда, они не нравились мне. Я говорила им, что они зря тратят время, но один оказался особенно упорный. Кирилл. Он так и сказал, узнав о Пете: - Ничего, я подожду! Мои заверения, что ждать не имеет смысла, ни к чему не привели. А маме я тогда ответила: - Но люблю-то я Петю! - Хорошо… давай разбираться. За что? - Мама, как ты не понимаешь! Любят не за что-то, а просто так. - Это банальность, притом самого низкого пошиба. Если сама не понимаешь, сядь и разберись. Опиши его плюсы и минусы. Прямо список составь! Я отмахнулась и пошла за Петю замуж. Перед свадьбой одно событие немного омрачило мне праздник. Я узнала, что верный мой ухажёр Кирилл был избит какими-то хулиганами. Сильно избит. Изуродовано лицо – требовалась пластика. - Не удивлюсь, если твой Петечка всё это и подстроил! – огорчённо сказала мама. - Мам, не придумывай! Он на такое не способен. - Ну-ну. – хмыкнула мама. – Чем он занимается у тебя, ты так и не сказала? - Он на госслужбе. Секретной. – пересказала я так, как мне объяснил Пётр. - Оно и видно. Секретность на лице написана. - Мать, не трогай её. – вмешался тогда отец. – Дай ей право ошибиться. Каждый человек всё равно должен через это пройти. Свадьба была веселой, несмотря на то, что мои родственники не любили жениха. Приехал мой брат Андрей, с женой Ритой. Он почему-то тоже был не в восторге от Петра. - Счастья тебе, Лорка. – с ухмылкой сказал он, целуя меня. – Я не особо надеюсь, но вдруг… А я была счастлива вопреки их неодобрению. Я любила и верила, что всё будет хорошо! Вскоре после свадьбы я забеременела. Выкидыш. Второй раз, и то же самое. - Я женился на больной. Неспособной выносить ребёнка. – резюмировал Петя. Мне стало больно и обидно. Потерять ребёнка очень тяжело, хочется, чтобы тебя жалели и поддерживали, а он… Получилось с третьей попытки, - действительно получилось. Только Петя как-то уж очень активно требовал поскорее результат УЗИ, чтобы узнать, кто у нас родится, мальчик или девочка. - Да какая разница?! Всё равно ведь это будет наш ребёнок. – сияла я. - Нет уж! Девок мне не надо. – отрезал муж. Тогда он оцарапал моё сердце во второй раз. А после в моей жизни начались какие-то сплошные ужасы. Внезапно умер отец – оторвался тромб. Мама запретила мне ехать на похороны. - Ты вот дома пока потихонечку поделай что-нибудь. Мы с Ритой всё приготовили, но ты можешь накрыть на стол. А на кладбище в твоём положении делать нечего. Я накрыла на стол, пришло несколько коллег отца, соседи. Посидели, помянули. Мать держалась, но была очень бледной. - Я следующая. – просто сказала она. – Мне тут нечего делать без него. - Мама, не надо. – заплакала я. – Ты мне сейчас так нужна. - А где твой муж, кстати? – спросил Андрей. Рита дёрнула его за рукав и помотала головой. Вечером я, приехав домой, накинулась на Петра: - Я была там одна! Все смотрели на меня, как на прокажённую. У меня умер отец! Ты был мне так нужен! - Ты на меня не ори! – жёстко ответил мне мой муж. – У меня дела. А твоё дело дом в порядке содержать, и родить мне сына. А ваши семейные посиделки мне никуда не упёрлись, ясно? Мне стало ясно. Ясно, что мама была права. Что я ошиблась! Петя – черствый, жестокий человек. Он и правда мог организовать избиение Кирилла. Или… или даже может сделал это своими руками? Я же, дура, смехом ему рассказала, что Кирюха собрался меня ждать. Мама пережила отца на полтора месяца. Ей стало плохо, увезли в больницу. Там врачи стабилизировали её состояние, но ночью мама умерла. После похорон брат сказал мне: - Родители завещали квартиру мне. Тебе ничего. - Как? – опешила я.

Собственно, у мамы так и происходило. Пока не угораздило отправить маму в санаторий. После долгих уговоров и аргументов. Мама ехать не хотела. Она в возрасте, там на таких персонал внимания не обращает, и месяц слишком долго, а где там вещи можно будет постирать, не напасёшься же чистых на весь период, кровать чужая, она к своей привыкла и уснуть не сможет. После причитаний и сборов она погрузила маму с необъятным и новым чемоданом в свою машину и увезла за 600 километров в санаторий. Было межсезонье, санаторий был заполнен лишь наполовину. Она оформила маму, затащила чемодан на 4-й этаж без лифта, помогла развесить вещи, и пошла искать кого-то из администрации, потому что маму не устраивал одноместный санаторный номер. Мама хотела соседку. Когда и это уладили, она пошла в лес. Он начинался прямо от порога санаторного корпуса, деревья пожелтели, но тепло ещё не уходило, была абсолютная тишина, красота и умиротворение. Она сняла куртку, постелила под деревом, села, прислонилась и зaкрыла глаза. Боже мой, этот санаторий был очень нужен не только маме, а и ей! Может, ей ещё нужнее. Чтобы выбраться из туго спресованных дней, освободиться от обязанностей и проблем, забыть про все рабочие моменты и личные неурядицы. Чтобы подышать спокойно, посидеть с закрытыми глазами, вспомнить о себе, привести мысли в порядок… Даже через час сидения под деревом, когда она немного продрогла, стало спокойнее и легче. Ну что ж, как-нибудь другим разом. Пусть мама наслаждается, подлечивается и отдыхает. С такими мыслями и уехала. А мама вышла замуж. Нет, не в санатории. А полгода спустя. Из санатория мама активно звонила первые дней пять. Жаловалась попеременно то на слишком разговорчивую соседку, то на слишком медлительный персонал. Мама, успокойся, устало отвечала она в трубку, соседку ты сама хотела, не поддерживай разговор, и она замолчит. Персонал медленный, потому что они очень тщательно всё делают, аккуратно и внимательно, тебе что, спешащие нужны – придумывала она в трубку, закрыв глаза и представляя свою активную и вечно недовольную маму. Потом мама как-то резко успокоилась, и она подумала, что надо же, мамин характер испортился не окончательно. А у мамы в это время начиналась любовь. Как потом оказалось. О, господи, какая любовь в 70 лет?! Какая любовь, если высокое дaвление, oдышка и вeны?! И стaричок, поди ж ты, идентичный. С венами и давлением. Ещё и тoлcтый, небось. С тoрчащим пyзом. Она представила эту карикатурную любовь стaрых людей, и аж пoмoрщилась. Что может быть неприятнее, чем смотреть на такое? Хорошо, что она, послушав мамины отговорки, не стала приезжать в санаторий, чтобы проведать её. Мама посмеялась – я ж не в пионерском лагере, а ты не участвуешь в родительских днях, не приезжай, мне здесь хорошо и всё понятно. Из санатория она забирала сияющую маму. Мама рассказывала, как ей всё понравилось, называла имена каких-то женщин и мужчин — соседей по корпусу. Она слушала всё вполуха, думая, что хорошая была затея – отвезти маму в санаторий, переключить и её, и себя. Вот она какая, отдохнувшая. Затея была плохой. Но ей и в голову не приходило, что у неё такая легкомысленная мать! Ну а какая же, если в 70 лет, сломя голову, побежала замуж? Ну ладно, думала она, лёжа в своей постели ночью и рассуждая после маминой новости, познакомились, поговорили, обменялись рецептами лечения от ангины и ноющих суставов. Ну пусть даже поцеловались на лавочке, в кустах… Стоп, поцеловались?! Да у них там и рецепторов уже никаких нет! И зубные протезы, съемные, у того деда — сто процентов. Хорошо, что маме зубы в порядок привели – стоп, о чём она думает?! Бред какой-то.

– Купите тюльпаны, – улыбнулась она, протягивая ему небольшой букетик из бело-розовых тюльпанов. На вид женщине было около сорока лет. Она была одета, как и большинство уличных продавцов, в теплую куртку на меху, толстые штаны и громоздкие полярные сапоги, в которых никакой мороз не страшен. Только вот лицо было другим. Живым, добрым и таким непохожим на суровые, обветренные физиономии уличных торговок. А от улыбки удивительным образом веяло теплом. Теплом давно знакомого человека и родного человека. Но Иван мог поклясться, что видел эту женщину первый раз. – Простите. Я не люблю цветы, – тихо ответил он, становясь рядом, когда его чуть не снес полный мужчина. – Странное вы место выбрали для торговли. – Почему? – улыбнулась женщина, прижимая к груди букетик тюльпанов. – Здесь все всегда бегут, не обращая внимания на окружающих. – Почему вы не любите цветы? – рассмеявшись, переспросила она, заставив Ивана покраснеть. – Глупо это все. Они же неживые, – буркнул он, удивляясь, почему объясняется перед этой странной женщиной. – Постоят немного, а потом засохнут. Как и всегда, впрочем. Пустая трата денег. – Мои цветы живые, – загадочно ответила женщина и, вдохнув запах тюльпанов, снова улыбнулась. Ваня пожал плечами и поджал губы. – Вы не верите? – Простите, но нет. Я знаю, на что способны продавцы, чтобы продать свой товар, – сказал он, поднимая воротник пальто и поеживаясь от холодного ветра. – Тогда возьмите просто так, – не сдавалась женщина. – Пусть холод уйдет из вашего дома, а взамен ему придет весна. – Синоптики говорят, что холода будут еще две недели. Или вы думаете, что ваши тюльпаны прогонят холод? – усмехнулся он и что-то пробурчал, когда женщина покачала головой. – Простите. Не хотел вас обидеть. – Вы меня не обидели. Я вижу, что вы не верите моим словам, – слабо улыбнулась она. – Тогда возьмите просто так. Например, для человека, которого любите. – Вы не сдадитесь, да? – улыбнулся Иван, когда женщина еще раз покачала головой. – Похвальное упорство. – В доме, где нет цветов, всегда царит холод. – А еще холод царит там, где отключено отопление, – невесело пошутил он. – Простите, но мне пора. Правда. – Возьмите. Просто так. Я не узнаю, если вы их выбросите по дороге, или оставите в метро, – улыбнулась женщина, протягивая ему букетик. – Но если принесете их домой, то сами убедитесь в том, что я была права. – Хорошо, – чуть подумав, ответил Иван и, покопавшись в кармане, достал пару мятых купюр, которые протянул продавцу. – Возьмите. И… спасибо. – За что? Я просто делаю свою работу, – сказала она, беря из простой коробки новый букетик. – Не знаю, – честно ответил он. – Просто спасибо. – Пожалуйста, – Иван кивнул и, прижав к груди букет тюльпанов, двинулся вперед. В какой-то момент он понял, что ветер перестал быть противным и колючим, а в груди разливается приятное тепло. Остановившись, парень обернулся и посмотрел на женщину, которая продолжала зазывать покупателей. К его удивлению она действовала выборочно, но её голос не могли заглушить ни машины, плотным потоком ползущие по шоссе, ни шумы улиц, ни болтовня других людей. В мерном шуме раз за разом раздавался её веселый голос. – Милая девушка. Да, да. Вы. Купите тюльпаны. Вернувшись домой, Иван разделся и, пройдя в зал, сразу достал из серванта старую бабушкину вазу. Он сполоснул её под краном и насухо вытер полосатым полотенцем, после чего набрал свежей воды и поставил в вазу тюльпаны. Затем, подумав, он отнес вазу на столик в зале, стоящий рядом с окном. Тюльпаны и впрямь были красивыми. Низ был темно-розового, спелого цвета и чем ближе к верхушке, тем бледнее и белее становились лепестки. ***** – Привет, Люб, – улыбнулся он, когда в двери щелкнул замок, и в прихожую вошла усталая, симпатичная девушка. – Привет. Погода просто ужас, – ответила она, стряхивая мокрую шапку. – Говорят, что холода еще пару недель будут держаться. – Да, я смотрел прогноз утром, – хмыкнул Иван, забирая у неё пальто. – Зато у нас есть горячий чай и печенье, как ты любишь. – Ох. Это в самый раз, – рассмеялась Люба, дуя на замерзшие руки, а потом замолчала и осторожно понюхала воздух. – А что это за запах, Вань? – Запах? – переспросил парень. – Ага, – протянула она, заходя на кухню. – Даже объяснить не могу. Теплый такой, чуть сладковатый. – С улицы, наверное, принесло, – пожал плечами он, наливая в чашку кипяток. Девушка кивнула и, стянув с себя кофту, отправилась в комнату, откуда потом раздался её удивленный возглас. Иван, отложив сахарницу в сторону, улыбнулся, поняв, что она увидела цветы. – Ты купил тюльпаны? – радостно спросила Люба, когда Ваня вошел в комнату, держа в руках поднос, на котором стояли две дымящихся чашки и розетка с печеньем. Он кивнул в ответ и поставил поднос на столик. – Ты же цветы на дух не переносишь. Даже на праздники из-под палки берешь. – Продавец был настойчивым, – ответил он и удивленно замер, когда увидел, что тюльпаны раскрылись, а в комнате витает тот самый еле заметный, сладкий аромат. – Какие же они прекрасные, Вань, – девушка приблизила лицо к цветам и, блаженно зажмурившись, вдохнула их запах. – Вижу, – улыбнулся он и охнул, когда она крепко его обняла и спрятала лицо у него на груди. – Что такое, милая? – День был ни к черту, Вань. А сейчас… сейчас снова тепло. Как утром, – пробубнила она и подняла на него блестящие глаза. – Спасибо. – Ну что ты, – рассмеялся парень, ласково поглаживая её по голове. Он задумчиво посмотрел на цветы и тихо произнес. – Хм. А я и не знал, что тюльпаны пахнут. – Понимаю. Я даже не могу описать их аромат, – кивнула девушка, беря в руки чашку с чаем. Она удивленно подняла бровь, когда парень рассмеялся. – Ты чего? – Я понял, чем пахнут тюльпаны. – И чем же они пахнут? – Она была права, – улыбнулся он, обнимая девушку за талию и прижимая к себе. – Они пахнут весной. Иван и Люба еще долго сидели рядом, потягивая чай и негромко разговаривая. А на столике, в старой бабушкиной вазе стояли тюльпаны, наполняя комнату и сердца людей сладким ароматом весны. Автор: Гектор Шульц ____________________________________ Уважаемые читатели, если вам понравилась история, приглашаем подписаться на нашу группу, чтобы не пропустить новые публикации 💛

Почему она не спешила? Да потому, что домой возвращаться совершенно не хотелось. А если точнее - не хотела видеть мужа. Внутренний голос давно говорил Валентине, что под одной крышей им с супругом осталось жить очень недолго. Отношения между ними давно стали холодными, нервными, то и дело перерастающими в скандал. Она и сейчас, внимательно вглядываясь вдаль, вела машину, и думала об этих странных, ненормальных семейных отношениях. В одном месте окружная дорога пролегала через маленькую деревню. Валентина, как положено, сбросила скорость, и вдруг, возле автобусной остановки, в свете автомобильных фар, увидела странную пожилую женщину. Эта старушка стояла, и держала на руках что-то завернутое в тряпицу, нежно прижимая это что-то к груди, словно грудного ребёнка. И при этом женщина смотрела на приближающиеся машины с такой надеждой, что Валентина не задумываясь, нажала на тормоз. Остановилась, вышла из машины и торопливо направилась к старушке. Подойдя поближе, она разглядела возле ее ног сумку на колёсиках. - Вы почему здесь стоите? - обеспокоенно спросила Валентина. - Вам нужна помощь? Что у вас на руках? Ребёнок? - Ребёнок? - Женщина растерялась от такого вопроса, и виновато заулыбалась. - Нет, это не ребёнок... Это хлебушек... - Что? - Теперь пришла очередь удивляться Валентине. - Какой ещё хлебушек? - Домашний... Из печки... Я тут хлебушек продаю... - Как это - продаете? Вы где его берете? - Сама пеку… И продаю… Пенсия у меня маленькая, вот я и подрабатываю. Когда денег совсем не хватает. А что, нельзя? Некоторые покупают. У меня хлебушек вкусный. А ещё говорят, что он счастье людям приносит. - В каком смысле - счастье? - Я точно не знаю. Мне так один мужчина говорит. Он у меня постоянно хлебушек покупает, и так говорит. Может, и сегодня появится. А вам хлебушек не нужен? Он ещё горячий. - Мне, хлеб? - Валентина понимала, что этой женщине, скорее всего, очень нужны деньги, и она тут же кивнула. - Да, хлеб нужен. Сколько стоит буханка? - Сто рублей, - осторожно назвала цену старушка, следя за реакцией потенциальной покупательницы. – Вам это не дорого? - А сколько у вас буханок всего? - Десять. У меня сегодня пока ещё ничего не купили. Я только что сюда пришла. А вам сколько нужно? - Я возьму всё! - твёрдо сказала Валентина, и собралась идти в машину за деньгами. - Нет! Я всё не отдам! - испуганно воскликнула женщина. - Почему? - Валентина замерла в недоумении. - Потому что я знаю, что вы покупаете, не потому что вам хлебушек нужен, а чтобы мне помочь. - Ну и что? - А вдруг он сегодня ещё кому-то нужен? Вдруг, тот мужчина опять подъедет, а у меня пусто? Валентина даже растерялась от такой наивности. - Ну, ладно. Тогда, скажите, сколько вы готовы продать? - Пять хлебушков отдам... - не очень уверенно ответила женщина. - А может, всё-таки, больше? - Нет... Так нельзя... – затрясла головой старушка. - Вы же покупаете из жалости. А этот хлебушек – он для еды. Он же из печки. - Ну, хорошо... - Валентина усмехнулась, сходила за деньгами и пакетом, положила в него пять - ещё очень теплых - буханок, и снова вернулась к своей машине. Через минуту она тронулась в путь. И вдруг почувствовала, что от этого сумасшедшего аромата свежего хлеба, который заполонил весь салон, ей нестерпимо захотелось есть. Не удержалась, отщипнула от буханки приличный кусок, положила в рот, и поняла, что ничего вкуснее в этом мире она ещё пока не ела. И тут же раздался звонок мобильного телефона. Валентина увидев, кто ей звонит, недовольно поморщилась, и поднесла телефон к уху. - Валя, - как всегда раздражённым голосом начал говорить муж, - заскочи в какой-нибудь магазин, и купи домой хлеба. - Что? - Валентина покосилась на хлеб, лежащий на переднем сидении слева от неё. - А почему ты вдруг вспомнил о хлебе? Потому что его у нас нет! Ни кусочка! А к тебе, как назло, припёрлись твои подруги! - Какие подруги?! - ещё больше удивился Валентина. - С какой стати? На дворе почти ночь. - А вот ты сама у них и спросишь. В общем, купи хлеба. Твои три подружки нагло уселись у нас на кухне, пьют чай, и изо всех сил дожидаются тебя. - Ничего себе... - Валентина резко нажала на газ. Она появилась дома, где-то, через полчаса. Вошла, и внесла с собой в жилище тот самый сумасшедший хлебный аромат. - Валька, как вкусно от тебя пахнет! - закричали восторженно подруги, с которыми она училась когда-то в университете, и полезли обниматься. И муж, учуяв сногсшибательный запах, нагло полез в её пакет за бабушкиным хлебом, отломил себе сразу почти полбуханки, поднес к своему носу, и ошарашенно уставился на жену. - Ты где такой обалденный хлеб умудрилась купить?! - Где купила, там уже нет... - пожала она плечами. Муж с этим отломленным куском хлеба ушёл скорей к себе в комнату, а Валентина осталась на кухне в окружении подруг. Там они просидели до полуночи - пили вино, закусывали этим неестественно вкусным хлебом, и отчаянно жаловались друг дружке - каждая на своего мужа. Даже всплакнули немного, от осознания того, что мужья им попались не те, о которых они когда-то мечтали. Когда начали прощаться, Валентина каждой из подруг всучила по буханке бабушкиного хлеба. Потом хозяйка закрыла за ними дверь, и, минуя комнату, где уже спал муж, пошла и сама укладываться спать - на диван в гостиной. А утром начались какие-то чудеса. Едва она проснулась, как рядом с ней на диван присел муж, и каким-то странным, ироничным тоном заявил: - Валентина, я, кажется, вчера твоим хлебом объелся, и у меня в голове случилось просветление. Заявляю тебе, что мы с тобой - дураки. - Чего? - вытаращила она на него сонные глаза. - Мы дураки, Валя. И нам нужно срочно исправляться. В общем, я приглашаю тебя сегодня вечером на свидание. В ресторан. В тот самый, где я делал тебе когда-то предложение. - Зачем? - Затем, что я хочу снова всё вернуть. Мне кажется, что любовь нашу ещё можно спасти. Вот. Я пошёл на работу, и... Вечером в шесть буду тебя там ждать. Приходи. Муж ушёл, и Валентине вдруг показалось, что утро сегодня какое-то не такое, как всегда. За окном было так светло, как будто на дворе уже не осень, а ещё только - ранняя весна. И поэтому, Валентина прямо сейчас начала ждать этого странного, вечернего свидания с мужем. И тут же раздался телефонный звонок. Звонила одна из вчерашних подруг, и, задыхаясь от эмоций, сообщила: - Валька, представляешь, мы с моим сегодня ночью помирились! Нет, ты только подумай, мы же на днях собирались с ним разводиться, и вдруг... До трёх часов ночи мы ели твой хлеб, и мирились... Спасибо тебе, Валечка! - А я-то здесь причём?.. - растерялась Валентина. После обеда ей позвонила вторая подруга, а затем - и третья. И обе рассказали, что у них дома вдруг всё самым неожиданным образом наладилось. И какие же вчера они были дурочки, что ругали своих мужей. После таких заявлений Валентина прошла на кухню, достала из хлебницы оставшуюся – уже начатую - буханку, и опять с наслаждением вдохнула её аромат. Потом снова отщипнула маленький кусочек, положила в рот, и только сейчас почувствовала, что у этого хлебушка не совсем обычный вкус. Валентине показалось, что в нем явно присутствует нежный привкус любви... Любви ко всем людям... Автор: А Анисимов ____________________________________ Делитесь, пожалуйста, понравившимися рассказами в соцсетях - это будет приятно автору 💛

Тонкий Ричmoнд. Я поспешно вынул зaжигaлку и звякнул колёсиком. На меня двинулся густой вишнёвый аромат, и я зачем-то прикyрил свoю cигaрeту повторно. Это и стало причиной для беседы. Моя рассеяность. Сам бы я вряд ли заговорил. — Вы сейчас зaжгли и без того гoревшее, — поэтически заявила она и усмехнулась дымoм. — Да, это… — затем я пожал плечами и продолжил кyрить. Над улицей висела темнота, и было ещё пару человек, ждущих автобус, как мы. Тогда я впервые и окрестил нас: мы. Потому что ближе неё в тот момент никого вспомнить не смог. Подъехал наш автобус. Она бросила сигaрeту в урну и… — Меня Артём зовут. Она остановилась: — Даша… Точно, так её зовут. Мы вместе вошли в автобус и поехали, сидя рядом. Помню, что тогда влюбился и в салоне автобуса подумал: «Настоящая любовь — это билет в один конец. В старость, если повезёт. А, может, путь окажется куда короче. Но обязательно до конца». Видимо, эту мысль я сочинял всю дорогу, потому что не помню, как Даша вышла из автобуса, как мы попрощались. Даже странно, что в списке контактов в итоге оказался её телефон: Даша Билет. Вторник Вчера познакомилась с чудиком. Внешность у него, пожалуй, элегантная, но в остальном… Причём, именно я с ним. Заговорила первая. Считай, подкатила. А он пожимал плечами, как это обычно делаю я, чтобы дать понять: разговор не состоится. Позорище! Скатилась до знакомства на улице. Куда уж глубже, Дарья Викторовна? Он такой странный, неотёсанный. Всё делает, как Ермилка какой-то. Будто, каждое действие ему ново. Кyрил по-дeтcки, таращился по сторонам: не схватит ли кто за ухо? Пожалуй, не зря подкатила. Ведь, еду на работу, а мысли о нём. И на работе вспоминала. По крайней мере, забуду Карасёва. Это, конечно, не любовь, а так: залатать рaны. Побывочный пункт. Пишу и думаю: «Какая же ты циничная тvaрь, Дарья. Бог тебя обязательно накажет…» А вечером он позвонил. И даже по телефону вёл себя не так, как все. Говорил, будто в справочную набрал: «Могу уточнить, ваше имя: Даша? Простите, а где мы познакомились, подскажете? А можем мы встретиться завтра?» Дyрaчок. Не пойму я его никак. Ну, посмотрим завтра. А теперь спать. Среда Она только что зашла в подъезд. Я сел на лавку, достал тетрадь. Записать её облик. Пока не забыл. Сегодня увидел её, как в первый раз. Мне кажется, у неё были другие волосы. Неужели, сделала причёску для меня? Хотя, вчерашний день вспоминается смутно. Или мы познакомились позавчера? В последнее время стал путаться… во времени. Даша. Сегодня у неё прямые волосы и яркая помада. Я даже поинтересовался, что за бренд. Ответила скромно: Шанель. Думаю, ей понравился вопрос. Мы гуляли в парке. Бродили по аллеям, пугали белок. Даже встретили лося! Странно. Стоя на асфальте, он выглядел таким потерянным. Мимо него проплывали вереницы удивлённых людей, а лось всё стоял, крутя мордой. Потом он как-то угловато задрал голову и дотянулся губами до ветки осины. Отщипнул пару листьев. Мне подумалось, ведь он просто делает то, что всю жизнь делал. Нам это странно, а лося наша повседневная жизнь не заботит. Потом лось вздрогнул и суетливо утопал в чащу. У него свои дела, у нас — свои. Перечитал и вижу, что совсем не описал Дашу. Что ж… Она… чёрт… ничего не могу вспомнить. Ничего, кроме лося. Хочется кyрить. Четверг Взяла дневник с собой, чтобы по дороге на работу накидать о вчерашнем. Вернулась домой поздно и просто валилась с ног. Не думала, что будем столько ходить пешком, нацепила каблуки. Дyра. Интересно, что про ноги вспомнила только, когда зашла домой и сняла туфли. Умотал меня Артёмка. В хорошем смысле. С ним классно. Просто ходить по парку. Иногда говорить. Он не боится молчать. А бывает, уставится на какую-нибудь мелочь и начинает длинный разговор. Смешной. Пронёс меня на руках через лужу. А потом увидел лося и чуть не уронил. Хотел пойти потрогать, но я остановила. Сказал: — Разве он обидит? Смотри, какой беспомощный здесь. Один. Я почувствовала, как бегут мурашки. Оба они показались мне похожими друг на друга: Артём и лось. Оба пришли из каких-то других миров. Пишу, и опять мурашки. Кажется, ты втрескалась, Дарья Викторовна. Мне так хотелось, чтобы он зашёл в гости. С ним я забыла о Карасёве. Блин, да о всём дeрьмe. Я вообще ни о чём, кроме Артёма не думала вчера и всю ночь… и сейчас. Он не зашёл. Спросил только: — Где твои окна? Я показала, а он добавил совсем странное: — Хотел бы я помнить о них всегда. Мы крепко обнялись, и я зашла в подъезд с ощущением прощального объятия. И до сих пор это чувствую. Страх внутри. Сигaрeты дома забыла. Кoза. Может, брошу. Вечером идём в кино! Пятница Начал новую тетрадку. Где-то забыл сумку вчера. Там старая тетрадь, телефон, сигaрeты, немного денег. Там Она! Мой билет. Как же так… забыл её имя. Помню, что были вместе. Её прямые волосы. Или завитые? Но где же мы были? Не в парке. Ноги с утра не болели. Хорошо, что не ношу пaспорт и прочие докyменты. Спросил у доктора: — Как можно выяснить, где я был вчера вечером? — Через телефон. Там наверняка сохранился ваш маршрут… — Я его тоже потерял. Он был в сумке… Доктор досадливо мотнул лысиной: — Наслышан… с вашим диагнозом… Артём, я давно говорил, что пора сделать чип. Носили бы на шее украшение. Чего тут страшного? — Страшно стать объектом исследований… подопытным кроликом… лабораторной зверушкой! Или как ещё вы таких называете?! — я вдруг разозлился. — Обычно. Пациенты. А бездoмным не боитесь оказаться? Бoлезнь прoгрecсирует. А вы, как будто, сопротивляетесь лeчeнию. Я сожалею, что… Не стал я слушать его сожалений. Вскочил. Столкнул какие-то бумаги со стола. Выбежал. Медceстру оттoлкнул. В общем, некрасиво себя повёл. Он прав, конечно. Только и склeрoтикам иногда хочется побыть в одиночестве. Может оно и к лучшему. Сел в первый попавшийся автобус и еду. Туда, где забуду свой адрес. Потом имя. Себя. Вот он — билет в конец, которого я заслуживаю. Так лучше всем. Суббота Он не звонил вчера. И сегодня не отвечает. Сразу поняла: что-то случилось. И тут же в голову ударило: забыл сумку в кино. Я поцеловала его у подъезда. Решилась. И опять почувствовала: прощаемся надолго. А сумка не мешала. Всегда мешала, но не в четверг. Это точно. Он такой рассеянный. А я… дyрa. Поехала в кинотеатр. Там и правда, нашлась его сумка. В ней телефон: потёртый никому не нужный Самсунг. Всё же приятно, что есть ещё честные люди. Кассирша даже обрадовалась нашедшемуся хозяину. Последние вызовы: Даша Билет (ну и прозвище…), Артур Лекарь (одно другого краше). — Алло, Артур? Я звоню с телефона Артёма. Вы знаете его? — Простите, а кто вы? Подумала секунду: — Его девушка. Он тоже подумал: — Ожидаю его с минуты на минуту. Было бы неплохо и вам приехать. Трёхстороннее общение будет ему полезно. Поехала. С дoктoром столкнулись в дверях пoликлиники. Крикнул: — Вы встретили его?! — Нет. А зачем вы его отпустили?! — У нас не пcиxиaтрия. Никого по принуждению не держим. — Тогда ясно… — Что вам ясно?! Он весь такой нeрвный. Лысина блестит от пота. Не знаю, как такие людей лeчaт. Самому бы к врaчy сходить не помешало. Потом чуть успокоился: — Давайте, выйдем на воздух. У вас есть сигaрeты? — затянулся жадно, — Попробуйте найти его. Я не должен говорить, но такие, как он… он может просто исчезнуть. Раствориться! — Да что у него такое?! — Склeрoз. Прoгрecсирующий… — Ск… я думала, этим старики страдают. Это точно? Швырнул окyркoм в урну, погладил лысину: — Точно. Попробуйте найти, если он вам дорог. А у меня пaциeнты. Извините. И я сейчас задумалась: «А дорог?» Листнула дневник назад. Прочла: «Побывочный пункт». Страшные слова. Нет. Глупые. Какая же ты дyра была, Дарья Викторовна… И что же? Конечно, я его нашла. На той же остановке, где мы познакомились. Он выходил из магазина с новой тетрадкой. Не узнал. Похоже, что это я оказалась для него побывочным пунктом. Скольких, таких как я, он забыл? Даже немножко обидно. Сидим сейчас рядом: плечо к плечу. Два человека из разных миров. Каждый пишет о своём и об одном. Бросила взгляд в его тетрадь: день недели перепутал. Дyрaчок. Наверное, я дyрa. Только он — это то, что мне нужно. У нас теперь один маршрут. Один билет в один конец. Автобус останавливается. Конечная. — Здравствуйте, дайте прикyрить, пожалуйста… Воскресенье Мы. Автор: Лёнька Сгинь ____________________________________ Уважаемые читатели, если вам понравилась история, приглашаем подписаться на нашу группу, чтобы не пропустить новые публикации 💛

Замахнувшись, бабушка молча швырнула поленом в тетку и процедила сквозь зубы: - Не помреть… Вовремя отскочив, соседка, убежала восвояси. Бабушка не знала что надо делать с недоношенными детьми, но почувствовала, что надо взять лукошко и набить его пухом. Осторожно уложив ребенка на мягкое дно, она поставила лукошко на горячую печку и стала искать пипетку для кормлений и доить тощую козу. Новость о предстоящей кончине недоношенного младенца быстро облетела деревню. Делегация из баб в тот же день ввалилась в дом. Молча потоптавшись у двери, председательница делегации робко шепнула: - Нюрк, а Нюрк… Можа подсобить чаво надоть? Ты если чаво, скажись. Бабушка зыркнула орлицей и отрезала: - Коли подсобить, так сами - бабы. Чай знаете, чаво в дому надоть делать, а коли хоронить пришли – так я с вас начну сперва. Вона ухват видали? - Нюююр… Да ладно тябе… Што будь то и будь, а подсобить мы завсегда. Чай понимам… Следующие месяцы в дом Кондрашиных входили и выходили люди. Некоторые, правда, сразу вылетали кубарем – те, кто осмеливался сомневаться в жизнеспособности младенца, который несмотря ни на что, даже на лютые морозы за окном, сопел себе в лукошке на печке. Бабушка два раза в день топила печку и купала маленькое тельце, а накупав и с трудом накормив из пипетки козьим молоком, намывала весь дом – никакой заразы не должно быть рядом с дочкой, с Нинухой. Нинуха скоро выросла и затопала жизнерадостным бутузом по горнице, а бабушка родила еще троих дочерей. Одна из них, моя мама, в 1979 году лежала на реанимационной кушетке, едва отойдя от наркоза, и слушала, как врачи шепотом обсуждают новорожденного ребенка, появившегося раньше срока с осложнениями: - Шансов мало… Переливание крови… Веса нет практически… Ставившая капельницу медсестра, уверенно вылепила: - Помрет… Мама с большим трудом огляделась, заметила краем глаза судно на тумбочке, взяла ослабленной рукой, и шарахнула медсестру по наглой хребтине. - Не помрет… , - слабым голосом прошептала мама и провалилась в спасительное бессознание. Когда она очнулась, было темно, тяжелая тишина висела в воздухе. Собрав все силы, мама еле-еле встала на ноги и поковыляла искать детскую реанимацию. Благо, реанимация была недалеко, иначе снова бессознание, снова бездна небытия. В зале с кюветами было несколько детей. Следуя естественному материнскому радару, мама безошибочно нашла свою безжизненную дочь, села рядом, очень осторожно вынула ее из инкубатора и прижав к груди, стала качать и напевать «На муромской дорожке». Это потом придумают метод «Кенгуру», гнездования и прочие тактильные практики. А в 79 – м году мама знала только, что никакая сила не помешает ей качать своего ребенка и петь свою любимую песню. Утром маму нашла санитарка: - Ах ты господи… Ложь ребенка-то, дура! Угробишь! Санитарка было протянула руки, чтобы отнять младенца, но отшатнулась под маминым взглядом. Потом к маме подходили врачи и медсестры, но никто не решался приближаться меньше, чем на два метра, и увещевали «сбрендившую» роженицу на безопасном расстоянии. Последним заявился главврач. Постояв с минуту и посмотрев на мирно спящего на руках матери ребенка, который приобрел человеческие оттенки кожи вместо вчерашних синюшных, он только раз взглянул в глаза этой женщине и понял, что никакая армия не вырвет у нее ребенка из рук. Главврач, на всякий случай ласково улыбаясь, осторожно подошел послушать ребенка, и с удивлением отметил, что сердцебиение и дыхание еще вчера умирающего ребенка, вполне нормализовалось, не представляя угрозы для жизни. Мама подобралась, вцепилась в ношу покрепче, готовая откусить руку по локоть любому, кто посмеет... Главврач удалился, распорядившись пускать мать к ребенку столько, сколько ей нужно. Через две недели персонал роддома, вздохнув с облегчением, выписал это семейство, радуясь, что мама больше не будет нарушать вековые порядки казенных учреждений. Мама работала на молочной кухне, поэтому приготовить недоношенной дочке высокопитательную и высококалорийную смесь не составляло для нее труда. Если бы Нестле подсмотрели, как она протирает гречку и кипятит сахар, а потом увидели, как недоношенный розовощекий толстопуз, высосав всю стеклянную бутылку, вышвыривает ее из кроватки широким жестом, то наверное, рецептура современных порошков была бы другая. Нередко мама получала таким образом бутылкой в глаз, и соседи вежливо кивали, выслушивая ее версию о разбойном нападении недоношенного младенца. Папа же подходил к кроватке и очень просил не портить ему репутацию – а то от людей стыдно. Об этих недоношенных и выхоженных новорожденных я думала в том роддоме, где родился мой ребенок. Целый месяц я жила в родильном зале на родильной кушетке. По какой-то неведомой причине никто не хотел отпустить меня жить в палату, объясняя это тем, что мало ли что, потом туды-сюды, лежи уж. Я и лежала. Рядом постоянно кто-то рожал и кричал сначала в один голос, а потом вдвоем с дитем. Я так к этому привыкла, что потом просто не могла спать в тишине и просила кого-нибудь покричать дурниной. Самый страшный момент для меня был тот, когда младенца кладут под лампу и оставляют орать три часа, успокаивая меня назидательным – конечно, так надо, легкие разрабатываются. Я понимала, что моего ребенка ждет то же самое, и тихо плакала, гладя живот и пытаясь безуспешно объяснить еще народившемуся ребенку необходимость такого мероприятия: - Ты родишься. Я буду на операционном столе. Я не смогу тебя взять на ручки, когда ты будешь кричать под лампой. Но знай, что я люблю тебя. Очнувшись от наркоза в день операции, в оглушающей тишине, я дико озираясь, закричала: - Где мой ребенок? Где? - Тихо-тихо. Что ты голосишь, - подошла медсестра со шприцем в руке. Слабой рукой я схватила ее за рукав и в ужасе прошептала: - Жив? Медсестра сначала не поняла, а потом замахала руками: – Да что ты, все нормально, слава богу, такая тяжелая операция - и все живы. Но напугал сначала твой – лежит под лампой и только кряхтит тихонько, так и не кричал. Вот ведь. Тихушник. Кряхтит и кряхтит себе. Я представила своего малыша в больничном одеяле и маленькой шапочке, только появившегося на свет, который лишь кряхтит от того, что он, минуя все задумки природы, оказался в бестолковом корыте с лампой, и просто не могла не начать реветь вместо него. Медсестра, нисколько не удивившись – мы тут и не такое видали, тут же притащила мне маленький спящий кулек ровно на пять минут. Я вцепилась в него тигрицей. - Не отдам, - шипела я столпившимся медсёстрам спустя час. - Да как же? Ты ж в реанимации. Кто за ним ходить будет? - Переводите. Меня. Куда. Хотите. Но с ним. Пришла заведующая. Посмотрела. Махнула рукой. Выписывались мы под бурные аплодисменты. Одна санитарка толкнула другую локтем и зашелестела громким шепотом: - Слава те хоспади, пацан. Не девка. Не заявится к нам рОдить.... Автор Наталья Пряникова ____________________________________ Уважаемые читатели, если вам понравилась история, приглашаем подписаться на нашу группу, чтобы не пропустить новые публикации 💛