Зинаида Герасимова

Букет был дурацкий. Артём Левашин это понимал, но менять что-либо было поздно — он уже стоял у входа в родильный дом номер четыре, прижимая к груди охапку белых роз, перевязанных атласной лентой, и голубой пакет с надписью «Наш малыш», из которого торчало ухо плюшевого медведя. В левой руке — автокресло. На запястье — часы за два миллиона. На лице — улыбка человека, у которого три дня назад родился сын. Он не успел сделать и десяти шагов по коридору с бледно-зелёными стенами, когда кто-то дёрнул его за рукав пальто. Резко, цепко, как хватают за поводок убегающую собаку. — Стой. Не спеши. Послушай их. Артём обернулся. Перед ним стояла женщина лет шестидесяти в голубом халате санитарки, с тёмными, почти чёрными глазами и смуглым лицом в мелких морщинах. Волосы убраны под косынку, но из-под неё выбивалась седая прядь. На шее, поверх халата — тонкая цепочка с каким-то медальоном, убранным за пуговицу. — Какая ещё «их»? — Артём нахмурился. — Вы кто? — Земфира, — сказала женщина. — Санитарка