~ℒℴѵℯ~ НАДЮШКА ~ℒℴѵℯ~

Шестого октября 1553 года мир для Махидевран-султан рухнул. В этот день в военном лагере под Эрегли, в шатре ее вечного соперника и повелителя, Сулеймана Великолепного, был задушен их сын, шехзаде Мустафа. Обвиненный в заговоре и измене, самый популярный наследник престола, любимец янычар и надежда империи, пал не в бою, а от рук немых палачей, посланных собственным отцом. Эта казнь, ставшая кульминацией многолетней борьбы за власть внутри династии Османов, была не просто политическим убийством. Для Махидевран, чье имя, по иронии судьбы, означало «весенняя роза», наступила вечная зима. С этого момента ее жизнь превратилась в долгое, мучительное угасание, наполненное унижением, нищетой и отчаянной борьбой за память о сыне. Венецианские послы, эти неутомимые летописцы стамбульских интриг, в своих донесениях неоднократно отмечали необычайную привязанность Сулеймана к его первой жене, черкешенке Махидевран, и их первенцу Мустафе. Пьетро Брагадин, байло (посол) Венеции, писал в 1526 году: «

То, что по соседству живёт ведьма Степка догадывался давно. Признаваться себе в этом было страшно. Во-первых, сразу вроде как подписываешься под тем, что немного не в себе. Во-вторых, если уж начинаешь верить в нечто сверхъестественное, то тогда придется вписать в свой удобный, давно сформировавшийся мирок целую область: неизведанную, тёмную и от того жуткую. Ведьма-то в мире явно не одна, и даже не две, их тысячи. И леший с ними с ведьмами, тут ведь ещё подтянется и прочая нечисть. Да тот же самый леший, домовой, прочая сказочная шалупонь. Про потусторонний мир всяких мёртвых...духов, призраков, неупокоенных душ и думать не хочется. А воздух ими явно нашпигован. Быть иначе не может. Степка эти мысли пытался не подпускать, но они всё равно просачивались и тяжело ворочались в голове, кололи. В животе возникала тяжесть, под кожей начинало зудеть нетерпение, как в детстве от ожидания новой игры или скорого праздника. Только нетерпение тревожное такое - злое. Опасная эта штука впускать вер

— Муж где? — спросил меня пожилой мужчина на улице. — Дома остался, — пожимаю плечами я. — А как же ты тогда тут ходишь? — искренне удивился он. — Без мужа нельзя. Так я впервые поняла, что в узбекском кишлаке женщина не бывает одна. И это история не про безопасность — это традиционный уклад жизни, которому тут все подчиняются. Даже если женщине нужно сходить на рынок или к врачу, идти надо вместе с кем-то: со свекровью, братом, в крайнем случае — с детьми или с сестрой. Таких особенностей здесь много. Для человека, выросшего в другом укладе, они могут показаться странными. Но за высокими глиняными заборами узбекских кишлаков скрывается целый мир, куда случайный человек попадает редко. Во время путешествия по Узбекистану хозяин одного из отелей в Бухаре пригласил нас в гости в дом своего брата на плов. У меня была возможность понаблюдать за тем, как живут обычные люди. Да, по местным меркам семья довольно зажиточная: у брата отель, в гараже стоит старая «Волга». Но многие детали их быт