Николай Петраш

В ночь на 5 июля 1943 года Константин Рокоссовский позвонил Сталину с фронта. — Товарищ Сталин! Немцы начали наступление! — А чему вы радуетесь? — удивился вождь. — Теперь победа будет за нами, товарищ Сталин. Радость боевого генерала в такой момент кажется странной. Пока немецкие танковые колонны двигались к позициям Красной армии, пока над Курской дугой поднимался гул тысяч моторов — советский командующий был доволен. Почти счастлив. И это не безумие. Это история о том, как знание превратилось в оружие мощнее любой брони. Весна 1943 года. После Сталинграда Германия потеряла стратегическую инициативу, но не боевой дух. В Берлине разрабатывался план «Цитадель» — мощный удар по Курскому выступу, который должен был переломить ход войны обратно. Вермахт собирал лучшее, что у него было: новейшие «Тигры», только что сошедшие с конвейера «Пантеры», тяжёлые самоходки «Фердинанд». Немцы готовились в строжайшей тайне. Но тайна уже перестала быть тайной. 12 апреля 1943 года на стол Сталина лёг