Фотофауна.

Везучий Васька

Елизавета Николаевна переживала нелёгкий период своей жизни. Потеря мужа, который болел последний год, сказалась и на её здоровье. Вот уже год жила она в своей трёхкомнатной квартире и маялась: ходила по комнатам, перебирала вещи, книги, и вздыхала.
А ещё посещала врачей. Стало пошаливать сердце, и сын говорил, что всё это от переживаний, и надо отвлечься, а не жить прошлым и столько плакать…
Когда Елизавете исполнилось шестьдесят девять лет, она, принимая поздравления сына и снохи, наконец, согласилась на продажу квартиры.
- И верно, зачем мне теперь столько комнат? У Мити была большая библиотека, занимала целую комнату, считай, его кабинет. А мне одной, на одну пенсию уже трудно и коммунальные платежи оплачивать. Так что помогите мне, пожалуйста, с обменом или продажей.
Сын и сноха быстро взялись за дело, и вскоре уже Елизавета Николаевна переезжала в однокомнатную квартиру в своём же районе, и даже стала жить ближе к сыну, чему особенно радовалась.
Новый для неё дом был всего двухэтажкой, с просторными лоджиями и тихим двором, утопающим в сирени и парковых розах.
Первый этаж очень радовал Лизу. Она подарила все книги мужа в районную библиотеку вместе со шкафами и письменным столом.
Часть мебели Лиза продала, а кое-что взял на дачу сын.
- Ну, что же. Начинаю новую жизнь… - пообещала Елизавета Николаевна сыну, - буду стараться не унывать, только ты навещай меня, пожалуйста, почаще, особенно в первое время.
Переезд помог Лизе отвлечься от её потери. Она занялась обустройством нового «гнёздышка», познакомилась с соседями, и начала гулять в небольшом сквере, что располагался прямо за домом.
После прогулок или похода в магазин, Лиза садилась, чтобы перевести дух, на узкую скамеечку у подъезда. Она уже два месяца жила на новом месте, и ещё ни разу не была у врача, хоть и собиралась. Нужно было контролировать работу сердца.
Каждый раз садясь на скамейку, Лиза видела большого чёрного кота с белой манишкой на груди, который прыгал к ней на скамейку и вольготно ложился рядом, чтобы составить компанию.
- Чей ты будешь, котик? – спрашивала она, - а кот смотрел Лизе прямо в глаза и начинал мурлыкать, словно поддерживал разговор.
Вскоре Елизавета Николаевна узнала от соседей, что кот ничейный, а зовут его Васькой.
- Всё мы его кормим, кто чем может, - говорили соседи, - но он и сам не лодырь. Осенью видели, как он мышей носит от сараев, и кладёт их у этой скамейки, словно для отчёта. Так что смотрите под ноги. А то Васины подарочки, бывает, тут лежат.
- Так значит, Вася… - засмеялась Лиза, и погладила кота. А тот, словно ожидал этого. Он подставил голову под её ладонь ещё раз и сам погладился об её руку.
- Да ты ещё и ласковый. Ну, пошли, я тебя тоже чем-нибудь угощу… - позвала Елизавета Николаевна и начала отпирать дверь, а кот уже стоял на коврике, и первым шмыгнул в квартиру, будто жил тут.
Васька получил настоящий домашний обед: миску наваристого горохового супа и кусочек отварной рыбки.
Ел он жадно, громко чавкая, а потом благодарно посмотрел на хозяйку, и начал умываться, да так тщательно и долго, что Лиза рассмеялась.
- Ну, чистюля… Зато вон как шерсть блестит, словно маслом намазана!
Теперь Васька приходил часто. Редкий день он пропускал обеды, и караулил Лизу у подъезда, смотря на всех проходящих мимо.
Лизе нравился кот. Он обычно ел, мылся, а потом шёл в комнату и садился в кресло. Это было старое широкое любимое кресло мужа Лизы. И он тоже когда-то после ужина садился в это кресло и читал журналы или свои книги.
Теперь кот восседал на старом кресле, и немного подремав, вставал и бежал в прихожую, начиная мяукать у двери – просился на улицу.
- Ах, ты умница! – радовалась Лиза и выпускала Ваську гулять. Таким образом, ему не нужны были ни лотки, ни наполнители, кот гулял во дворе, свободно, ведь на дверях подъезда не было домофона.
- Хорошо мне тут! – рассказывала сыну Лиза, - свобода, как на хуторе живём. Все свои, все друг друга знаем, здороваемся, и даже кот прибился ко мне. Так что у меня новый приятель.
А кот и правда, полюбил свою новую хозяйку. Они обедали вместе, потом Лиза ложилась на диван, а кот уже вместо кресла прыгал к ней, передние лапы клал на грудь Лизе, и в знак благодарности лизал её руки.
Так они лежали немного, Лиза дремала, и кот закрывал глаза, положив голову на грудь Лизе и грея её своим теплом.
Но стоило Лизе чуть повернуться, кот уходил, скоро просился на улицу.
- У меня лекарь появился, - начала рассказывать сыну Лиза, - стоит мне прилечь, как он ложится мне на грудь и мурлычет. Да так тепло мне делается и сон берёт…
- Ты бы лучше задумалась о поездке в санаторий, мама. И давно пора сходить к врачу, - напомнил сын.
Когда Лиза через пару месяцев посетила врача, то была удивлена улучшением своего здоровья.
- Сердце работает в пределах возрастной нормы. Критического состояния нет, и вы молодец, что стали гулять. Так держать.
А Лиза продолжала свои ежедневные прогулки. Кот провожал её до конца двора, и смотрел как она удаляется в сквер. Он прятался где-то в кустах, а когда Лиза возвращалась, то Васька выпрыгивал из зарослей сирени прямо ей под ноги, и они шли вместе к подъезду, садились привычно на скамейку и немного отдыхали от гулянья.
- Ох, ты мой лекарь, Вася. И кто бы мог подумать, что я снова буду с котом? Последние годы мы с мужем никого не заводили. Слишком тяжело переживал последний уход нашего Мурзика Дмитрий…
А теперь вот ты сам ко мне пришёл. И я рада.
Но не все преимущества и удивительные способности кота ещё знала Елизавета Николаевна. Однажды нашла её новый адрес приятельница, бывшая коллега. Когда Лиза открыла дверь, то изумилась. На пороге стояла Наталья Ивановна.
- Как ты отыскала меня? – спросила Лиза, пропуская заходящую к ней Наталью.
- А вот нашла. Дай, думаю, гляну, где ты теперь обитаешь, чтобы знать.
Несколько лет назад Наталья, встретив на улице Лизу, заняла у неё в долг небольшую сумму, потом долго не возвращала, и Лиза уже и не ждала своих денег, но Наталья пришла и вернула долг. Потом они пили чай, и Наталья начала наносить визиты Лизе, чем её часто обременяла. Уже болел муж, и некогда было сидеть с подругами и говорить ни о чём.
Но Наташа снова заняла деньги, хоть Лиза и неохотно давала ей опять взаймы.
Долг опять Лиза ждала долго. Она получила его спустя несколько месяцев, уже будучи вдовой. Потом Наталья пропала из вида, и Лиза уже и не думала увидеть её.
Но в этот раз Наташа будто бы на правах подруги прошла на кухню, ожидая чая. Она положила на стол небольшую пачку печенья и начала рассказывать о себе, о постоянной нехватке денег, плохом здоровье, дорогих лекарствах.
Кот, сидевший на кухне, недовольно смотрел на гостью, которая громогласно перечисляла все свои невзгоды.
- А это что за чудо такое у тебя? – вдруг замерла гостья, заметив кота, сидящего под табуретом хозяйки.
Она потянулась, чтобы погладить его, но Васька зашипел, и выпрыгнул из кухни. Наталья отдёрнула руку и брезгливо поморщилась.
- Фу, бешеный какой-то.
Тут раздался в прихожей недовольный вопль кота, который просился на улицу.
- Странно, никогда он ещё так не кричал, - поразилась Лиза, выпуская кота гулять.
- И зачем он тебе? В таком возрасте – это только лишние расходы и волнения, - посоветовала Наташа, - так будет чай-то?
Лиза налила чая, но на столе не было конфет, пирожных, нарезок сыра или бутербродов.
- Ты стала на диете сидеть, что ли? – спросила Наташа.
- Верно, только не сидеть, а жить: здоровое питание. Ноль сладкого, даже каши не слащу. Конфет дома не держу совсем. Ем по часам. Никаких перекусов. Белый хлеб тоже не ем, так что спасибо за печенье. Я ни-ни…- ответила Лиза, - а ещё и экономия получается. Ведь теперь я одна. И у меня одна пенсия в распоряжении, а она у меня, сама знаешь – небольшая совсем.
- Мда…- разочарованно произнесла Наталья, - А я ведь снова хотела занять у тебя. Да смотрю – ты хуже меня теперь живёшь… Что, сын-то, не помогает?
- Почему? Если надо – поможет. Я уверена. Вот только не прошу у него, не люблю быть в долгу, даже у своих. Рада, что своей пенсии хватает, если разумно подходить к питанию, лечению, и другим тратам… - спокойно говорила Лиза.
Наташа всё поняла, и не засиделась дольше. Она взяла обратно с собой открытую пачку печенья.
- Забираю, раз ты не ешь. Чего ему пропадать.
И ушла. Лиза была рада, что в этот раз редкая гостья не засиделась. Она вышла на улицу, и к ней сразу же подбежал Васька.
- Пошли домой, сторож ты мой, - Лиза погладила кота, и он замурчал от её ласки.
Напрасно сын уговаривал Лизу поехать в санаторий. Он собирался купить ей путёвку и организовать доставку до санатория и обратно. Лиза отказывалась, ни в какую.
- Не хочу я в санаторий. Может, потом когда-нибудь, но не сейчас. Мне и дома хорошо. Удивительно, но быстро привыкла я жить тут. И кот, опять же, с кем останется? Не могу я его бросить. Какой там санаторий? Я буду за Васю переживать.
- Вот тебе на! – улыбнулся сын, - а как же он раньше тут без тебя жил? И никто его в дом не пускал? Никто не гладил, не лелеял…А?
- Не знаю, но теперь он меня любит, верит мне, вон как зашипел на Наталью, я и не думала, что он вообще таким может быть… Словно показал мне, что она недобрый гость в нашем доме…
Сын перестал спорить с матерью. Он знал, что его мама очень любит животных, и теперь, когда у неё появился такой ласковый друг, то не стоит её переубеждать. Пусть живут и радуются вместе. Лишь бы она была здорова и счастлива.
- Ух, и повезло же этому Васе! – говорил сын.
- И мне тоже… - отвечала Елизавета Николаевна, - и с ним, и с квартирой, и с тобой, сынок. Спасибо за всё. Приходи почаще!
Долгие годы прожил кот у Лизы. Уж и забыли соседи, что когда-то Васька был ничейным. Часто Елизавета Николаевна отдыхала с ним на скамейке и вежливо здоровалась со всеми проходящими мимо. И кот, словно изваяние, сидел прижавшись к ней и провожал взглядом людей, словно маленький чёрный сфинкс небольшого дома.

Маленькое чудо

В конце августа уже отчетливо чувствовалось приближение осени. Днём ещё было относительно тепло, по-летнему, но многие птицы уже покидали насиженные места и улетали в теплые края, а ветер «гонял» по серому асфальту первые жёлтые листья. И это явно указывало на то, что осень была не за горами.
В тот день Мария, пока шла с шестилетней дочкой в детский садик, много думала о школе.
Точнее — о тех проблемах, которые ей предстоят уже очень скоро. Буквально через год Настя должна была идти в первый класс, а она…
…она до сих пор не могла нормально рассмотреть лицо человека, стоящего буквально в нескольких шагах от неё. Не говоря о том, чтобы читать мелкие буквы или писать.
— Мам, это голубь или ворона? — вдруг спросила Настя, остановившись и показав рукой в сторону металлической мусорной урны, рядом с которой лежал черный пакет.
— Это пакет, моя хорошая… обычный пакет, — вздохнула Мария и погладила дочку по голове.
— Пакет? А мне показалось, что птичка… Интересно, смогу ли я когда-нибудь их увидеть...
Так было почти всегда. Когда Настя родилась, врачи сразу заметили, что с глазами у неё что‑то не так.
Потом были обследования, регулярные поездки в областной центр, сложные слова, которые Мария поначалу даже не могла выговорить с первого раза. И в конце концов диагноз — врожденная катаракта. Врачи пытались успокоить Марию, говорили, что у некоторых детей так бывает и что ситуация не очень критическая, бывает и хуже.
Первую операцию Насте сделали ещё до года. Тогда Марии казалось, что всё самое страшное уже позади, но со временем зрение у дочери так и не стало нормальным. Даже немного ухудшилось.
Нет, Настя не была слепой.
Она видела свет, различала крупные предметы, узнавала маму по силуэту (хотя чаще — по голосу), а также могла играть с другими детьми в детском садике.
Но мир для неё оставался размытым, словно она смотрела на него через запотевшее стекло.
С годами стало ясно, что правый глаз у Насти видит хуже, чем левый. Девочка щурилась, подносила игрушки почти к самому лицу, не различала людей на фотографиях. А недавно врач после очередного долгого осмотра сказал:
— К сожалению, у неё образовалось вторичное помутнение. Поэтому нужно оперировать снова.
— Господи… — только и смогла сказать Мария. — Доктор, скажите, а она… Она вообще будет видеть нормально когда-нибудь? Или это навсегда? Есть хотя бы один шанс?
Врач долго молчал. Он смотрел на результаты исследований, смотрел на Марию, смотрел в окно, а потом сказал:
— Мы надеемся на улучшение. Но обещать идеальное зрение я не могу. Да и никто не может, кроме Господа Бога разве что… Но знаете, шанс в любом случае есть. Шанс всегда есть, даже когда кажется, что ничего уже нельзя сделать. Медицина знает очень много чудес.
— Спасибо, доктор… Спасибо, что не отнимаете у нас последнюю надежду.
Эти слова не выходили у Марии из головы уже вторую неделю. Нет, не те слова, которые врач говорил про идеальное зрение и что он ничего не может обещать, а те, что про Бога и чудеса.
Мария никогда раньше не ходила в храмы, хотя и была крещеной. Она даже не молилась никогда.
Но, кажется, пришло время…
*****
Когда Мария, надев косынку, вошла в храм, внутри было очень тихо и прохладно.
В воздухе пахло воском, ладаном и чем‑то ещё, очень успокаивающим.
Она совершенно не знала, что и как надо делать, но к ней подошла женщина, которая была внутри, поздоровалась, спросила, что Марию привело сюда, а потом…
…потом она взяла её за руку и повела сначала к напольному подсвечнику, объяснила, как правильно поставить свечку за здравие.
А уже после эта женщина показала Марии на большую икону Божией матери:
— Тебе туда…
— Но я… я не умею молиться, — виновато сказала Мария, бросив взгляд на икону.
— Проси, как можешь. Главное, чтобы от всего сердца.
Мария кивнула, подошла к иконе, опустилась перед ней на колени и долго молчала. А потом стала рассказывать шепотом о Настеньке и о том горе, что случилось в её семье.
— Я не прошу большого чуда, мне достаточно маленького - просто пусть моя доченька сможет видеть. Хоть немного лучше. Пожалуйста.
Мария некоторое время молча стояла на коленях, беззвучно шевеля губами, после этого встала, перекрестилась и поклонилась в пояс.
А потом она вдруг заметила в углу помещения белого кота, который лежал на лавочке.
И ладно бы он просто лежал. Кот внимательно смотрел на неё. Очень внимательно. Так смотрел, что от этого взгляда у неё даже мурашки побежали по коже.
— Простите… — обратилась Мария к женщине, которая как раз проходила мимо неё. — А этот белый кот… на лавочке… Разве животным можно здесь находиться?
— А почему нельзя? — улыбнулась женщина, поправляя платок. — Коты ведь тоже создания божии. Он уже около года в нашем храме живет. Очень любит молитвы слушать. Мы его Тихоном зовем, потому что он никому хлопот не доставляет.
Мария снова посмотрела на кота. Она не понимала, чем этот кот её так «зацепил», но отвести глаза от него было очень сложно. Он, словно магнит, притягивал к себе её взгляд.
Когда-то этот кот наверняка был очень красивым. С белой густой шерстью и очень длинными блестящими усами.
Но сейчас…
…сейчас его вполне можно принять за грязную тряпку — такой он пыльный и неряшливый был.
Но в то же время было в нем что-то такое странное и необычное, что Мария не могла объяснить словами.
Женщина, стоявшая рядом, заметила интерес к этому коту и поделилась с ней некоторыми подробностями из жизни Тихона. Этот странный белый кот действительно появился в храме около года назад, и он действительно не доставлял никому хлопот.
Большую часть времени Тихон спал под лестницей в большой картонной коробке, внутри которой ему постелили потрепанное войлочное одеяло.
И этот кот действительно внимательно слушал, как люди молятся. Ни одной службы не пропускал.
А когда службы и людей в храме не было, он выходил на улицу, и бродил по территории с весьма задумчивым видом.
На руки Тихон не давался, ел в сторонке от других котов и всегда держался независимо даже от людей.
Единственно, что он делал неизменно — слушал молитвы и каждый вечер укладывался в свою коробку под лестницей.
— И что, этот кот совсем к людям не подходит? — спросила Мария, выслушав рассказ женщины.
— Нет, — покачала головой женщина, — не подходит. Когда он только появился в храме, мы его пытались отмыть, причесать и приручить. Но ничего не получилось. Один раз поймали его, привели в порядок, а на следующий день после прогулки он к нам опять грязный и лохматый пришел. Батюшка сказал, чтобы не трогали его больше. Только кормить и всё.
Женщина перевела взгляд на Тихона, который, закрыв глаза, дремал на лавочке, и сказала:
— Не знаю — отчего, но бывают такие звери и люди. Словно им когда-то сделали очень-очень больно, а потом они стали искать утешения только в Боге и в своем одиночестве. Но точно не среди людей. Хотя — по-разному бывает, конечно…
На следующий день Мария снова пришла в храм. Потом еще приходила сюда дважды.
И каждый раз белый кот сидел в дальнем углу на лавочке и внимательно смотрел на неё.
Марии даже казалось, что Тихон вслушивался в слова, которые она повторяла каждый раз перед иконой Божией матери, стоя на коленях.
При этом, как ни странно, Мария не чувствовала неловкости. Ей просто казалось странным, что белый кот так пристально на неё смотрит и так внимательно её слушает.
Однажды, когда Мария пришла в храм в очередной раз, кота внутри не было.
Но стоило ей только встать на колени и начать молиться, как он тут же появился.
Прошел вдоль стены, запрыгнул на лавочку и, как и раньше, не сводил с Марии глаз.
— Странный ты какой-то… — прошептала Мария, вставая с колен.
И в тот же самый момент ей вдруг так захотелось погладить этого кота, но помня слова женщины, она решила, что лучше не портить отношения с Тихоном.
Пусть всё остается как есть.
Если этот кот привык держаться от людей подальше, значит, ему так лучше. Значит, люди действительно в свое время сделали ему очень больно.
Поэтому Мария не стала подходить к коту — на просто улыбнулась ему и вышла из храма.
*****
Операцию назначили на середину сентября. Настю увезли в операционную рано утром, а Мария осталась в коридоре.
Она то сидела, то вставала и ходила вперед-назад, то снова садилась, сжимая в руках детскую заколку, которую случайно положила в карман. А может, и не случайно…
Когда хирург наконец вышел, Мария тут же подбежала к нему, чтобы узнать, как всё прошло.
— Всё прошло нормально, — сказал врач. — Теперь главное — восстановление.
— Доктор, моя дочь… она будет видеть лучше?
— Пока рано еще что-то говорить. Подождём.
«Опять это слово — подождём… — тяжело вздохнула Мария. — Ну сколько уже можно ждать?»
На следующий день Насте сняли повязку, объяснили Марии, что надо делать, назначили реабилитацию и всё… Никакой конкретики. О том, будет ли Настя видеть лучше или нет, врач старался не говорить. Наверное, потому что он не хотел Марии давать ложных надежд.
Перво время Настя жаловалась на яркий свет, очень быстро уставала, глаза постоянно слезились.
Мария капала лекарства по часам, следила за тем, чтобы дочь не тёрла глаза, надевала Насте защитные пластиковые щитки по ночам, и выполняла другие рекомендации врача.
Иногда Марии казалось, что дочь стала смотреть внимательнее. Иногда — что всё осталось по‑прежнему.
— Настенька, скажи, ты стала видеть лучше? — каждый день спрашивала у неё Мария.
— Не знаю… — отвечала дочь. — Наверное… нет.
Через неделю, когда дочке стало полегче, Мария взяла её за руку и спросила:
— Настенька, хочешь съездить со мной в одно место? Я думаю, что тебе стоит там побывать.
— В парк? — оживилась девочка.
— Нет, не в парк. В храм.
Настя подумала и кивнула.
*****
В храме было почти пусто.
Девочка держалась за мамину руку и шла осторожно, чуть наклонив голову, как делала всегда, когда пыталась рассмотреть окружающий её мир.
Мария, как обычно, поздоровалась с женщиной, которая, казалось, никогда не покидала стены этого храма, поставила свечку за здравие, потом подошла к иконе Божией матери, встала на колени и стала что-то еле слышно шептать.
Настя тем временем стояла рядом с мамой и вертела головой. Она никак не могла избавиться от ощущения, что на неё кто-то пристально смотрит.
— Что такое Настя? — спросила Мария, заметив, что дочь не стоит спокойно, а смотрит по сторонам.
— Мне кажется, что на меня кто-то смотрит… Мам, здесь еще есть люди?
— Нет, доченька, кроме нас, людей тут нет.
Людей действительно не было.
Женщина, которая следила за подсвечниками, ушла в церковную лавку, которая была при входе в храм.
- Хотя… — Мария повернула голову и посмотрела в дальний угол помещения, где на лавочке сидел белый кот. — Мне кажется, я знаю, кто на тебя смотрит.
— Кто? Бог?
Мария немного опешила, не ожидая от дочери такого вопроса. А потом улыбнулась:
— Конечно, Бог смотрит на тебя, моя хорошая. Но еще… еще на тебя смотрит белый кот, который сидит на лавочке. Это храмовый кот, он тут уже год живет.

Шабака-барабака

«Фу! Это не собака, а недоразумение какое-то. Мелкая, костлявая. Наступишь и не заметишь. И название точное – чихуахуа, как будто чихнул».
Матвей с недоумением смотрел на маленького песика, которого дочка выбрала в приюте для животных. Собаку Веруська просила долго, но Матвей с женой поставили условие, что питомца дочь сможет взять только когда ей исполнится 13 и это будет на её ответственности: выгуливать, кормить и к ветеринару водить самой.
Дочь была на все согласна, год закончила на пятерки, и на день рождения всё семейство торжественно отправилось в приют для животных. Вера сказала, что не хочет породистую собаку, от заводчиков, а лучше выбрать из тех, кто уже в жизни настрадался: брошенных, никому не нужных. Это решение Матвей одобрил. Она сам помнил из детства, как бывают преданны дворняги.
У его друга Серёги в детстве был пес – смесь бульдога с носорогом. Серёга нашел этого пса в заброшенном доме. Долго прикармливал, а потом притащил блохастика домой со слезами на глазах. Сердце матери растаяло, она разрешила сыну оставить лохматого друга. И это было лучшее решение – с той поры Серёга стал серьезней и ответственней, каждый день гулял с Рэксом во дворе, учил его разным командам. Рэкс влюблёнными глазами смотрел на хозяина, не отходил от него на шаг. Все мальчишки завидовали Серёге, мечтали о таком же верном друге, но родители были непреклонны: собакам не место в городской квартире.
Так, с мечтой о собаке, Матвей жил до сорока лет. И была вроде возможность завести животное, но всё некогда: работа, забота, дочка появилась. Где найти время для собаки? Желание дочери он одобрял, но втайне мечтал, что этот пес будет и его собакой. Мечтал о большом собакене, овчарке или ротвейлере. Чтоб был защитник, серьезный пес.
Но не это недоразумение! Нет-нет-нет. Он никогда не выйдет с этой мелочью во двор. Слон и моська. Это же смешно, перед голубями стыдно.
Мальчика чихуашку Вера увидела сразу и влюбилась. Хозяин приюта сказал, что это не совсем породистый пёсик, выбраковка. Заводчики сдали весь приплод в приют, мол стыдно таких продавать. Сами, правда, заплатили за корм и передержку. Троих милашек сразу разобрали, а этот остался. Слабенький, вечно дрожит и глаза грустные. А вот Вере понравился. Она как увидела этого недокормыша, так и сказала – это он!
Чихуашку Вера назвала Борькой. А, тиская его за вялые ушки, ласково шепелявила «Шабака-барабака». Матвей удивлялся, откуда у дочери такая ответственность взялась: она несколько раз в день ходила гулять с малышом, подтирала за ним дома лужи, из карманных денег отдавала родителям за погрызенные шнуры и домашние тапочки. Вера запоем перечитывала книги и сайты по воспитанию и дрессировке собак, и Борька уже через пару месяцев понимал команды «Рядом», «сидеть» и «фу». Последняя команда самая нужная оказалась. Борька был любопытный и бесстрашный, лез, куда не нужно, гонялся за кошками и приносил грязные кости. Но, услышав строгое «фу» от хозяйки, делался шелковый, прижимал уши и виновато поглядывал на неё черными глазками.
Матвей делал вид, что чихуащка ему не нравится. Ворчал, когда не находил в комнате свои тапки, когда это мелкое недоразумение лезло к нему в кресло. Но, что греха таить, Борька ему начинал нравиться. Он даже улыбался, когда пёсик танцевал, подпрыгивая за любимым лакомством, когда бежал по парку, гоняясь за бабочками.
Однажды из окна квартиры Матвей увидел такую картину. Вера выгуливала Борьку в парке у дома, бросала ему веточки. И тут на дорожку вышла тётка с огромным псом. Кажется, это был бульдог. Вера как раз замахивалась, чтобы кинуть очередную ветку Борьке, и тут бульдог начал вырываться с поводка с громким лаем. Вера испугалась, упала в траву. Матвей тут же вылетел из квартиры, чтобы защитить дочь. И успел только под конец разборки.
Храбрый Борька вылетел из кустов, как пес из преиспедней: с грозным рыком и лаем он рвался защитить Веру. Бульдог отпрянул, и задом-задом отполз за свою хозяйку. Вера сидела в траве и плакала, и Матвей успел подхватить маленького защитника в последний момент, прежде чем он разорвет обидчика, как тузик грелку.
Тётка с бульдогом поспешили убраться из парка, а верный Борька долго утешал хозяйку, вылизывая её слёзы, крутясь в руках, как бы говоря: «Ну, ты чего, я же всё разрешил! Вон как этот дурак испугался! Я с тобой!»
После этого Борька стал любимцем в семье. И уже сам Матвей ласково трепал его за уши, и жена умильно смотрела на игры дочери с пёсиком. Ему доставались самые лакомые кусочки со стола, его проделки снимали на видео, делились фотками в соцсетях. Борьке разрешали сидеть на кресле и даже спать в ногах у Веры. Матвей уже не представлял, как это, жить без собаки. Ну и пусть мелкий, зато настоящий член семьи!
Прошло пять лет. Вера закончила школу и поступила в ВУЗ. Вот только универ, куда она поступила, был в другом городе. Сколько слёз было пролито, когда она прощалась с Борькой. А он сидел с грустными глазами, понимая, что его любимая хозяйка уезжает. Вера обещала приезжать как можно чаще, и каждый день, болтая по видеосвязи, ласково разговаривала со своей Шабакой-барабакой. Борька всегда ждал этих звонков, но после них лежал вяло на кровати любимой хозяйки, грустно вздыхал и отказывался от вкусняшек.
У Матвея сердце кровью обливалось, когда он видел потухший взгляд малыша. И тогда он брал шлейку и звал Борьку гулять. Только в эти моменты хвостик чихуашки начинал понемногу шевелиться. Но всё равно, это уже не был тот смешной и задорный Борька, разгоняющий голубей по парку.
Они шли по засыпанным желтыми листьями дорожкам, как слон и моська – крупный мужик и мелкая собачка рядом. Борька просто семенил рядом с хозяином, делал свои собачьи дела в кустах, а потом смотрел на Матвея: «Может уже домой, а?» И они возвращались домой…

Незваный гость

— Андрюха, только не говори, что ты волнуешься, — улыбнулся свидетель, поправляя на женихе галстук.
— Не скажу.
— Правильно, не надо — это лишнее. Потому что по тебе и так видно, что волнуешься.
Андрей рассмеялся, хотя смех получился каким-то неровным. Он посмотрел в большое зеркало, висевшее в комнате для молодожёнов, поправил лацкан пиджака и неожиданно спросил:
— Как думаешь, Серёга… Всё нормально пройдёт?
— Думаю, что да. А если невеста не передумает выходить за тебя, то вообще идеально.
— Очень смешно.
— А что ты хотел? В такой день без шуток нельзя. Это же всё-таки свадьба, а не…
— Всё, не продолжай. Я понял.
Свидетель улыбнулся, потом хлопнул Андрея по плечу и вышел проверить, не пора ли им уже идти.
Жених остался один.
Он медленно выдохнул. Всё вокруг выглядело так, словно праздник уже начался: в зале слышалась музыка и громкие голоса.
Он даже слышал, как щелкали фотоаппараты в руках свадебных фотографов. Андрей улыбнулся — еще немного, и он станет самым счастливым человеком на свете.
Хотя, по правде говоря, он и так уже счастлив.
А штамп в паспорте был всего лишь формальностью.
А ведь ещё каких-то восемь месяцев назад Андрей не поверил бы, что всё это происходит именно с ним.
Когда он познакомился с Аней, свадьба вообще не входила в его планы.
После неудачных прошлых отношений он долго убеждал себя, что настоящей любви нет и быть не может, а счастливые семьи существуют только на фотографиях.
Но Аня сумела его убедить в обратном, хоть ничего ему и не доказывала.
Она просто появилась в его жизни. Сначала как коллега. Потом как человек, с которым неожиданно хотелось обсуждать всё на свете — от цен на картошку до любимых книг.
А однажды Андрей поймал себя на мысли, что уже не представляет свою жизнь без неё.
И тогда всё стало очень просто.
Он просто сделал ей предложение, а она — просто взяла и… сказала ему «Да».
Наверное, именно так и бывает, когда встречаешь своего человека. Дверь снова открылась.
— Андрюш, можно? — осторожно заглянула мама.
— Конечно.
Она подошла, поправила ему воротник, хотя тот и без того был идеально ровным, внимательно посмотрела на сына и неожиданно прослезилась.
— Мам… Ну чего ты?
— Всё-всё, Андрюш… Это я так, — она улыбнулась. — Просто ты сегодня у меня какой-то совсем взрослый.
— Поздновато заметила, — засмеялся Андрей, крепко обнимая мать и целуя её в щеку.
— Да, поздновато. Наверное, потому что для матери дети всегда остаются детьми.
И в этот самый момент за дверью послышались чьи-то торопливые шаги, а затем дверь слегка приоткрылась и в узкую щель протиснулось радостное Серёгино лицо.
— Ну что жених, если еще не передумал навсегда прощаться с холостяцкой жизнью, то давай на выход. Следующие вы с Аней идёте.
*****
Ресторан находился почти на окраине города, рядом с городским парком, где росли огромные липы.
Летом здесь всегда было чуть прохладнее, чем в центре, поэтому многие молодожены выбирали для проведения неофициальной части торжества именно это место.
Возле входа уже выстроились гости. Дети, громко смеясь, носились между взрослыми.
И только одна женщина стояла чуть поодаль от приглашенных на свадьбу гостей.
В отличие от них, её никто не приглашал.
Она ни с кем не разговаривала и старалась лишний раз не привлекать к себе внимание.
О том, что свою свадьбу Андрей будет отмечать именно здесь, она узнала от общих знакомых.
В руках у неё был небольшой букет белых роз. Она то крепче сжимала его, то ослабляла пальцы. Несколько раз ей хотелось развернуться и уйти отсюда.
Лена даже сделала уже несколько шагов, но в последний момент она вдруг остановилась.
«Нет, пожалуй, всё-таки останусь. Просто посмотрю на него, — растерянно пробормотала она. — Поздравлю. Это ведь не преступление…» Она сильнее сжала букет и, спрятавшись за деревом, стала ждать, когда приедут молодожены. Хотя прекрасно понимала, что никто не ждёт её здесь.
Когда-то Лена была уверена, что именно она будет стоять рядом с Андреем в этот день.
Но жизнь, как это часто бывает, решила иначе. Они расстались еще восемь месяцев назад.
Точнее — Андрей просто сказал ей, что устал от её бесконечных скандалов и ушел.
Сегодня же Лена не собиралась устраивать скандал и портить настроение Андрею с его новой женой. Во всяком случае, она так думала, когда ехала сюда.
Но чем ближе становился момент встречи, тем сильнее внутри поднималась странная смесь обиды, ревности и какой-то детской надежды, что ещё можно всё изменить.
Из дверей ресторана вышел ведущий. Весёлый, громкий, с улыбкой до ушей. Он вел себя так, как и должен вести себя человек, которому категорически запрещено грустить.
Наоборот, своими острыми фразами и шутками он должен поднимать всем настроение.
Тамада хлопнул в ладоши.
— Ну что, гости мои дорогие, готовы встречать молодоженов? Они должны подъехать с минуты на минуту.
Все дружно повернули свои головы и стали высматривать машину. Лена тоже посмотрела в ту сторону.
Если бы кто-то сейчас внимательно наблюдал за ней, то заметил, как сильно она нервничает.
И это неудивительно, потому что с минуты на минуту она, наконец, увидит человека, которого она когда-то очень любила. Хотя почему любила? Она до сих пор его любит.
Вот только на эту странную женщину с букетом белых роз никто не обращал никакого внимания.
И совершенно никто не заметил, что в это самое время возле служебного входа ресторана под старой деревянной лавкой лениво открыл один глаз уличный кот.
Он сладко зевнул, потянулся так старательно, словно всю ночь разгружал вагоны, прислушался к доносившейся музыке и громким голосам, после чего недовольно дёрнул хвостом.
«Опять свадьба, — словно говорил весь его вид. — Значит, поспать спокойно сегодня не дадут».
Хотя в тот же самый момент кот подумал и о том, что грех, наверное, ему спать, когда в воздухе так вкусно пахнет едой. Поэтому уже спустя секунду он вылез из-под лавочки, после чего медленно направился к служебному входу.

Кот четыре месяца ждал хозяина на остановке

Нет, ну вы представьте себе: сидит на лавочке кот — рыжий, нахальный с виду, с белой манишкой на груди — и смотрит на дорогу. Не на голубей, не на прохожих, а именно на дорогу, серьезно, будто ждет свой личный автобус. Я заметила его в понедельник утром и сразу, вот прямо нутром, поняла: он здесь не случайно.
Люди проходили мимо, кто-то наклонялся погладить, а он даже ухом не вел. Сидел и глядел вдаль, и в его желтых, нахальных глазах было что-то такое, от чего я остановилась и забыла, что опаздываю.
На эту остановку я ездила всего вторую неделю. Жизнь моя к тому моменту, мягко говоря, перевернулась. Костя ушел — ну, как ушел, собрал чемодан и ушел, вот так просто, после двенадцати лет. Я, конечно, поревела, потом взяла себя в руки и продала нашу квартиру в центре. Зачем мне одной три комнаты, где все напоминает о нем?
Переехала на окраину, в тихий район с липами и старыми пятиэтажками, где по утрам пахнет сырой землей и чьей-то выпечкой из первого этажа.
Мне было пятьдесят три, я работала редактором в небольшом издательстве, дети давно выросли — сын в Казани, дочь укатила в Прагу. Осталась одна. Казалось бы, ну привыкнешь, все привыкают. Я почти привыкла. Но кот на остановке что-то во мне задел, какую-то спрятанную струну.