Иван Серховец

Ноябрь 1941 года. Немецкие танки стоят у Красной Поляны. До Кремля — меньше тридцати километров. Маленков, Каганович и Берия в один голос уговаривают Сталина бежать в Куйбышев. И только один человек в зале говорит «нет». Не маршал. Не нарком обороны. Интендант. Его имя — Андрей Хрулёв. Большинство людей, называющих себя знатоками Второй мировой, не слышали его никогда. А между тем именно он — один из тех, без кого победа могла бы выглядеть совсем иначе. Или не случиться вовсе. Я давно заметила одну странную вещь в том, как мы рассказываем историю войны. Мы помним Жукова. Помним Рокоссовского. Помним тех, кто держал пистолет или командовал атакой. Но война — это ещё и 12 миллионов тонн грузов, доставленных на фронт ежемесячно. Это хлеб в блокадном Ленинграде, снаряды под Сталинградом, сапоги в ноябрьской грязи. Без этого никакой гений командования не стоит ломаного гроша. Хрулёв знал это раньше всех. Когда его в 1940 году назначили возглавить Главное интендантское управление Красной ар