Жизненные истории

🍕«Сынок, твоя истеричка выставила нас за порог!» — визжала свекровь. 〰🐷🐁

– Мам, ты чего? – Лиля звякала посудой, убирала кастрюльки, – Какой Андрюха? У Андрюха через две недели свадьба. Он на Аньке Веденеевой женится. – На Веденеевой? – ахнула Валентина и взмахнула руками, – Так ведь ты ему нравилась..., – сердце разрывалось от обиды. – Господи! Когда это было-то? Мы не ходили даже... Мам, у меня Павлик. Он лучше в сто раз... Валентина ничего не сказала, но, взглянув на мать, дочь поняла – с этим она никогда не согласится. Хотя бы потому, что Андрюха был виднее, чем худощавый кучерявый ее кавалер, потому что Андрюха был местным, а ещё потому, что женится он на дочке Катерины Веденеевой. С Катериной мать когда-то вместе работала в детсадовской столовой, соперничала с ней, поучала жизни. Детсад их давно закрыли, а вот какое-то соперничество и нездоровое приглядывание за жизнью Веденеевых у матери осталось. Аня, дочка Катерины, была чуть младше Лили. Валентине все время казалась она невзрачной, чрезмерно худой и какой-то "непростиранной" – как выражалась она. В общем, с Лилей она не шла ни в какое сравнение. О том, что дочка, живущая в общежитии колледжа, привезет для знакомства своего парня, Валентина знала заранее. И фотографии видела, чего уж там – не понравился. Но решила – может в жизни получше будет. Перед приездом гостя усердствовала – перемыла, перескоблила всё и в доме и во дворе. Перестирала ковры, намыла окна, наготовила... Дети приехали. Павел нехорош – кучерявый, как Пушкин, носатый и угловатый. Лилька им командует, а он подчиняется, как будто и не мужик вовсе. – Ешь борщ-то! – командует она, и он наклоняется на тарелкой, ест как-то часто, прихлебывая, поглядывая на Лильку немного виновато. Сердце Валентины переворачивается, она чувствует это физически, силой волей держит она приветливое лицо, а вот ноги подкашиваются. – Лиль, курицу-то достань из духовки, выложи, что ль, на тарелку, – пропадает даже у Валентины желание блюсти стол, как положено. Вспоминает Валентина разговор с отцом Андрея Прохорова, с директором их сельхозпредприятия. Гуляли они тогда на свадьбе у общих знакомых – Мироновых. – А что, Валентина, отдашь свою Лильку за моего Андрюху? – Ой, не обещаю, Егор Иванович, не обещаю. Одна она у меня, хочется выучить, а то будет, как я – тетеря темная. – Ну, какая ж ты тетеря. Вон на пекарне какие пироги печешь, знать и дочка – хозяйкой будет. – Рано ей ещё об этом думать, рано. Пускай поучится. – В мать пошла, – Иваныч смотрел на Лильку, – Косы помню твои русые. Такие ж густые по спине лежали. Валентина тогда чуть не прослезилась. Да – косы свои дочке она с лихвой передала. Да, в общем-то, как и всю жизнь свою – дочка и была ее жизненной целью, смыслом и надеждою. Муж от Валентины ушел лет двадцать назад. Просто уехал на вахту, да и не вернулся. Написал просто, что нет у него никакого желания возвращаться, потому как дома не видит он ничего, кроме склочности тещи да жены. Мать Валентины, старая Клавдия, до самой смерти не могла простить слова эти зятю – все лучшее для него, а он – неблагодарный. Лучше б уж не писал ничего, просто бросил, да и с концами. Тогда, на свадьбе Мироновых, казалось Валентине, что Лилька в городе получше себе кавалера найдет. Представлялся будущий зять взрослым, обеспеченным, таким, которому и отдать дочь не страшно, таким, которому и сама Валентина, ее дом, хозяйство будут очень важны. Этакий новый хозяин, плечо и для дочки, и для нее самой. И вот привезла она это недоразумение ... Да ещё и не городской вовсе, а тоже из области, из большой семьи, с уже престарелыми родителями. И помощи ждать неоткуда. Хоть получал парень высшее образование, но не впечатлил совсем. А Веденеевы с Прохоровыми роднятся. Это обстоятельство ещё больше усугубляло мысли о неправильном выборе дочки. То-то говорили недавно в пекарне, что директор дом новый строит. Вон оно что... – Ир, привет! – звонила она единственной своей подруге, – Горе у меня, Ирочка, ох горе..., – плакала, рассказывая о кавалере дочери. И такая обида взяла Валентину, такое негодование, что ночи она перестала спать. Лилька! Лилька – красавица и умница, совершает большую ошибку. Надо, надо ее вразумить! До следующего приезда дочери Валентина только и занималась тем, что обдумывала методы вразумления. Тесто ль в пекарне замешивает – губами шевелит, речь-обращение к дочке репетирует, продает ли хлеб свежий – доводы строит, разговор их представляет. И чем больше проговаривала она разговор с Лилей, тем больше сама себя убеждала – ошибается дочь, нельзя за него замуж идти. Лиля приехала и все вымученные стройные подготовленные доводы разлетелись на мелкие осколки, ударившись об одну фразу дочери: – Мам, беременная я. Казалось, добила окончательно. Но, погоревав, Валентина совсем скоро перестроилась. Может быть имелась в Валентине та особенная гордость, которая никак не позволяла опускать руки. "Не хуже других" – ради этого она была готова пойти на многое, чтоб не хуже, чем другие жила ее дочка. – Приезжай, Ириш, на свадьбу. Замуж выдаю. Да. Надеюсь не хуже будут жить, чем другие. Ох, надеюсь, Ирочка, – звонила подруге. Техникум летом Лиля закончила. Свадьбу сыграли по всем канонам – хорошую. С машинами, с рестораном. Родители жениха, шокированные ценами и запросами новой своей родственницы, тоже в расходах участвовали, но все равно большую часть пришлось оплатить Валентине. Взяла она и в долг у семьи брата. Они уже решили – после учебы дети будут жить в их доме, а Валентина переедет в старую избу, доставшуюся ей от матери. Изба стояла на этой же улице, через дорогу, была стара, нужны были деньги для ее ремонта, но Валентина так решила – лишь бы дети жили хорошо, а уж она и потерпит, и поможет. Тем более скоро родится внук. Сердце обливалось завистью, когда проходила мимо новостройки Прохоровых. Домина! Сейчас бы Лилька тут жила, а теперь она с мужем обитает в их, хоть и добротном, но старом доме... Да ещё и с этим Пашей – никчёмным зятем. Зять сказал, что работа в городе у него уже есть, будет ездить, хоть учебу не окончил еще. Но что за работа, Валентина так и не поняла. Ерунда какая-то – за компьютером сидеть, в экран глядеть – много ль заработаешь. Она вообще не могла представить, что такой вот невзрачный, подчиняющийся ее дочери тип, может содержать семью. Надеялась, что вскоре и дочь в этом убедится. Лиля тоже устроилась в магазин, но временно, только ради того, чтоб уйти вскоре в декрет. Профессиональная повариха и пекарь Валентина взвалила на себя кормление молодой семьи. Каждый день носила молодым продукты, выпечку и кастрюльки с приготовленным. А когда молодые появлялись с работы, командовала: – Та-ак, перекусили. Теперь Лилька на огород марш – морковь заросла, а ты на поливку, да замок глянь в сарае – заедает. Молодые переглядывались и шли выполнять задания матери. Потом она выходила, проверяла исполнение и приказывала опять: – Накрыла, идите есть ... – Мам, может мы сами уже поужинаем? – Так посуду мне ещё забрать надо. Гонишь что ли мать-то? Уж и поужинать вместе не хочешь? Я готовила, старалась... – Да что ты, мам, не гоню... Вместе так вместе. – А ты халат-то поди поменяй, старый он линялый весь. Марш-ка, переоденься, не позорься. Валентине совсем не казалось, что она тут, у молодых, часто. Она же не весь день у них. Хватает им время, когда на работе она, или у себя – в доме матери. Совсем немного навещает-то. А за хозяйством в этом доме – ее долг следить. Не может же она запустить его, когда столько лет вела. А молодым разве доверишь? Приходят – и к телевизору. Вообще дел не видят. Особенно зять. Сразу видно – лентяй. Всё бы и сидел за своим компьютером – бездельничал. А вот когда родился внук, Валентина практически переехала назад к себе в дом. Роды у Лили были тяжёлые, первое время мать велела ей лежать, хоть врачи и не настаивали на этом. Но лучше ведь перестраховаться... Она открывала зятю дверь с ребенком на руках. – Ступай, курям дай, а потом ко мне сходи, моим тоже дай, да и почисти клеть. У Антошки животик крутит, не могу оставить. А уж потом и поужинаешь. – Может я с Антошкой, а Вы пойдете..., – несмело предлагал Павел. – Да какое там, разе ты справишься... Я то укропную ему, то пеленочку теплую на животик... Иди уже. Ребенок ведь, мужику разве справиться. Встретилась с Катериной Веденеевой. Она тоже стала бабушкой маленького внука. Обычный разговор молодых бабушек: а у нас, а наш... – А прививки Вы какие делали? – заинтересовано спрашивала Валентина. – Прививки? Ох, не знаю я. Это у родителей надо спросить, я как-то не вникала. Валентина рассталась с Катериной, и все удивлялась – это что ж она за бабка такая, что не знает прививок внука! А однажды поздней осенью прибежала она вечером к молодым с новым лекарством для внука. Лиля на кухне суетится, а Павел за компьютером сидит – на плече у него Антошка спит. Да так неудобно лежит, перегнувшись. Зашипела Валентина – разве можно так с больным ребенком, да ещё и перед экраном... Схватила Антошку, тот проснулся, расплакался. Павел хотел ребенка забрать, но Валентина отворачивалась, уходила от зятя, не отдавала. – Мам, прекрати! Что за истерика! Спал себе ребенок, а ты... – Спал? Как спал-то? Вверх ногами! Нормально это? Ума у вас у обоих нет! Угробите мне дитя! – Это наше дитя! Ты не помнишь? – Ваше? А я, значит, ни при чем, да? Вроде как и не бабушка! Я ли для Вас не стараюсь, я ли не помогаю.... Они поссорились. Валентина ушла в слезах, со звоном лязгнула щеколда. В тот вечер она была расстроена невероятно. Пришла домой – расплакалась. Заслужила ли она такое отношение? И почему молодежь такая неблагодарная! Да и внука жаль – ведь испортят мальчонку... Наутро позвонила Лиля, просила не расстраиваться. Они опять поспорили, но до ссоры не дошло. – Мам, если не нужна нам, к примеру, сегодня помощь, зачем ты ее навязываешь. – Так что ж плохого-то в моей помощи? Что плохого, если пирогов напеку и принесу? С Антошкой посижу... – Слишком много тебя, мам, понимаешь... Валентина не понимала. Чуток убавила свое присутствие в доме молодых, но хозяйкой там себя по-прежнему считала. И вот однажды, когда уж задували холодные осенние ветра, пришла в дом к молодым. Лиля с Антошкой укатили в гости к подруге. Валентина пришла проведать кур – на зятя она не надеялась. И вдруг увидела, что на веранде выехала рама, которая изначально была поставлена неправильно, и за которой всегда нужно было следить. Она вошла в дом, обнаружила зятя за компьютером и крикнула со злобой: – Па-аш! Паша! Как так можно! У вас рама вот-вот выпадет, а ты сидишь и в ус не дуешь. Пошли скорей, там подержать надо, поправим. Павел даже головы не повернул, как сидел к ней спиной, так и остался сидеть. – Ты что? Ты оглох? – и тут она увидела, что зять сидит в наушниках. Валентина быстро подошла, потянула один наушник, повторила: – Рама там падает, сударь! Пошли поправим... Он растерянно посмотрел на нее и ответил спокойно: – Я не могу сейчас, работаю! – Что? Что ты говоришь? Говорю, рама падает, – она опять сдвинула его наушник. – Не трогайте меня! – взвился Павел, выкрикнул, – И отойдите прочь! Вы мешаете! Валентина аж отпрыгнула. Такого от зятя она не ожидала. Вот тебе и тихоня. Зять опять сидел, внимательно глядя на экран. А как же рама? Рама же выпадет, чуть ветер и... Валентина вышла на веранду и тут увидела за изгородью группу парней. Был среди них и Андрей Прохоров. Позвала. – Сейчас, тетя Валь! Парни быстро исправили ситуацию. – А чего зять, тёть Валь? – Андрей видел через окно сидящего за компьютером Павла, – Нет сил помочь теще? – Нет, Андрюшенька! – Валентина была злая на зятя, – Он у нас особенный, ему не до хозяйства. И на тещу ему наплевать, и на жену... А в голове мысли – вот такого бы, как ты, зятя. Вот уж точно бы общий язык нашла. Она присела на веранде, горестно вздыхая. Не повезло ее Лилечке, ох, не повезло. И за что такое счастье Анька, дочка Катеринина, заслужила? Ведь небо и земля с ее дочкой, коль сравнить! А недавно встретила ее, Аньку-то, в магазине. Расцвела. Всё такая же худенькая, джинсики в обтяг, волосы красиво покрашены, коляска современная. Вот что значит – с мужем повезло. Валентина зло посмотрела сквозь стекло окна на сутулую, согнувшуюся к экрану фигуру своего зятя. Глаза вспыхнули злобой. Из-за него всё. Всё из-за него! Вдвоем бы с дочкой им жить – вот бы красота! Лилька б пусть работала, а она б с Антошкой... А через время: – Мам, что у нас за слухи по улице идут? – Какие слухи? – Валентина глядела испуганно, хотя уж и догадывалась о чём идёт речь. – Слухи, что все хозяйство в доме на тебе, а мы с Пашей – бездельники. Про Пашу и тебя вообще говорят, что вы – враги. Разве это так? – Да откуда ж мне знать? Я такого не говорила. А народу на роток не накинешь платок. Видят же, вот и говорят... – Видят? Что видят? – А то и видят, – занервничала Валентина, – Вон снегу намело, а кто гребёт? – Он гребёт? Когда заносы были, он же разгребал. – Ха. Вот в заносы погреб, да и всё. А сколько уж после заносов снега было? – Мам, так он приезжает с работы, а ты уж погребла... Он не успевает – Ой, нашли причину... Хотел бы, успел... – Значит, то, что снег он не гребёт, народ видит, а то, сколько за компом сидит, сколько там вкалывает – не видит. – Вкалывает! Ну, уж и словечко подыскала. Вкалывают в поле, или на заводе, а это – безделье. Лапшу на уши он тебе вешает, а ты не стряхиваешь, – Валентина усмехалась, – Лучше б чердачную дверь отремонтировал. Прошу прошу... Всё случилось крайне неожиданно. Вечером Валентина занесла сырники внуку, а Павла и его компьютера в доме нет. Опустел его стол. – А муж-то где? Уж не к зазнобе ли ушел? – шутила Валентина. А про себя думала – хорошо бы так. – Нет, мам, мы квартиру сняли на Елагинской улице. – Где? – Валентина задохнулась. – В городе, на Елагинской. Завтра и мы с Антошкой туда переезжаем. – Как это – вы? Да не пущу я вас никуда. Куда это ты внука от меня увозишь? А как же... , – по спокойному и серьезному взгляду дочери Валентина уже поняла – не шутит, – Лиль, ты с ума сошла! Да пусть он катится на все четыре стороны! А вы оставайтесь... Я же помогу. Я же... – Мам, мы б остались, если б ты сама всё не испортила. Это ведь ты виновата, что уезжаем мы. Невозможно нам рядом жить. Я и так, и так тебе втолковывала – но бесполезно всё. – Как это? Да что ты говоришь-то такое? Я ль не помогала? Уставала, как собака, все для вас! Лиля! – А может слишком много для нас, мам? Но Валентина не слышала. Она ходила по комнате, размышляла. – Ох, ты Господи! Господи! Чего удумали! Из родного дома! И кто вас гонит, а? Неужель на съёмном жилье лучше? А деньги? – она остановилась, как будто нашла выход, – А денег-то где возьмёте на жилье? Ведь я вас, считай, кормила... – Так мы не просили. Паша хорошо зарабатывает программированием, обработкой видео и фото...и ещё он многим занимается. Мы справимся, мам. – А Антошка? Как ты одна с ребенком-то? – Не одна. Вдвоем мы. Я хочу, чтоб у Антона отец был, а не только бабушка. Ты ж в руки сына Паше не даёшь. Вот мы и решили... – Лиля! Лилечка! Одумайся! Неужели мать хуже поможет, чем такой, как твой безрукий Паша, неужели? – Валентина кричала, искала доводы, – На Елагинской говоришь? Это как туда ехать-то, на чем? А дом какой? – Мам! С нами туда переезжать не надо. В гости позовём, но, уж прости, без ночлегов – квартира маленькая. Переезжай обратно в дом. Нам он больше не нужен, – и быстро добавила, когда увидела глаза матери, – И не кричи больше, Антошку уже и так напугала. Это для Валентины стало ударом, ударом страшным. Осталась она одна. За окном валил снег, она тяжело ходила на работу, помаленьку топталась в одной избе, потом в другой. Тоскливо наблюдала жизнь за окном, то проедет кто, то соседка забренчит ведрами, то Катерина Веденеева прокатит своего внучка на санках. Она звонила подруге Ирине. – Я так и знала, что он дочь у меня заберёт, Ир. Материнское сердце чуяло – сразу он мне не понравился. Такой тихий негодяй. Звонила и Лиле: – Дочь, приехать, может? Помочь? – Нет, мам, мы справляемся. А на любую хоть небольшую жалобу дочери о трудностях причитала: – И что ты наделала! Зачем уехала? Такую ошибку совершила! Я б рядом-то была, помогла бы... Я ль не старалась, чтоб жили вы хорошо! Я ль – не помогала! Не зажигая огня, Валентина ночами от обиды плакала. Автор: Рассеянный хореограф.

Муж избил Олю и выкинул из машины посреди трассы в мороз. Узнав, что квартира при разводе не делится Снег валил с самого утра, тяжёлые, мокрые хлопья, которые не таяли, а налипали на асфальт, превращая трассу в скользкую ленту опасности. Оля смотрела в боковое окно их чёрного внедорожника, не видя ни падающего снега, ни мелькающих огней. Всё её внимание было поглощено ледяным комом в груди и тихим, монотонным голосом адвоката в трубке, зажатой в потной ладони. «Общая совместная собственность, приобретённая в браке, делится пополам, Ольга Михайловна. Да. Но квартира, купленная вашим супругом до регистрации брака, даже если вы в ней прописаны и прожили там семь лет, разделу не подлежит. Она останется за ним». Она медленно опустила телефон на колени. Семь лет. Семь лет она превращала эту бетонную коробку на окраине в дом: выбирала обои, шторы, часами выискивала на маркетплейсах идеальный торшер для угла у дивана. Семь лет она стирала, готовила, мирилась с его вечными друзьями, шумящими до трёх ночи, с его тяжёлым, ревнивым характером. И всё это – в чужой крепости. В его крепости. Теперь, когда карточный домик её брака рухнул после той ночи, когда он не пришёл домой, а наутро она нашла в его куртке чужую помаду и смс с сердечком, оказалось, что на улицу выйдет только она. Со своим скромным учительским окладом и чемоданом одежды. «Ну? Что твой кровопийца-адвокат наговорил?» – рывком перестроившись, спросил за рулём Сергей. Его крупное, когда-то казавшееся таким мужественным лицо, сейчас было искажено привычной усмешкой. Он знал. Знал ответ. И, кажется, уже предвкушал. Оля повернула к нему голову. Глаза её были сухими и очень большими на бледном лице. «Квартира твоя. Ты её купил до свадьбы. Мне не достанется ничего». Он не ответил, только сильнее сжал пальцы на руле. Мускулы на скуле заиграли... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

Он спал. Спокойно. Как будто всё идеально. И в этот момент у меня внутри что-то сжалось. Я соврала. Сказала, что срочно на работу. Он даже предложил отвезти… Но я отказалась. Мне сказали ехать одной. … Когда я зашла в ЗАГС — всё было не так, как вчера. Никакой музыки. Никаких улыбок. Только пустые коридоры и закрытые двери. Меня ждали в кабинете №12. Женщина открыла папку… и сказала фразу, от которой у меня подкосились ноги: — При проверке данных обнаружено серьёзное несоответствие… Я не сразу поняла. — Какое ещё несоответствие? Она посмотрела прямо мне в глаза и добавила: — Ваш муж... ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇

- Да ладно тебе! Подумаешь – свекровь! Не ты первая – не ты последняя! И я, и Ирка, вон, тоже боялись, когда замуж выходили. И ничего! Справились! Не так страшен черт, как его малюют! Что не так с твоей-то? Тьфу, ты! Она же тебе даже еще не свекровь даже! - Еще два дня свободы! Всего два, девочки! - Ася пригорюнилась. – Я так ждала свадьбы, а теперь уже ничего не хочу! - О, как! – Света толкнула в бок задремавшую было Ирину. – Ирка! Просыпайся! Нужен мозговой штурм! - Зачем? – потянулась Ирина, довольная уже тем, что близнецы не скачут на ее бедной больной голове, а мирно посапывают в своих кроватках под присмотром бабушки. Со своей свекровью Ира давно перестала выяснять отношения. Не очень-то получается ругаться, когда муж без конца на вахтах, а дома сразу двое не в меру шустрых ребятишек дошкольного возраста. - Аська в нервах! - Надо полечить? - Не поможет! Надо принимать меры второго порядка! - Десятого! – рассмеялась Ирина. – Что ты придумала?! Аська свою будущую родню видела ровно два раза. А уже такие выводы! Ась, ну неужели она настолько противная тетка? - Не знаю… - Так, ты воду тут не мути! – фыркнула Светлана. – Лучше принять превентивные меры, чем потом рыдать! Права я? - Ох, не знаю! Твои «меры» мне чуть семьи не стоили! Забыла?! Ты, конечно, у нас психолог с дипломом, но иногда советы твои, как бы это помягче сказать… Не в ту степь! Вот! Светка, угомонись! А ты, Аська, поспокойнее на все реагируй! Я тоже со свекровью ругалась. А теперь что? Лучше помощницы у меня нет! - Была бы твоя мама жива – ты бы к ней со всеми вопросами бегала! – ляпнула Светлана и тут же хлопнула себя ладошкой по губам. – Все! Девочки, мне хватит на сегодня! Я уже чушь какую-то несу! Ир, прости! - Проехали! – Ирина отвернулась на минутку, приводя лицо в порядок. Маму Ира потеряла не так давно и отчаянно скучала по той, что была ей не только матерью, но и самым близким другом. - Кстати, мамочка всегда говорила, что сначала надо миром. А ругаться – дело глупое. Тем более, с родственниками! - Твоя мама была самой мудрой женщиной на свете! – Светлана приобняла подругу. – А кто сказал, что мы будем ругаться? Мы будем отстаивать свои права и границы. - А их кто-то нарушал? – усмехнулась Ирина, но Света ее уже не слушала. У нее уже родился план по «спасению» любимой подруги от монстра под кодовым названием «свекровь обыкновенная». «Монстр» же о том, что ему предстоит, был ни сном, ни духом. В то время, как ее будущая невестка проводила с подругами свой девичник, Изольда Альбертовна, мать Асиного избранника, изводила цветочников, которые доставили в ресторан не те букеты, которые были заказаны. - Вы что?! Мне как потом перед девочкой оправдываться? Это же такой день! Ася хотела белые розы! А вы привезли… Розовые? Да еще самого странного оттенка! Что это за «бедро испуганной нимфы»?! Нет-нет! Это не годится! - Изочка, успокойся! – муж Изольды, Алексей Петрович, веселился, глядя, как жена грозной фурией носится по ресторану. – Тебе метелочку выдать? - Зачем? – озадачилась Изольда, притормозив на мгновение. - Ты же на каблуках! Ножки устанут! - Лешенька, милый, ты вспомнил Писание? - В смысле? Ты про жен, которых нужно держать за горлышко, как хрупкий сосуд? - Нет, я о том, что человек бессмертен, конечно, по сути своей, - мило улыбнулась мужу Изольда. – Но тело его бренно, а дни скоротечны… - Понял, понял! Молчу! – хохотал Алексей. - Вот так-то лучше! Цветы были заменены, все вопросы улажены, и Изольда отправилась к своему ювелиру, чтобы забрать подарок для будущей невестки и обручальные кольца для «детей». А невестка… Невестка жаловалась подругам на свою горькую долю. - Жить будем у родителей, девочки! Представляете, какой кошмар?! - Ты же говорила, что это временно, - пожала плечиком Ирина. – Пока ремонт в своей квартире не закончите. К тому же, у родителей Сашки твоего, пятикомнатная квартира. Как в лесу! Вы даже видеть друг друга не будете! - Да какая разница! Мне даже дня там хватит! - Слушай, ну что ты страдаешь?! - А что мне делать? - Хочешь, чтобы тебя вообще не трогали? – усмехнулась Светлана. - Хочу! - Тогда дверь в свою комнату открывай на любой стук только в нижнем белье, поняла? - Ох, Светка, ну ты и балда! – расхохоталась Ирина. – Что за детский сад?! - Это работает! Аська – попробуй! Поверь дипломированному психологу! - Ерунда какая-то! Но я попробую! Тут все средства хороши… Свадьба прошла так, как было задумано, и даже лучше. Изольда коршуном вилась над организаторами, официантами и гостями, стремясь к тому, чтобы все было идеально. Ася ее старания, конечно, не заметила, а потому и не оценила. У нее было куда больше проблем и вопросов в этот день, чем распознать в идеально выстроенном сценарии праздника такую мелочь, как внимание свекрови. Подарок она приняла с благодарностью, но девчонкам шепнула: - Она с ума сошла! Девочки, вы посмотрите, какие сережки! В таких же только во дворец! - Тебе не угодишь! – покачала головой Ирина, помогая Асе надеть подарок Изольды. – Боже! Мне бы такие бриллианты! - У тебя их уже два! – со смехом кивнула Ася на близнецов Ирины, которые носились по залу. – Я тоже таких хочу! - Ой! – Ирина рассмеялась. – Бойся своих желаний! Медовый месяц мелькнул, как будто его и не было. Ася с мужем, съездив в свадебное путешествие, вернулись в дом родителей, и тут-то новоиспеченная невестка вспомнила о совете Светланы. Решив, что надо ковать железо, пока оно горячо, на следующий же день после возвращения Ася решила применить на практике технику «укрощения свекрови». Изольда, которая перед ужином постучала в дверь комнаты сына, чтобы пригласить молодых к столу, прозрачному халатику Аси и почти невидимым кружевам, которые сложно было назвать трусами, не удивилась. Смерила невестку взглядом, улыбнулась нежно, и пропела: - Ужин на столе! Мы вас ждем. Ася почувствовала некоторую неловкость, но решила не сдавать позиций. - Мы скоро! Задержав мужа ровно на столько, насколько ей показалось нужным, Ася натянула джинсы и футболку и, с чувством честно выполненного долга перед вселенной, отправилась ужинать. Номер с халатиком она повторяла целую неделю, с удовольствием подмечая, как трогает уголки губ Изольды улыбка. Асе думалось, что совет Светланы работает. Но ровно до того момента, как Изольда вручила ей какой-то конверт. - Что это? – Ася покрутила в руках нарядную открытку, которую достала из конверта. - Сертификат, - Изольда впервые за неделю улыбнулась невестке широко и открыто. – Я заметила, Асенька, что у тебя всего один комплект красивого белья. А это не дело! У женщины должно быть много всяких таких штучек! Хозяйка салона – моя подруга. Лимита на покупки у тебя нет. Выберешь все, что понравится. - Вы… - Ася потеряла дар речи. - Ой, не благодари! Не стоит! Я это и для Саши тоже делаю. Мужчинам полезно смотреть на красивое. Изольда не стала дожидаться, пока Ася придет в себя. Помахала ручкой и удалилась на кухню. А Ася кинулась звонить подругам. Ей срочно понадобилась встреча с ними. - Нет, ну вы подумайте! – Светлана восхищенно прищелкнула языком. – Мне нравится эта женщина! Гений и злодейство! Каково, а?! - И в чем ты злодейство углядела? – Ирина, блаженствуя с чашкой кофе наперевес, усмехнулась. – По-моему, пока тут только гений! - То ли еще будет! Переходим к следующей стадии укрощения! - А может не надо? – робко заикнулась Ася. – Девочки, вы бы видели, какое там белье! Умереть – не встать! Я, конечно, наглеть не стала. Очень уж дорого. Но два комплекта себе купила. Сашка чуть с ума не сошел, когда увидел эту красоту! - Я же говорю – гений! – Ирина зажмурилась от удовольствия, сделав глоток из своей чашки. – Светка, а что тебе еще надо? По-моему, Аське повезло! Адекватная свекровь – счастье в семье! Ты посмотри, как она реагирует на Аськины выходки! - Насчет адекватности, я бы не торопилась, - Светлана подняла глаза к потолку, поразмышляла немного, и захлопала в ладоши. – А ее выходки тебя не смущают? Это додуматься! Нет, девочки! Мы должны ее переиграть… О! Придумала! - Что ты придумала, креативная наша? - Нужно немного потоптаться по ее территории! – подняв кверху пальчик с безупречным маникюром глубокомысленно изрекла Светлана. - Зачем это? – озадачилась Ирина. - Это и будет проверка на ее адекватность. Мы же должны узнать, что Аськиной свекрови дороже – семья или материальные ценности? - Предлагаешь Аське потерять свои бриллианты? - Я против! – тут же встряла в разговор подруг Ася. – Они мне уже нравятся! - Ну еще бы! – хмыкнула Светлана. – Нет! Мы грохнем любимую вазочку твоей свекрови. Вот! - У нее нет любимой вазочки. - А что есть? - Мамин сервиз. Ну, в смысле, сервиз ее мамы! Он какой-то жутко дорогой и страшно ценный! Это мне Сашка сказал. - Вот и займись! Весь колотить не стоит. А пару тарелочек – вполне. Возможность опробовать на практике совет подруги представилась Асе довольно скоро. Юбилей Алексея Петровича решено было отмечать не в ресторане, а дома. - Асенька, неси вот эти тарелки на стол. А я сейчас утку достану из духовки и помогу тебе, - Изольда вручила невестке стопку тарелок и занялась было уткой, когда услышала звон. Утомленная утка осталась в духовке, а Изольда понеслась в столовую. - Что случилось?! Ася с интересов взирала на осколки разбитой тарелки. - Я нечаянно… - Да я так и поняла, - Изольда присела на корточки, собирая осколки. – Кузнецов… - Что? – не поняла Ася. - Сервиз этот – кузнецовский фарфор. Он еще прабабке моей принадлежал. Видишь клеймо? – Изольда подняла с пола очередной осколок. - Надо же! А я думала – ничего особенного! Мне не понравился. Просто белые тарелочки. Очень дорогой? - Да… Очень… - Изольда вздохнула. – Как память… Я думала его тебе передать. Но раз он тебе не нравится – отдам его племяннице. Ася открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Что тут скажешь? Сама виновата. Вечером она поискала в интернете похожую тарелку, и ахнула. - Почему она такая дорогая?! – возмутилась Ася, показывая мужу картинку на сайте. - А ты думала! Мама этот сервиз, как зеницу ока берегла! - Она сказала, что отдаст его своей племяннице… - Так он же тебе не нравится? – усмехнулся Александр. Ася шмыгнула носом. - Ну я же не знала, что он такой дорогой… - А разве его ценность в этом, Асенька? – Саша обнял жену. – Этот сервиз подарили на свадьбу моей прабабушке. Он пережил две войны и один пожар. Да и то, потому, что бабуля первой вынесла из дома мою маму, а потом коробку с сервизом. Забыв про мужа. - Как это?! – невольно рассмеялась Ася. - А вот так! Решила, что он не маленький и сам о себе позаботится! Дед ей потом еще много лет напоминал о том, что она его на сервиз променяла. Они прожили вместе больше полувека. Бабушка ушла за дедом через три дня после того, как его не стало. Сердце не выдержало… - Я тоже так хочу… - Ася обняла мужа. – В смысле, потом! Когда-нибудь. Не скоро! - На сервиз меня променять? – улыбнулся Саша. - Нет! С тобой… До самого конца… Больше терпение свекрови Ася решила не испытывать. Да и повода особо не было. Изольда была умна, тактична, и занята «по самые гланды», по ее собственному выражению. Ей некогда было ругаться с невесткой. Она руководила большой клиникой, занималась благотворительностью и решила, что раз уж сын остепенился, то стоит заняться, наконец, и собой. И объявила мужу, что всю жизнь мечтала научиться танцевать танго. - Иза, только танго? – поднял бровь Алексей. - Нет, милый! Еще вальс! И фокстрот! В общем, там много направлений. Я решила попробовать все! Умерила свою активность Изольда только после того, как у Аси и Александра один за другим появились на свет мальчишки-погодки. Внуков Изольда обожала так, как не любила больше никого на свете. - Девочки, я иногда не чувствую себя матерью! – вздыхала Ася на, редких теперь, встречах с подругами. - А кем ты себя чувствуешь? – удивлялась Ирина. - Изольда возит их на секции, забирает из школы… Сидит с ними, когда они болеют… - Ты же сама мечтала «вырваться из этого рабства» и выйти на работу? Разве не так? – припечатывала Светлана. – Чего ж ты теперь жалуешься? - Если бы у меня была машина… Я бы хоть из школы их забирала! А так… - А ты хоть раз озвучила свое желание мужу? - Он смеется! – обиженно сопела Ася. – Говорит, что у мамы большой водительский стаж и лучше будет, если «извозом» будет заниматься она. Меня-то все равно Сашка сам возит. - Недостатки работы в одной компании с мужем! – качала головой Светлана. – Семейный подряд, подруга, дело такое… Не понимаю только, кто тебе мешает наябедничать на мужа его мамочке? Вы уже столько лет вместе, ты выполнила свое предназначение, подарив ей двух очаровательных внуков. Вот и пусть займется воспитанием собственного отпрыска. Что за дискриминация? Ей можно, а тебе нельзя?! Ася к совету Светланы прислушиваться не хотела. Совершенно. Положа руку на сердце. Но вернувшись домой после посиделок с подругами, она с удивлением обнаружила возле дома мужа, свекровь, и… новенькую иномарку. - Что это? – удивленно ткнула она пальчиком в машину, вокруг которой радостно носились дети. - Нравится? - Очень. - Будет теперь на чем мальчишек на тренировки возить! – сообщил жене Саша, и Асю накрыло. Вот как?! Возить на тренировки?! То есть, ее муж купил новую машину своей маме, вместо того, чтобы прислушаться к мнению жены?! Злые слезы готовы были уже затопить все вокруг, но Изольда и тут показала высший пилотаж ума и сообразительности. - Сашка, забирай мальчишек и дуй на стол накрывать! Там уже все готово! А мы тут пошепчемся. Девочками. Александр переглянулся с матерью и кивнул. - Не скучайте! - Нам это точно не грозит! – Изольда вздохнула, притянула к себе невестку и обняла ее. – Что ж ты все воюешь со мной, Асенька? Что-то маленькое, округлое и странное легло в ладонь Аси, и она удивленно подняла глаза на свекровь. - Что это? - Ключ от машины. Твоей машины. Это не Сашка купил, а я. Для тебя. Пора взрослеть, девочка. Думаешь, я не понимаю, как тебе хочется побольше времени проводить с детьми? Сама была когда-то на твоем месте. Спохватилась только тогда, когда Сашка начал няню мамой называть. - И что вы сделали? - Ушла с работы. Бросила все. Продала свою первую клинику. И никогда об этом не жалела. Когда поняла, что Саша достаточно взрослый, чтобы не мамкать каждые две минуты, начала все сначала. Было сложно. Нет! Не так! Очень тяжело! Но у меня был муж, тыл, и безумное желание сделать так, чтобы сын мной гордился. - Он гордится… - А я знаю! И твои дети тоже будут гордится тобой! Когда-нибудь. А сейчас им просто нужна мама. И пусть это будет пара лишних часов, которые ты проведешь за рулем, а они рядом – это тоже не мало. Можно болтать, петь песни, играть во что-нибудь… Найдете и придумаете, чем заняться. - Почему вы это делаете? – Ася вытерла нос и сжала в руке ключ от машины. - Может быть потому, что я когда-то тоже была молодой? Воевала, так же, как и ты, со свекровью. Ведь, так принято. Воевать… А потом горько плакала, когда она ушла… Рано. Очень рано. Я была к этому совершенно не готова! Она научила меня печь потрясающие пирожки и любить своего сына. Говорила, что не нужно никого слушать. И если хочется обнять и пожалеть ребенка, то нужно это сделать. Пусть даже кто-то умный скажет, что это непедагогично… Я помню все, что она мне говорила, так, будто это было только вчера… И очень жалею, что говорила с ней так мало… - А мне расскажете? – Ася оглянулась на свои окна, и помахала рукой сыновьям, которые глазели на нее и Изу. - Обязательно! - А сервиз мне свой доверите? Вы же его никому не отдали? - Конечно, нет! Ждала, пока ты подрастешь! – усмехнулась Изольда. Автор: Людмила Лаврова.

Римма Борисовна находилась на пенсии. Она всю жизнь проработала учителем начальной школы и очень многие люди в небольшом городке, где она жила, её хорошо знали. Ещё бы! Ведь она выучила не одно поколение детей. И в глаза, и за глаза, о ней всегда говорили только хорошее. Исключительно добрый, чуткий человек, прекрасный педагог и просто красивая женщина. У Риммы Борисовны две взрослые дочери. Старшая, Наталья, живёт отдельно в другом городе, замужем. Младшая, Елена вместе с мужем и маленьким сыном, живёт у Риммы Борисовны. Так вышло потому, что квартира, которую когда-то получили от государства Римма с мужем, была четырёхкомнатная. — Поженитесь, живите у нас, места всем хватит! — великодушно предложил молодым муж Риммы Борисовны, Глеб Николаевич, когда они ещё только обговаривали предстоящую свадьбу. — Спасибо, папочка, — улыбалась Лена и целовала отца. — Но мы всё же будем копить на своё жильё, — говорил тогда ещё жених Лены, Леонид. — Это вы, детки, как хотите, — отвечала Римма Борисовна. — Но не переживайте, нас вы не стесните. Так и вышло. Поселились все вместе в четырёхкомнатной квартире, через некоторое время родился внук Паша, и всё у них в семье было хорошо, пока не произошло непоправимое. Глеб Николаевич служил в полиции, и так вышло, что он погиб при исполнении… Проститься с отцом приезжала Наталья с мужем. — Ленк, мать совсем сама не своя от горя, ты уж смотри за ней, — сказала Наталья, едва переступив порог и взглянув на Римму Борисовну. — Ясное дело, ведь они с отцом так любили друг друга! Да и мы его любили, — ответила Лена, обняла сестру и промокнула глаза. — И я любил дедушку, — сказал маленький Паша и обнял мать. — Ничего, девочки, я держусь, — проговорила Римма Борисовна и снова заплакала. — Иди, Пашенька, ко мне, я тебя обниму… Кое-как несчастье пережили и всё, казалось, пошло по-прежнему. Римма Борисовна поработала ещё немного в школе и уволилась. — Не могу, ноги болят, колени. Надо обследоваться, наверное, и операцию назначат. Ну что же, пора заниматься своим здоровьем. — Конечно, мам, занимайся! — горячо поддержала Лена. — А ещё мел этот! Стала я от него кашлять, аллергия началась. Столько лет проработала и ничего, а сейчас всё полезло, — добавила мать и закашлялась. Лена и Леонид переглянулись и подумали об одном и том же. Всему виной стресс. Это от горестных переживаний у Риммы Борисовны всё «полезло». Ушла она с работы и стала ходить по врачам. С коленями всё оказалось не так уж плохо, и вполне поддавалось лечению. Только нужно было много ходить на уколы, процедуры и просто постоянно показываться специалистам, потому что нашлись и другие болячки. И всегда, сидя в коридоре в ожидании приёма очередного специалиста, Римме Борисовне было о чем поговорить. Она начинала рассказывать совершенно незнакомым людям, а иногда и знакомым, как ей плохо живётся. О том, что одна её дочь, которая путная и хорошая, живет далеко, и она редко с ней видится и ужасно скучает. Однако вторая дочь беспутная, живет под боком и вымотала все нервы. Ленивая, неряшливая, по дому делать ничего не хочет, хотя сидит дома и не работает. К слову сказать, правдой здесь было только то, что Лена сидела дома. А работала она удаленно на компьютере и зарабатывала приличные деньги. Можно было даже сказать так, что на ней всё держалось. И она вовсе не была неряхой. Дом, который держался на ней, сверкал чистотой. Лена умудрялась распределять своё время так, что ей было когда, и убираться, и готовить, и в магазин сбегать, и с сыном позаниматься, ведь он готовился пойти в школу. А ещё мать. С ней Лена очень много занималась, и даже научилась делать внутримышечные уколы, чтобы ей не приходилось ходить за этим в поликлинику. Нанимать и приглашать для этого домой медсестру Римма Борисовна наотрез отказалась, аргументируя тем, что не хочет видеть в доме посторонних людей. А ещё разные мази и процедуры, которые назначал врач. Лена тоже помогала и даже приобрела специальный магнитный прибор для лечения. Отыскала в интернете и заказала. Теперь она сама прикладывала его к больным коленям Риммы Борисовны. В общем заботилась она о ней, как могла и обижаться матери было не на что… Мужа Лены, Леонида, Римма Борисовна «записала» в сильно пьющих. По всего лишь одному эпизоду. Однажды на новый год они купили игристое и выпили под бой курантов по бокалу. Бокалы у них были не большие и в бутылке ещё немного осталось. Пить почему-то больше никто не захотел и Леонид «спас» остатки, вылив их в свой бокал. Римма Борисовна поджала губы и неодобрительно покачала головой. — Не выливать же добро! — сказал Леонид и выпил игристое. Всё. Больше он никогда ничего не пил. Только по праздникам, да и то если спиртное покупали к столу, а чаще — нет. Лена была приверженицей здорового образа жизни. Однако мама Лены рассказывала своим случайным знакомым совсем иное. И даже сетовала на то, что Леонид тянет из семьи деньги на выпивку. И наконец, малышу Паше тоже досталось. На него Римма наговаривала, что он растёт совершенно ленивым, безынициативным, и что из него вырастет, неизвестно. — А равнодушный какой! Стакан воды не подаст бабушке! Я старый больной человек, а меня окружают такие люди! — сетовала пожилая женщина. Собеседники Риммы Борисовны качали головами и неодобрительно ворчали. В самом деле, надо же, как не повезло этой милой женщине с родственниками! Что интересно, дома Римма Борисовна ничего такого не говорила. Просто с некоторых пор стала капризной, раздражительной и подозрительной. Леной помыкать стала, на зятя и внука ворчать. Паша тоже не был столь ужасен, как о нём говорила бабушка. Обычный любознательный шестилетний малыш. Спокойный, не капризный. И ещё он очень любил помогать маме по хозяйству. Так что ленивым его назвать уж точно было нельзя. С каких-то пор Римма Борисовна стала заявлять, что её притесняют. И хотят со свету сжить. Ради квартиры. Эти слова дословно передала Лене соседка, Инна Михайловна. — Леночка, мама-то твоя замучилась с вами совсем. Ну что же вы так изводите пожилого человека! Ай-ай-ай! Мало она вам добра сделала? — Инна Михайловна! — отшатнулась от соседки Лена. — Да что вы такое говорите?! Всё хорошо у нас. Маме я помогаю, лечу её, лекарства покупаю, уколы делаю. Зачем мне её изводить? — Ну не знаю… И муж у тебя… Раз пьёт, — понизила она голос до шёпота. — Значит, разводиться надо! Зелёный змий никого ещё до добра не доводил. Потом руку поднимать начнёт на тебя и ребёнка. Знаю я это не понаслышке. Намучилась, вон, со своим иродом. Лена смотрела на соседку с открытым ртом и не знала, что сказать. Мама… Милая мама, которая так любила поговорить со всеми о том, о сём, оказывается, вот что про них рассказывает! Это не укладывалось в голове. Инна Михайловна, ещё раз покачав головой, скрылась за своей дверью. А Лена направилась к себе домой. И спросила маму о том, что только что услышала от соседки. Та, было, принялась все отрицать, а потом как закричит: — А что? Разве не так? Вы, небось только и ждёте, чтобы со мной что-нибудь случилось! А квартира вам отойдёт! С Наташкой мы давно в расчёте, за свою долю она получила! Вот вам и привалит! Зачем вам на свою квартиру-то теперь копить? Вон она! Четырехкомнатная, готовенькая. Только от бабки избавиться! Но нет, дудки! Не на ту напали! — Мама! Что та такое говоришь? — со слезами спросила Лена. — Да мы тебе никогда за всё время слова плохого не сказали. Всегда все хорошо было! С чего ты взяла?! — Ни с чего. Я просто знаю. И потом, факты вещь упрямая, дочь. Поэтому я хочу квартиру нашу продать. А деньги поделить. Я уеду к Наташе, буду с ней жить. Там безопаснее… Наташа, которая, к слову, достаточно редко приезжала и так же редко звонила, с тех пор как узнала, что мать собирается к ней переехать, совсем оборвала все контакты. Она и так никогда особо не ладила с матерью, (в отличие от Лены) а тут и вовсе зашифровалась. Однако мать это не смутило. — Ничего, — говорила Римма Борисовна. — Уж не выгонит родную мать на улицу, не то, что вы. Лене было очень обидно слушать такие речи. Ведь их говорил не кто-нибудь, а родная мать! Что с ней случилось? — Похоже, квартиру нам и правда продавать придётся, — со вздохом сказал Леонид. — Не горюй, Ленк, прорвёмся. Купим себе небольшую квартирку и заживем счастливо! Мы же денежек поднакопили. Возьмём ипотеку. — Мама! Бабушка какая-то не такая стала, — вдруг сообщил Паша. — Я давно хотел сказать. Она на меня так странно смотрит. И молчит. Я её боюсь. — Я знаю, Паша. Наверное, это всё из-за тогдашнего стресса, когда дедушки не стало. Она так и не смогла восстановиться, — сказала Лена и заплакала. Сказано — сделано. Квартиру продали, деньги поделили. Лена и Леонид купили крошечную двушку. А Римма Борисовна поехала к Наталье. Однако житья ей там никакого не было. — Муж то у неё грозный, страсть какой. Кулаками на меня замахивается. Не то, что Лёня, тихий, покладистый, — плакала мать по телефону, когда через некоторое время позвонила Лене. — Ну да, — ответила Лена, а сама подумала, что, видать, мать и на новом месте начала глупости свои рассказывать, да там этот номер не прошёл. Всего два месяца пожила мать у сестры и уже назад стала проситься. — Нет мам. Извини. Квартиру купить мы тебе поможем, денег твоих на однушку должно хватить. Устроиться тоже поможем, обжиться. Но и только. Помогать, заходить по мере сил тоже будем. Однако, знаешь, после того, что ты здесь говорила, никакого желания нет, — сказала Лена. — Леночка, ну простите вы меня! Ну не знаю, что на меня нашло, ну казалось мне так. А сейчас понимаю, что ошибалась я! Палку перегнула, — заплакала мать. — Ошибалась?! Да мы из-за тебя всю свою жизнь перекроили! Жили бы вместе в нашей четырёхкомнатной квартире! А теперь у нас тесно. Извини, принять тебя не можем. Придётся тебе жить отдельно. И стала Римма Борисовна привыкать к одиночеству. Никто ей в отдельной квартире не мешал. Было тихо. Был порядок. Пыли совсем не было. Внук Паша не бегал по коридору, не кричал и не прыгал. Можно было сколько угодно лежать на диване и смотреть телевизор в тишине. Или дремать. Однако отчего-то не хотелось. А Лена заезжала по выходным. Забивала холодильник продуктами, пылесосила. Только вот процедур уже никаких не делала, и уколов тоже. Римме Борисовне их медсестра делала от поликлиники. А Лена когда заезжала, почти не разговаривала с матерью. Так. Парой слов обменивались, да и только. Как же Римме Борисовне было одиноко! Она плакала и вспоминала, как хорошо они когда-то все вместе жили, пока ей не начало чудиться, неизвестно что. — Совсем не хочется её видеть! — жаловалась Лена мужу, в очередной раз, собираясь ехать к матери. — Вот за что она так с нами?! — Кто же её знает? — отвечал Леонид. — Чужая душа потёмки. Однако прошлого не вернёшь, что сделано — то сделано. Автор: Жанна Шинелева.

☔Он спал. Спокойно. 🎲🐷🌸

Михаил, глядя на жену, всё никак не мог понять, как можно быть такой спокойной, даже презрительно–равнодушной?! Да он и сам собирался уйти от неё когда–то, ни к кому–то, а просто так, потому, что она ему больше не симпатична, надоели ее привычки, докучливые вопросы: «Как дела на работе?», бутерброды эти, завернутые в бумажку, сюсюканья и приторные нежности, которые Ульяна ошибочно считала проявлением истинной супружеской любви. Надоело! Хочется побыть одному, вздохнуть свободно, улечься на диван с газетой, и чтобы никто не сопел над ухом, не сидел рядом в старом халате, тряся кудельками и жуя печенье, не делал замечаний и не выражал своё мнение, всегда отличное от его собственного. Но ведь Улька повернула всё так, что это она его выгоняет! Мол, надоело терпеть его недовольное выражение лица, придирки и постоянное желание мужа быть главой семейства за счёт унижения её. Много было между ними понамешано, много сказано, еще больше замалчивалось, выражаясь только в поджатых губах и холодном взгляде. Последнее время супруги часто ссорились, кричали, Уля плакала, Михаил угрюмо сидел на кухне, слушал радио… — Миш, я хотела бы, чтобы ты уехал до того, как дети вернутся из школы. Так будет проще, — Ульяна сунула ноги в тапочки, вздохнула и стала сама собирать вещи мужа в чемоданы и сумки–баулы, которые уже приготовила и выставила в коридоре. — А я не хочу, — пожал плечами Михаил. — Дай сюда! — Он вырвал из рук жены стопку носков и бросил их обратно в шкаф. — Когда захочу, тогда уйду. Поняла? Ульяна покачала головой. — Нет, так не пойдёт. Ты уходишь сегодня, сейчас. Или я просто выставляю твои вещи к лифту. Со стороны казалось, что их ссора – просто глупое недоразумение. Ну разве можно из–за каких–то там мелких разногласий расставаться? Но Ульяна знала, что дальше будет только хуже. Выгонять его было, конечно, страшно, очень страшно. Как там будет впереди? А если ее вдруг уволят, если что–то случится, а она одна?.. Но… Они никогда не обсуждали это вслух, но Уля знала, что муж погуливает. Он знал, что она знает… Фурункул их развода зрел красновато–синюшным бугром давно, уже года два, ему бы лопнуть, вылиться криками, слезами и скандалом, но Ульяна до этого доводить не стала. Она как будто сделала укол, набрала лекарство, проверила, хорошо ли движется поршень в шприце, нет ли пузырьков, и уколола. Воспаление как будто ослабло, теперь надо аккуратно восстановиться и идти дальше. — Да как ты собралась жить?! На что? На свои копейки?! А дети, как объяснить им, что только из–за твой блажи рушится семья? — вспылил Михаил, видя, что Улька совершенно уверена в своём решении. — Может, это тебе надо уйти? Давай–ка подумаем! Ты ничего из себя не представляешь, а я это говорю тебе прямо в лицо, и тебя это бесит. Но ты начни с себя! Что дети возьмут от тебя? Чему ты можешь их научить?! Уходи сама, без тебя справимся! Жена, до этого укладывающая в сумку Мишкино белье, выпрямилась, устало покачала головой. Она посмотрела на мужчину так, будто он умственно отсталый, и с этим ничего нельзя уже поделать. — Нет. Уходишь ты. Теперь ты свободен и можешь гулять, с кем хочешь. Надо было раньше думать или хотя бы не давать домашний телефон кому попало. «Кто попало» позвонила дня за четыре до Мишиного выселения, представилась Полиной, попросила его к телефону, посетовала, что не застала «Мурзика» дома, и просила передать, чтобы он перезвонил. — Оставьте свой номер! — посоветовала Ульяна. — да он его наизусть знает! А, вот еще что. Передайте, что часы он у меня забыл. А то будет искать!.. Чао! — Мурзик! — фыркнула тогда Уля, кладя трубку. — Лишай на его густую шёрстку! Поплакав, пока дома никого нет, Ульяна приняла решение. — Ты просто патологически ревнива! Мало ли, кто мне звонит, кто тебе звонит, я же не выгоняю тебя за это! — Мне звонят только по работе или подруги. Шашни на стороне я не кручу. Всё, Миш, хватит, пустое это! Уходи. Мужчина выволок на лестничную клетку сумки, хотел захлопнуть дверь, но Уля ловко подставила ногу, и в двери осталась щель. — Надо отдать ключи, Миша. Твой комплект, — пояснила она. — И не подумаю! Это и мой дом, так что не дождёшься! — Хорошо, я сменю замки. Но за твой счёт. Ключи отдай, я сказала! — она протянула руку и пошевелила пальцами у носа мужа. Михаил бросил связку прямо не пол, к ее ногам, гаркнул: «Гори в аду!» и потащил чемоданы к машине. Ульяна захлопнула дверь и облокотилась на неё спиной. Холодный, во вздутых ромбиках кожзам приятно холодил спину, в прихожей пахло кремом для обуви и Улькиными духами. Женщина увидела в зеркало своё отражение. Волосы совсем без объёма, синяки под глазами, тусклые губы, тушь с ресниц осыпалась и теперь черными комочками прилипла к коже, еще больше сгущая тени. — Нда… — протянула Ульяна. — Вот и сказочке конец, а кто слушал – молодец… Но жалеть себя и вдруг начать сомневаться, правильно ли она поступила, времени не было. Скоро из школы вернутся дети, Артём и Элька, надо как–то помягче им всё сказать… — Ма, папа дома? — Артём зашел в квартиру, кинул на пол рюкзак, стащил с ног кроссовки и пошёл мыть руки. — Нет, сынок. Папы нет. Обедать сейчас будешь или подождем Элю? У нее сегодня репетиция. — Сейчас. Ты забыла, у меня футбол же! Некогда мне с Элькой связываться! Ма, а что такая грустная? — гремя ложкой с супом, поинтересовался парень и только тут заметил, что отцовской чашки на полке нет. — Разбила? — Что разбила? — переспросила Ульяна. — Чашку. Папиной чашки нет. Ты ее разбила? — Артём покачал головой. — Папка обидится. Хотя… Он уже привык. — К чему привык, Тёма? Не била я ничего, он ее с собой забрал. Папа теперь будет жить отдельно. Вот и забрал свои вещи… Ульяна затихла, следя, как изменилось выражение лица сына. — Чего? Это как? Он в командировку уехал? — Нет. Он просто больше с нами не живет. Тёма выпрямился, растерянно оглядел кухню, потом встал, прошелся по квартире. Да, многого, что принадлежало отцу, не было. Парень вернулся, встал в дверях кухни и, делая вид, что совершенно не плачет, тихо спросил: — Выгнала его, да? Мама, но почему?! Почему всё, что хорошего есть в нашей семье, ты рушишь?! А как же мы? Нас с Элей кто–нибудь спросил? Ульяна не ожидала такой реакции. Михаил с детьми вообще как будто и не общался, вечно занят, просит не мешать, а если вечером он дома, то сидит один в комнате, щелкает компьютерной мышкой, листая новости. На выходных иногда он ходил с детьми гулять или на каток, летом катался на роликах. Но это всё до тех пор, пока сам хочет. В остальное время детей развлекала Ульяна. — Тёма, есть вещи, которые нам с папой надо было сделать, а вам с Элей принять. Это именно такая. Папа все равно остался твоим папой, ты всегда можешь позвонить ему, встретиться… — Ну да… Всегда ты всё портишь! Так и папа говорил! Он нас предупреждал!.. Артём развернулся и ушел к себе в комнату. Ульяна слышала, как он с кем–то разговаривает по телефону, наверное, с отцом… Но парень до Михаила не дозвонился. Он набрал номер сестры, та взяла трубку не сразу. — Эля! Она его выгнала! Она выгнала папу! — зашептал он. — Тём, извини. Я не поняла. У нас тут шумно. Кто кого выгнал? Тебя с урока, что ли? — Включи мозги, Элька! Папа ушел! Совсем ушел! А мама теперь будет жить в их комнате одна! — Как ушел? А как же он теперь? Где же он будет жить, а? А мы?! Тёмааа! Она всхлипнула, потом брат услышал в трубке короткие гудки… Эля вернулась домой позже, чем обещала. Ульяна уже написала ее преподавателю, спросила, почему репетиция затянулась настолько долго. Но ей ответили, что все давно разошлись по домам. Женщина набрала номер дочери. Не отвечает… Но вот хлопнула входная дверь. Ульяна выскочила из ванной и испуганно застыла. Эля, бледная, заплаканная, стояла в прихожей и зло, с ненавистью смотрела на мать. — Как же ты могла, мама?! Ты довела его, да? И он ушел… Ты постоянно ругалась с ним, он не выдержал. Конечно, кто такое сможет долго терпеть! Мама, ты ничтожество, слышишь?! Папе было плохо с тобой, вот он и убежал! И мы когда–нибудь уйдём, ты нас не остановишь! У всех матери хорошие, а ты… Чем он опять тебе не угодил?! Ненавижу тебя! Ненавижу! Ульяна передернула плечами. Реакции детей она боялась, но тут уж надо идти до конца, отстаивая свое решение, иначе она совсем потеряет свой авторитет… — Эля, это наше с папой дело. Я понимаю, тебе обидно и грустно, но поверь, так всем будет только лучше! Мы все успокоимся, продолжим жить, а уж время покажет, что делать дальше, — оправдывалась Ульяна. — Ну… Если хотите, можете выбрать жить с отцом. Я не буду возражать! — Скорее всего так и будет! — кинула Эля и ушла к Тёмке. — Сомневаюсь, что тёте Полине эта идея покажется удачной… — пожала плечами Уля… Ну как она могла сказать дочке, что у папы есть кто–то на стороне, что он неверный муж?.. Дети такого, наверное, знать не должны… Как–то Ульяна слушала передачу по радио. Там сказали, что, если даже супруги на грани развода, они не должны говорить друг о друге гадости детям. Это неправильно и подло. Уля тогда только пожала плечами, ведь ее это не касалось, и как будто бы забыла... А теперь вспомнила и поняла, как это трудно, не начать оправдываться, «топя» своего противника. Аргументов за развод было очень много, пальцев на руках не хватит, чтобы сосчитать, одно существование некой Полины уже камнем ложилось на дно их семейной лодки. Та кренилась, зачерпывала бортом воду, трещала… Ульяна решила не ждать кораблекрушения, закончила плавание. Или пустила всё на дно… Ульяна, прикрыв в кухне дверь, позвонила маме. Та выслушала новости спокойно, похвалила за смелость, но сказала, что жить одной, воспитывать детей – это тяжело. — Может, надо промурыжить Мишу немного, а потом вернуть? — предложила Ульяне мама. — Нет. Я больше не смогу так, мама, и он не изменится… — Делай, как знаешь, дочка. Мы с папой за тебя очень переживаем… Уля попрощалась, повесила трубку. Ей стало тоскливо, накатили сомнения. Мужа выгнала, с детьми поссорилась, что дальше?!.. «А дальше ты будешь жить так хорошо, как только можешь!» — мысленно ответила она себе… — Эля, иди ужинать. Артём, тебя это тоже касается! — крикнула женщина, поставила на стол тарелки, разложила еду, но ребята так и не пришли. — Идите, заодно поговорим! — попробовала еще раз Уля, но так и осталась сидеть за столом одна. Она поковыряла вилкой остывшую картошку, потом встала, вынула из шкафчика бокал, плеснула себе вина, выключила на кухне свет и зажгла свечи. Миша не любил сумрак, романтические посиделки при свечах, называя это пустой бабьей прихотью. Когда еще только поженились, и Ульяна устраивала им такие вечера, как показывают в кино, он терпел. Призом за терпение была она, жена. А потом родились дети, всё приелось, жизнь стала простой, приземленной, какие уж тут свечи! На последнюю годовщину свадьбы Ульяна накрыла стол, купила красивые подсвечники, подобрала салфетки, наготовила любимых домочадцами блюд, но Михаил, вернувшись с работы, был не в духе. Он строго сказал жене: «Убери все эти игрушки, дай поесть нормально!», велел детям мыть руки и садиться за стол. — Эля, Тёма, вы же тоже не хотите сидеть в темноте и есть наощупь? — показал он взглядом на свечи. — Маме опять нечего делать… — И закатил глаза, глядя на Ульяну как на умалишённую. Тёмка согласно кивнул, Эля хотела возразить, но промолчала. — Но у нас праздник. День свадьбы – это же событие! — Ульяна улыбнулась. — Ты помнишь, Миша, в тот день шел дождь. И сегодня тоже… — Отстань, ну шёл и шёл. Давай, что там у тебя, есть охота! Ульяна тогда только посмотрела на него удивленно, встала и ушла в комнату. — Уль! Уля, ну ты чего, обиделась что ли? Уль, опять ты себе всё придумала! Вот надо всем настроение портить вечером, да? — сел смотреть телевизор мужчина. — Дети расстроились, что, мол, мама ушла? Она обиделась? А на что обижаться?! У меня голова разрывается, столько дел, забот, мыслей, а ты какую–то ерунду придумываешь! И деньги, вон, потратила опять!.. … А теперь Миши нет, и можно делать многое из того, что раньше запрещалось – жечь свечи, включать музыку и громко петь, не стесняясь соседей, можно вставать в выходные тогда, когда тебе этого хочется, а не тогда, когда решит за всех Михаил. Всё, теперь пусть учит ходить строем Полину, а Ульяна будет жить свободно! Дети тихо прошмыгнули по очереди в ванную, заглянули на кухню. Мать с бокалом в руке танцует, что–то шепчет. Покрутили пальцем у виска и ушли… — Сдвинутая! — презрительно сказал Тёма. Так часто говорил отец, когда мама ругалась, чего–то требовала, возмущалась. Михаил пояснял детям, что она просто немного сдвинутая, что это от того, что мало работает, полдня дома сидит, напридумывает себе опять чего–то и орёт, почем зря! Ульяна работала в детском центре, вела занятия для малышей, освобождалась рано. Когда Элька и Тёма были маленькими, она и вовсе не работала, потом вышла на два часа в день, потом на три, дети пошли в школу, стали болеть, пришлось опять отказаться от работы. Теперь, ребята повзрослели, появилась возможность продолжить свою карьеру. Хотя Михаил только смеялся, ну какая карьера у воспитателя?! Подумаешь, трехлеток учить, а дальше что? Какой может быть тут рост?! Еще в институте Ульяна интересовалась многими вещами – нейропсихологией, логопедией, бегала на дополнительные занятия в нейрохирургическое отделение больницы, благо ее научный руководитель там работал, наблюдала, как восстанавливаются дети после операций, травм, помогала им учиться заново говорить, читать, писать, ходить. Она вместе с ними ползала по полу в кабинете ЛФК, кривлялась перед зеркалом и рисовала пальцем на песке, смеялась и всегда говорила: «Всё будет хорошо!» Они верили, улыбались в ответ… Однажды на улице Ульяну узнала девочка, подбежала, стала что–то говорить, сбивчиво, торопливо, Уля сначала растерялась, а потом вспомнила малышку, обрадовалась – всё действительно было хорошо!.. Но это было до свадьбы… А потом в жизни появился Михаил, элегантный и обходительный. Он дарил цветы, возил Ульяну гулять в Царицыно и Ясную Поляну, покупал билеты в театры и на выставки. Через полтора года поженились, Уля забеременела. Тёму она носила тяжело, постоянно была в больнице, постельный режим, страх, что что–то случится… Артём родился недоношенным, требовал много внимания и заботы. Уля вертелась дома, совершенно забыв о работе. Ей пару раз звонили, спрашивали, когда вернется, обещали увеличить зарплату, но Ульяна отказалась. Миша ее поддержал – жена должна беречь семейный очаг, а он, мужчина, будет добывать еду, охотиться на мамонта, приносить деньги. А потом, когда родилась Эля, когда дети стали повзрослее, Михаил, нет–нет, да и кинет жене, мол, хватит над ними виться, займись собой! Тогда Ульяна вспоминала, что она еще и просто женщина, шла в парикмахерскую не потому, что пора стричься, а просто чтобы что–то поменять, красила волосы, просила придумать ей новую причёску. Домой приходила улыбающаяся, отдохнувшая, показывалась мужу. — А вот и наша мама пришла… — скептически оглядывал ее Михаил. — Я надеюсь, это всё можно смыть? — интересовался он. Ульянина улыбка исчезала, она оборачивалась, смотрела на детей. Те отводили глаза. — Эля, тебе нравится моя новая стрижка? — спрашивала Ульяна. Дочка пожимала плечами, потом отвечала: — Не знаю… Это было обидно и странно, Уля потом долго сидела в ванной и плакала, жалея себя. Когда она перестала быть для своих детей «второй после бога», она понять не могла. Это произошло так незаметно, что невозможно обозначить дату. Просто когда–то мир перевернулся, а она подумала, что это всего лишь гроза… У Ульяны была лучшая подруга, с детства, еще со второго класса, Мария Панова, Маруся. Маруся стала крестной Улиных детей, поначалу часто бывала у них дома, но потом приезжать перестала, чаще приглашала к себе. — Маш, ну что не так? Мне очень нравится и причёска, и цвет, а они сказали, что плохо… Даже Эльке не понравилось! — сидя в кафе, рассказывала Ульяна. — Что, правда, плохо? Маша придирчиво оглядывала подругу. Иногда эксперименты с ее внешностью, и правда, были не очень к месту. Но чаще все казалось даже очень симпатично. Если Марусе что–то не нравилось, она прямо говорила, что не так. — Такой цвет тебя немного старит. Я думаю, если взять на тон светлее, будет супер! А вот бровки – прям идеально! И ногти, ногти какие! Так аккуратненько сделали, очень хорошо! Уля, главное, чтобы ты сама радовалась от своего преображения! Перекрасить волосы – дело нехитрое, а вот перекрасить их так, чтобы ты была счастлива – вот это уже мастерство. Да и не в тебе дело… Тут Маша обычно меняла тему, спрашивала о учёбе детей, планах на лето и другой чепухе, но Уля всё же однажды заставила ее сказать всё до конца. — Маш, скажи уже, что ты имеешь в виду! В ком дело? — Ой, не бери в голову! Я просто так сказала… Все люди разные, одним нравится одно, другим другое… — отмахнулась Маруся. — Нет, так не пойдет, я знаю тебя много лет, не увиливай! — Ульяна схватила подругу за руку. — Ну! — Да Михаил твой просто любит, чтобы ты была с изъяном, неужели ты не замечаешь?! Он найдет любой предлог, чтобы унизить тебя! Уля помолчала, переваривая информацию, потом рассердилась. — Не надо так говорить, Маша! Я знаю, вы с мои мужем не ладите, но зря ты про него гадости говоришь, он любит меня. — Он любит унижать, Ульянка. Есть такие люди. Он боится тебя, есть в тебе что–то, чего у него никогда не будет. Вот он и кочевряжится, чтобы ты думала о себе плохо. Он вампир, пьет твоё счастье! — горячилась Маруся. — Бросай его! Пока не поздно, бросай! — Маша! Замолчи! — Ульяна сжимала кулачки и отворачивалась. — Ладно, забыли. Еще кофе, или пойдем уже? — вздыхала подруга. Разговор этот никогда не приходил к логическому завершению, Улька когтями готова была защищать мужа, так что спорить становилось бесполезно. Они расплачивались, уходили гулять по улицам, потом Ульяна спохватывалась, спешно прощалась и уезжала домой. — Да еще же детское время! — смеялась Маша. — Мы договорились, что Миша посидит с ребятами до ужина, а я приеду и покормлю их сама, — оправдывалась Уля. — Улька! Что значит – посидит, а ты потом покормишь?! Он вообще–то с ними живёт! Это его дети! Вот если бы свекровь так с тобой договорилась, я бы поняла, но не муж! А если бы ты работала сутками?! — Я не работаю так. Ладно, Маш, не начинай. Тебе не понять… Тут Ульяна обычно замолкала, чувствуя, что ляпнула лишнего. Маша была не замужем, а ей, между прочим, уже к сорока. Она любила только одного мужчину в своей жизни, своего начальника, а он, как на грех, был женат. Другие Марию не интересовали, так и жила она в ожидании чуда, что ее вдруг заметят и предложат руку и сердце… — Извини, я не подумала… — виновато бурчала Уля, гладила подругу по плечу. — Нет, это ты не подумала, когда за Михаила своего выходила. Ну да ладно, беги, корми. Пока!.. … Ульяна слышала, как вернулись в свою комнату дети, не пожелали спокойной ночи, не заглянули… Ну и ладно, сегодня вечер ее свободы! Всё испортил телефонный звонок. Вера Петровна, Мишина мама, пригревшая сейчас его у себя на груди, строго поинтересовалась, не разбудила ли она невестку. — Нет, я не сплю, — пролепетала расслабленная Уля. — Я пью вино, у меня на столе горят свечи, и стоит кусок торта. Сейчас я буду пить чай. — Пьянствуешь, значит?! — взвилась Вера Петровна, глядя, как на кухне сын опрокидывает очередную рюмку, закусывая шпротами. — Этот тут сидит, водяру хлещет, ты там с винцом, а мне сердце рвать? Так что ли?! Ты зачем его выгнала, Ульяна?! Хорошо же жили, мирно! Ну чего тебе опять не хватает? Уж все деньги, все до копеечки он тебе приносит, дом – полная чаша, дети пристроены, ты обута, одета, чего не хватает–то?! Ну, может, в постели он уже не тот… — Вера Петровна понизила голос, — мой–то муж тоже в этом деле был не марафонец, но тут уж терпи! Жена ты, однако! Ульяна только хихикнула. — А может у тебя кто появился? А, Уль? — Веру Петровну вдруг потянуло на откровенности. Улька даже удивилась, свекровь обычно держалась с ней ровно, по–доброму, но душу никогда не раскрывала. А тут, видимо, был особенный случай… — Знаешь, у меня в твоём возрасте… Тебе сколько? — Тридцать девять, — сделав потише гитарную композицию, прошептала Ульяна. — Ну вот, у меня тоже был один… Ну, ухажёр… Так и что же?! Я к нему не ушла, погуляли, да и разошлись. А муж при мне остался, всё чин чином, и у Мишеньки полная семья. И ты, уж если так хочется, погуляй, но Михаила обратно призови! Не рушь семьюююю! — всплакнула Вера Петровна. — Деток же жааалко! Он их так любит! — Любит. Не спорю. Но обратно Мишку не позову. Пусть любит на расстоянии. Он любит их ровно до того момента, когда устанет и захочет, чтобы они исчезали из его жизни. Элька и Тёма не понимают, он их деньгами своими купил – Турция, аквапарки, подарки шикарные, поездки, рестораны… Но это он делает только тогда, когда сам хочет повеселиться. Он может договориться с ребятами, что пойдет на каток в выходные, а потом передумать только потому, что ему захотелось полежать дома на диване. Ваш сын знатный эгоист, Вера Петровна, уж извините… — Уля! Уля, так нельзя! У нас у всех есть недостатки! Ты, например, готовишь не очень, Миша мне каждый раз жаловался… Но ведь терпел же! Ел! — Да? Ну вот и зря мучался, бедный! — нараспев ответила Ульяна. — Да вы не переживайте так, Вера Петровна! Мы разведемся, Мишенька женится на другой женщине, Полине. Она его пригреет. — Чего–чего? Ульяна, что ты несешь?! Какая Полина? — Вера Петровна даже осипла, потом откашлялась, продолжила уже увереннее: — Уля, зачем наговаривать? Это нечестно! — Ой, больно надо! Эта дама звонила мне, мы поговорили… В общем, готовьтесь к свадьбе. Но внуков, естественно, можете навещать. Приезжайте, Эля и Тёма всегда рады вас видеть! На том конце провода повисло молчание. Было слышно, что Вера Петровна всхлипывает. — Вера Петровна, не расстраивайтесь! Всё бывает в жизни, все перемелется. Но меня тоже поймите, я не могу жить с двоеженцем… — Уля села на подоконник. За окном было совсем темно, только вдалеке по небу мелькали прожекторы от какой–то дискотеки. За черными, голыми ветками деревьев можно было разглядеть башенку МГУ, размытую, намеками выступающую из тумана. Внизу, во дворе, кошка сидела на скамейке, обернув лапки хвостом. Она тоже была свободна, как и Ульяна… — Ладно, Уля… Извини, я поняла. Деткам привет… Кстати, как они это всё восприняли? — вздохнула Вера Петровна. — Они считают меня виновной во всех грехах. Но это не ново. Я давно стала для них статистом на сцене. Подай, принеси, молчи и слушай, не смей, уйди, куда пошла… Если бы не звонок этой Полины, я бы еще, может, помучалась, но… В общем, спасибо той доброй женщине, что избавила меня от мужа. — Тебя–то избавила, а я как теперь? Он же ко мне пришёл, ирод! — хмуро прошептала Вера Петровна, попрощалась и повесила трубку… Дети долго не разговаривали с матерью. Не здоровались, не ели то, что она готовит, не прощались и не звонили. Три планеты, три их жизни вращались по одной орбите, но перестали соприкасаться. Ульяне было тяжело, но она твёрдо решила, что оправдываться ни перед кем не будет, не станет просить прощения, унижаться, возвращая себе внимание детей. В конце концов, если хотят, пусть переезжают к отцу, что такого?! Она им это уже сказала, два раза повторять не будет. … — Мне нужны деньги, — буркнул Артём с порога. — Ну, по–первых, здравствуй, сынок, — кивнула Ульяна. Она только что пришла с работы, еще не успела снять сапоги и стояла в прихожей, разглядывая сына. — Я сказал, дай мне денег! Ульяна удивилась, как в этот момент Артём стал похож на отца. Тот же резкий, повелительный тон, презрительный взгляд… Ну уж нет! Тёмку она портить не даст! — Артём, вежливые люди здороваются с родственниками. И не стоит чего–то требовать от меня. — А ты мне больше не родственник. Я с отцом буду жить. Дай денег, и всё. — Аааа… Вот оно что… А на что деньги–то? Много? — спокойно поправила причёску Уля, улыбнулась своему отражению. — Десять тысяч. — Это слишком много, — отрезала Уля. — А для папы не много. Это ты нищая, а у него хорошая работа, зарплата. Мы с Элей будем жить с ним. — Так зачем тогда просишь у меня? Иди к папе и проси. Извини, мне надо попить чай. Ульяна босиком прошла на кухню, включила чайник. Внутри у нее всё клокотало, тряслось, было так страшно, что Тёма прямо сейчас соберет вещи и уедет… — Папа не подходит к телефону. — Ну, так бывает, когда люди очень много работают, Тёма. Потерпи до вечера. — Но у тебя же есть деньги! Папа платит тебе на нас с Элей! — Ты имеешь в виду алименты? О, это ещё не скоро. Пока будет суд, пока решение… Придётся подождать. Да и потом, эти деньги будут уходить на ваши кружки, секции, еду и прочее. — Папа так и сказал! — пнул ногой в стену Артём. — Что он сказал? — подняла глаза Уля, размешивая сахар в чашке. — Он сказал, что ты охотница за его деньгами. Нам из них и копейки не перепадёт… — Тёма, есть выход! Не расстраивайся! — Уля нарочито широко улыбнулась. — Вы живёте с папой. Тогда все денежки будут вашими. Тебе же от него именно это надо? Эле тоже скажи, если есть желание – вперед! Не стану удерживать, но и любить меньше от этого я вас не стану! А пока ты всё же живешь со мной и перестань так со мной разговаривать, помой руки, поешь и сделай уроки. Вечером мне надо уйти, на час где–то. Я записалась на водительские курсы, тут недалеко, так что посидите одни. — Ты? На курсы? Мама, да ты не сможешь! Папа всегда го… — Артём осекся, встретившись глазами с Ульяной. — Мне всё равно, что он говорил. Я взрослая женщина, дипломированный специалист, я сама решу, что я смогу, а что нет. О тебе папа тоже много всего говорил… Часто ошибался. Парень хотел уточнить, что же там говорил отец, но не стал. Он испугался, что услышит что–то плохое – папа в нем сомневается, высмеивает, критикует… Так же, как он обычно говорил про маму… Ульяна ушла в шесть. Эля и Артём смотрели телевизор, не стали выходить из комнаты, желать ей удачи. Да и не надо, Уля всё равно любит их!.. Возможно, она вернется сегодня в пустую квартиру, дети соберут свои вещи и уедут к отцу. Возможно, они уже всё решили и ждут, когда останутся одни, чтобы бросить её. Время покажет… … Вера Петровна выставила сына за дверь, как только узнала, что тот бабник. Он пробовал покричать, показав, кто в доме хозяин, но мать просто вытащила из шкафа мужнин ремень и недвусмысленно рассказала, как будет воспитывать своего мальчика. Михаил проклял ее и ушел, пообещав веселую жизнь. Теперь он снимал однушку в Зябликово. Ульяна перед уходом сообщила детям новый адрес отца… … Артём и Элька стояли перед дверью и всё не решались нажать на дверной звонок. Они привезли кое–какие свои вещи, надеялись, что отец примет их и разрешит пожить с ним. — Может, маме хоть записку оставим, а? — с сомнением протянула Эля перед отъездом. — Она будет волноваться! — Ну оставь, мамина дочурка! Мамочка будет волноваться… Какие неженки! Артём зло посмотрел на сестру. Она испугалась, что он не возьмет ее с собой, писать записку не стала… Эля протянула руку, три раза позвонила. Клацнул замок, дверь открылась, на пороге стоял Михаил. — Не понял! — вскинул он брови. — А что вы тут делаете? — Привет, папа! Мы к тебе приехали! — Эля быстро прошмыгнула в квартиру, стала разуваться. — Мы поживём у тебя пока, ладно? — кивнул Артём и тоже стал раздеваться, снял куртку, бросил ботинки на пол. — Что значит поживёте? Мать где? — Миша строго разглядывал детей. — Дома. Она сказала, что по закону, если мы хотим жить с тобой, то имеем право. Мы вот хотим… — пояснила Эля. — Вы, что, обалдели? — скривился мужчина. — В однушке втроём?! — Ну… Ты можешь снять другую квартиру, побольше! Пап, мне, кстати, денег бы… Ба, да у тебя приставка появилась? Тренажёр?! Ты ноут себе новый купил?! — Артём с интересом дотрагивался до вещей, восхищенно смотрел на отца. — Да. Ты только не трогай. Артём, я что сказал?! И вообще, езжайте домой, мне некогда. Надо предупреждать перед тем, как навещать! Не учили вас? Эля испуганно вздрогнула. — Папа! — начала она, но тот перебил её. — Домой, я сказал. Мне некогда, у меня дела. Эля, перестань копаться, улитка! Артём, отойди отсюда, это не твои вещи, нечего зариться. Собирайтесь, и бегом к матери! Я сам вам позвоню. Я вас не звал, не приглашал! Моду тут взяли решать всё за меня! Сначала выставила из дома, потом детей подкинула! На моей шее опять сидеть будете? Дудки! Всё, пока! Ульяна боялась, что Михаилу хватит ума поманить детей, привлечь, поиграть с ними в доброго папочку, наговорить про неё плохого, купить ребят, в конце концов. Тогда он бы сделал ей очень больно, он бы отобрал самое дороге. Но он был не готов. Недавно звонила Полина, позвонила просто попрощаться. Миша просил ее не рубить с плеча, но она уже повесила трубку. Потом звонила мама. Она сухо сообщила, что вычеркивает его из завещания, квартиру и дачу перепишет на Ульяну и просила больше к ней не приезжать. Он попытался накричать на неё, но она отключила телефон. Это Михаила доконало. А тут еще дети приехали… Он захлопнул за ними дверь, закрыл глаза и сел на пол, накрыв голову руками. … Эля долго плакала, не могла уснуть. Ульяна сидела под дверью детской комнаты, просила пустить её, но Эля не открывала. Уля понимала, что сегодня миф об идеальном отце разлетелся в пыль, это надо пережить, хотела помочь, но ей не позволяли… Артём сухо кивнул матери, когда они с сестрой приехали домой, объяснять не стал, но было понятно, откуда они вернулись. Ульяна попыталась поговорить с сыном, но тот только помотал головой… … Спустя положенный срок, все стали свободными – и Ульяна, и Михаил. Паспорт со штампом о разводе, решение суда о том, что дети живут с матерью, назначенные алименты — всё оформлено должным образом. Эля быстрее сблизилась с матерью, не выдержала наложенного самой на себя обета молчания. Они с матерью теперь говорили о чепухе, смеялись и шептались вечерами, сидя на диване, смотрели фильмы, Ульяна научила дочь вышивать, хотя раньше Миша презрительно называл это занятие признаком недалекого ума. Эля вдруг поняла, что мама тоже была подростком, влюблялась, сомневалась и боялась чего–то… Раньше Уля этого никогда не рассказывала… По отцу девочка скучала, но не так сильно, как в начале. Артёму пришлось тяжелее. Он привык, что мамы в доме практически и не заметно. Она что–то делает, но так, чтобы не мешать отцу. А теперь тень превратилась в живого человека, она что–то требует, заявляет свои права и открыто говорит, когда ей что–то не нравится… Это было странно, но скоро Артём понял, что гордится своей матерью. Раньше не замечал, ну, вещь и вещь, есть и есть, а теперь гордится! Когда Уля, взяв машину на прокат, первый раз сама отвезла детей на дачу, Тёмка, дождавшись, пока мама припаркуется, торжественно сказал: — Ну ты, мама, крутая! Ульяна бы запрыгала от радости, да не солидно это… Она обняла сына, но Артём заметил, что на них смотрят соседские мальчишки, высвободился. — Но–но! Я попрошу без этого всего! — пробурчал он. — Багажник открывай… То есть, открой, пожалуйста, я продукты в дом занесу! Вышла встречать гостей Вера Петровна. — Уля, детка, приехали? Молодцы! За стол! За стол, орлы мои! Всё стынет! Ульяна кивнула, обняла свекровь и повела ее в дом. Та шагала мелко, волновалась и всё оглядывалась на внуков, любовалась. Михаил больше уже не женился. Ни одна женщина не могла ужиться с ним. Первое время всё, как будто, было хорошо, но потом он опять замечал в своей избраннице кучу недостатков, воспитывал, укорял. И тогда опять оставался один… Детей он навещал, они к нему приезжали, но не часто. Им как–то стало не о чем говорить. Раньше темой общего обсуждения становилась Ульяна, теперь же Артём не позволял отцу говорить о ней что–то плохое, одергивал. — Тём, я вот что хотел у тебя спросить, — как–то, отведя сына в сторону, прошептал Михаил. — А может мне к вам вернуться? Как думаешь, примет меня мама обратно? — Не надо, пап… Правда… — Почему? — угрюмо спросил мужчина. — Потому что так будет нехорошо… Миша вздохнул. Он недавно видел Ульяну на улице, хотел подойти, но вдруг оробел, такая она стала царь–птица… Может и правда уж ни к чему ворошить прошлое… Хочется только будущее хорошее – и ей, и детям, и себе… — Надо помириться с матерью! — решил Михаил. — Она одна у него осталась, ну куда он без неё?!.. Автор: Зюзинские истории.

Можно попробовать? Димка ещё раз толкнул её в плечо, - Мама, вставай, мама! - и вдруг заплакал. - Ну ты что, сынок! Да я уже встала, смотри! Ты что, напугался, да? Идем я тебя сейчас накормлю, ну что ты плачешь? Марина села на кровати, немного посидела, а то голова кружится, надо же как её прихватило! Как же она завтра пойдёт на работу? - Мама, я хочу кушать! - опять заныл Димка. - Идём, Димочка, ну а там же печенье есть, булочка, взял бы сам, малыш! - Мама, я вчера их съел, а ты спишь и спишь, - ещё сильнее заплакал сын. Марина пошла на кухню, но вдруг зазвонил телефон, начальник звонит, странно, что в воскресенье, - Марина, ты почему на работу не вышла? Какое воскресенье, ты что, не в себе? Да сегодня понедельник уже! Как ты мне надоела, то ребёнок, то твои выкрутасы, ты уволена! Из последних сил она прошла на кухню, посмотрела - печенье и булочка съедены! Ну конечно, если она спит с субботы, а сын голодный! Быстро сварила ему кашку, - Димочка, ешь, а я скоро! Марина накинула пальто и вышла в ближайший магазин. В кошельке осталось совсем немного. Зашла и купила хлеб, молоко и яйца, сын любит омлет. Завтра она поедет к начальнику, Егорыч не такой уж и злой, он отходчивый. Конечно ему тяжело работать с женщинами, почти все мамочки одиночки у них в салоне - парикмахерской. Ну да ничего, всё обойдется! На выходе из магазина был прилавок с фруктами. Марина взглянула и удивилась - грозди винограда и апельсины - ну прямо как из её сна! Димка во сне так хотел винограда, давно не покупала, сын даже вкус его забыл. Пересчитала остаток денег и взяла самую маленькую гроздь. Продавщица презрительно на неё взглянула и кинула гроздь на весы, видно чтобы весы больше показали. Ещё и ветку рукой придерживает. Марина эту продавщицу помнит, многие жалуются, и её она не раз обвешивала. Вот и сейчас явно больше спросит, но денег вроде хватает. Возмущаться нет сил, Марина сунула продавщице сторублевку и посмотрела ей прямо в глаза, неужели ей не стыдно обсчитывать? И вдруг Марине показалось, что она знает всё об этой женщине! Она замужем, муж на вахте, дочь взрослая. Навар сегодня хороший, пока мужа нет дома - Витёк хотел зайти, на бутылочку и хорошую закусь уже хватит! Марина словно заворожённая с отвращением читала по её глазам смакование отношений с Витьком. А та замерла, потом отсчитала ей сдачу, с трудом отвела глаза и раздражённо крикнула стоящей за Мариной женщине, - Выбирайте побыстрее, видите очередь собрали! Дома Марина достала гроздь винограда и Димка неожиданно спросил, - Мама, а это вкусно? Ну прямо как в её сне. Она помыла виноград, - Ешь, Димка! - Как вкусно, мама, мы что, разбогатели? Она засмеялась, - Скоро точно разбогатеем. Марина открыла кошелёк и обалдела - сдача была раза в два больше, чем она дала той продавщице, та первый раз обсчиталась себе в минус! Первый порыв был пойти и вернуть. Но потом вспомнила, как та всех и раньше обвешивала, и решила, что пожалуй любовник продавщицы Витька обойдётся и без угощения! Этот странный случай со временем забылся. Егорыча удалось уговорить, все девчонки были на её стороне. А позже Марина с подругой у Егорыча выкупили долю в салоне. Он отошёл от дел, Марина с Аделиной ему часть дохода отдавали, сами в салоне заправляли и жизнь вроде наладилась. Правда у сына в старших классах какие-то недруги появились. Однажды Марина ждала Димку из школы, в окно выглянула, а там старшие подростки её сына окружили. Выскочила на улицу, смотрит - у одного из парней в руке Димкин телефон новый, а сын из карманов уже вытряхивает всё что есть. - Ну ка отошли от моего сына! - крикнула Марина, и тот, что с телефоном с вызовом посмотрел на неё, - Чего надо?! И замер, а Марина словно провалилась в темень его глаз. И сразу ужаснулась - молодой совсем, а душа как сажа чёрная! Пока набирала полицию, все парни так и стояли, как в детской игре "замри" Полиция забрала парней, Диме смартфон отдали, и он с восхищением спросил, - Мама, а как ты так сделала, что они не шевелились? Ты что, женщина-супергерой? - Любая мама за сына своего готова на всё, - улыбнулась Марина, но сама она понятия не имела, и как это у неё так вышло?! Но и эта странная история со временем подзабылась. Сын вырос, работает. Живут они так же вдвоём. У Димки уже девушка появилась Анечка, обещал маме, что скоро их познакомит. Да и у Марины всё хорошо, свою работу она любит. Только вот замуж так и не вышла. Ну да ничего, сын уже взрослый, теперь он её защитник. В этот странный день Марина ездила заказывать расходники для салона. Пообедать не успела, да ещё все карты и наличку оставила. Рядом с салоном небольшой рынок. Не удержалась, пошла по рядам, а там! Марина смотрела на вкусную копченую скумбрию, на икру - икринка к икринке, на жирные куски палтуса и слюнки глотала. Надо сбегать за кошельком, но вдруг ей пришла в голову шальная мысль - может посмотреть в глаза продавцу и он ей так отдаст? Ведь она может людей ввести в какое-то странное состояние, сама даже не знает, как это происходит. Марина правда давно так не делала и мысленно себе говорила - не смей больше так делать, ведь стыдно потом будет! У тебя же всё есть, ты можешь купить почти всё, что хочешь! Она встретилась взглядом с мужчиной у прилавка - глаза его смеялись! И вдруг он сказал, - Хотите я вам дам бесплатно всё, что вы хотите? Для такой красивой женщины мне ничего не жалко. Я хозяин этого магазинчика, пришлось сегодня подменить - продавцы все заняты, принимают товар. А вы меня просто в ступор ввели, я готов вам всё отдать! - Ну что вы, я зашла просто посмотреть - Да ладно, я по вашим глазам прочитал, как вам хочется кусочек скумбрии, да и палтус у меня очень даже хорош! Я вас видел, вы вон в том салоне работаете? Я вас хочу на ужин пригласить, меня зовут Михаил Иванович, я не женат, да и вы я вижу не замужем! Марина сразу даже и не нашлась, что сказать! Первый раз ей встретился мужчина, который ей не поддался. Мало того - он прочитал по глазам Марины о ней всё, о чём она думала! Михаил каждое утро встречал Марину, а вечера они всё чаще проводили вместе. Свадьбы сына Димы с Анечкой и Марины с Михаилом состоялись в один день, это теперь их общий семейный праздник. Правда дочка Сонечка у Миши и Марины родилась раньше, чем их внучка Лиза - дочка Анечки и Димы. Марина впервые в сорок с небольшим почувствовала себя настоящей женщиной, теперь у неё есть любящий муж и защитник - её Миша. Жаль, что её таинственный дар воздействовать на людей больше не проявляется. Она как-то попробовала - ничего не получилось. Наверное это потому, что она теперь не одна. В каждом из нас дремлет таинственная сила, древний дар, что помогает нам в трудную минуту. Но помогает лишь тогда, когда приходится рассчитывать только на себя. А когда рядом есть сильные и верные - этот дар дремлет до поры до времени... Но только до поры до времени... Автор: Жизнь имеет значение. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲

Больше в квартире делать нечего. Хорошая трёшка, везде красота и современная обстановка. Олег, не до конца проснувшись, заглянул на напичканную техникой кухню. Там его ждала красавица-жена Кристина. Она поприветствовала мужа лёгкой улыбкой. А на столе уже источали аромат горячие оладушки. Всё-то у них прекрасно. Дом, полная чаша, сами красивые, здоровые. Чего ещё хотеть? Но было у Олега еще одно желание. Это желание, как правило, присуще женскому полу. Но в их семье получилось наоборот. Когда семь лет назад Олег сделал предложение Кристине, она сразу его предупредила: -Олег, ты знаешь, я выросла в многодетной семье, и большую часть времени мне приходилось ухаживать за младшими. Я редко гуляла с подружками, едва успевала учиться. И больше такого не хочу. Хочу жить для себя. Я согласна выйти за тебя, Олег, если ты согласен жить без детей. Я представляю, что это такое, какой труд, и не хочу, понимаешь? В то время для Олега это не представляло проблемы. Уж о чём, о чём, но о детях он думал в последнюю очередь. Он любил Кристину. Впереди были блестящие перспективы по работе. И бездетный брак представлялся ему нормальным вариантом. Тем более, Олег думал, что если все у них будет хорошо, со временем Кристина передумает. А если плохо, то уж тогда какие дети? И вот они женаты семь лет. И все прекрасно. Олег занимает руководящую должность. Кристина строит карьеру в фармакологической компании. Большая квартира со свежим ремонтом, дорогой автомобиль. Живи и радуйся! А Олег недоволен. Теперь ему начинает казаться, что семья без детей не может быть настоящей. Если уж и заводить ребёнка, то кому как не им, имеющим на это материальные возможности? В течении всего последнего года мужчина пытался намекнуть Кристине, что пора бы уже пересмотреть свое мнение. А она была категорична. -Олег, мы с тобой все решили перед свадьбой. Ты был не против. Как ты не поймешь, что для меня появление ребенка представляется каким-то кошмаром? Эти бессонные ночи, пеленки, памперсы, соски! А ты хоть знаешь, как часто маленькие дети болеют? Я всего этого хапнула в детстве и больше не хочу. Давай не будем возвращаться к этому вопросу. Ты же знаешь, что в компании сейчас стоит вопрос о моём повышении. Я не могу его лишиться из-за декретного отпуска. Олегу нечего было сказать. Кристина права. Они всё обговорили давным-давно. Но сейчас всё настолько поменялось! У всех друзей и знакомых Олега в семьях подрастали дети или ожидалось пополнение. Недавно подчиненный мужчины, зарабатывающий гораздо меньше, сообщил ему, что жена беременна вторым, доведя Олега до зубовного скрежета. Почему кто-то, с худшим материальным положением, не боится заводить даже двух детей, а Кристина не хочет решиться на одного? Жена просила его не возвращаться больше к этому вопросу. Но Олег знал, что он будет возвращаться. Ещё как будет! Надо просто переубедить её, дать понять, что рождение малыша не станет для неё такой тяжкой ножей, которую она себе представляла. Олег решил подключить тяжелую артиллерию. Вечером после работы он поехал к своей маме. Мама Олега жила вместе с семьей его старшей сестры. Перебралась к ним давно, как раз для того, чтобы помочь с детками. Сейчас эти детки уже большие. Младший племянник Олега заканчивал седьмой класс и помощь мамы вроде бы уже не требовалась, но все давно привыкли, что Алевтина Михайловна живёт в семье Веры. Да и жилплощадь позволяла. Мама визиту сына обрадовалась и в то же время насторожилась. -Олежа, а ты почему один? Где Кристина? Кристину Алевтина Михайловна любила. Да и вообще, у них была дружная семья. Если немного и напрягало маму отсутствие детей у сына, она предпочитала в это не вмешиваться, рассудив, что Олег с Кристиной сами разберутся. Войдя в дом сестры, Олег не спешил отвечать на вопрос мамы о Кристине. Он осмотрелся. Убедившись, что дома никого, кроме мамы и сестры Веры нет, расслабился. -Это так хорошо, что вы здесь вдвоём. Мне как раз с вами обеими нужно поговорить. Вы никогда особо не интересовались, почему мы с Кристиной не заводим детей. Я вам за это благодарен, но сейчас мне очень нужна ваша помощь. Из дома сестры Олег вышел довольный. План есть, и он надеялся, что он сработает. В пятницу вечером, вернувшись домой из ресторана, куда Олег с Кристиной часто ездили в конце недели, мужчина словно бы между делом сказал жене: -Завтра к нам мама с Верой придут, примерно к обеду. -Вот это что такое, говоришь? - в ужасе всплеснула руками Кристина. - Почему ты мне сообщаешь об этом только сейчас? Когда я успею накрыть на стол? Вместо ресторана нам нужно было съездить за продуктами. -Да не паникуй ты, Кристин. Никакого стола не нужно. Придут только мама и Вера. Вдвоем. Даже племянников не будет. С утра сгоняю за тортом, возьму выпечки. Попьем чаю. Не суетись, пожалуйста. Кристина немного успокоилась, расслабилась и, как оказалось, зря. На следующий день, когда свекровь с Верой пришли, лица у них были слегка напряжены, и чувствовалось, что пришли они не просто так, а для какого-то разговора. К этому разговору Алевтина Михайловна решила приступить сразу, не откладывая дело в долгий ящик. Едва только они расселись за стол, и Кристина разлила по чашкам ароматный чай, а Олег принялся нарезать торт, женщина заговорила: -Кристина, ты уж нас прости, пожалуйста. Я знаю, что мы лезем не в свое дело, но Олег рассказал нам о вашем разногласии. -Разногласии? - расширила глаза Кристина. - О чём вы? Я ничего не понимаю. У нас с Олегом всё хорошо. Правда, Олег? -Хорошо-то хорошо, - аккуратно раскладывая куски торта по тарелкам Олег не смотрел на жену, - но кое-что есть. Я насчёт ребёнка, Кристин. -Опять ты за своё, - выдохнула женщина. - Олег, ну сколько можно? Ты ведь знаешь, что это было изначальным моим условием. -Подожди, подожди, Кристина. Не сердись, - вмешалась Алевтина Михайловна. - Олег рассказал про твои аргументы. В детстве ты много нянчилась с младшими и не хочешь повторения. Но ведь сейчас всё будет совсем не так. Рядом есть я и Вера, в конце концов. -Да, Кристин, - кивнула пухленькая Вера, обожавшая сладости и накинувшаяся на торт. - Я двоих уже вырастила. С маминой помощью, конечно, но ничего страшного в этом не вижу. Я не работаю и с радостью помогу тебе с ребенком. Ты не будешь одна. -Вот-вот, - поддакивала Алевтина Михайловна, - мы можем по очереди приезжать к тебе. -Да хоть каждый день! Ты будешь высыпаться, будешь отдыхать. Опять же, Олег, я думаю, в стороне не останется. -Да, конечно же, нет, - воскликнул мужчина. Он видел, как под напором его родни растерянно моргает жена и решил, что именно сейчас нужно ее дожимать. -Да, если хочешь, я могу в декретный отпуск уйти. А ты по-прежнему будешь работать. Ну, если боишься потерять своё повышение. Под столь яростным нажимом Кристина совсем потерялась. "А может быть, правда" - мелькнула мысль в голове у неё. "Самые сложные первые годы. Но если я не буду одна... Олег хороший муж... И если он так хочет ребёнка..." -Ладно, хорошо. Кристина сдалась столь внезапно, что сидевшие за столом и думавшие, что будут убеждать её ещё долгое время, растерялись. -Хорошо, я согласна. Если вы будете помогать мне, то мы с Олегом займёмся планированием беременности. -Ура! - провозгласила Вера, со стуком поставив чашку чая на стол. - Такое решение нужно уже не чаем обмывать. Как насчет по рюмочке коньяка? Находившийся в полном восторге Олег тут же извлек из бара красивую бутылку. Но когда начал разливать коньяк, Кристина накрыла свою рюмку ладошкой. -Я не буду. Уж коль мы с тобой решили беременеть, надо подходить к этому серьёзно. От алкоголя я откажусь уже сейчас. Кристина забеременела как-то очень быстро, всего через пару месяцев после принятого решения. Олег, мечтавший об этом годами, но думавший, что все это не так просто, даже немного растерялся. Женщина терпеливо сносила все токсикозы, не прекращая работать. В декрет она ушла после семи месяцев и, в принципе, была спокойна, помня обещания родни помочь ей во всем после рождения ребенка. Однако, не был так спокоен Олег, и для этого был весьма веский повод. Мужу сестры Веры по работе предложили перевестись в Москву, и вся семья собиралась уехать туда на ПМЖ. Самое страшное, что с ними собиралась поехать и Алевтина Михайловна. Кристина об этом не знала, но знал Олег. Он заезжал в дом сестры практически каждый вечер делая отчаянные попытки уговорить остаться хотя бы маму. Алевтина Михайловна тяжело вздыхала, косясь на сына. -Олежа, извини, пожалуйста, что так получилось. Я знаю, что нехорошо поступаю. Наобещала вам с Кристиной, а не получилось. Я уже столько лет живу с семьёй твоей сестры. Как они там без меня, на новом месте? Как обустроятся? К тому же, это Москва. Ты не представляешь, как мне всегда хотелось в ней побывать, а тут такая возможность. Ты уж извинись перед Кристиной за нас. Легко сказать - извинись! Олегу даже страшно было представить, как он скажет об отъезде его родни. Сказать пришлось..... Вера с семьёй и мамой уехали в срочном порядке, еще до рождения ребенка Олега и Кристины. И Олегу волей-неволей пришлось поведать об этом жене. Кристина так сильно расстроилась, что роды у нее начались немного раньше времени. Не критично раньше и малыш родился здоровым. Мальчика назвали Егором. Из роддома их с Кристиной выписали в срок. Забирать жену с ребенком Олег приехал один, стараясь казаться веселым. Но страшно было ему смотреть в лицо жены. Оно и без того мрачное, а ему предстоит сказать ей кое-что еще.... Дело в том, что уже через пару дней Олегу предстояло поехать в командировку. Эта командировка была очень важна для его карьеры. Хотя отказаться он, конечно, мог. Мог, но не захотел. Пока Кристина была в роддоме, Олег пообщался с одним из своих подчиненных, у которого совсем недавно родился второй ребенок. Тот понарассказал Олегу всяких ужасов про бессонные ночи и орущих младенцев. Олег запаниковал. Командировка на месяц показалась ему прекрасным выходом из положения. За это время Кристина привыкнет справляться с малышом, смирится и обстановка нормализуется. Так думал Олег. Сообщение о его командировке Кристина приняла стойко. О том, что когда-то, сидя за столом большой семьёй ей обещали помощь она не хотела вспоминать. Как и о том, что Олег обещался взять декретный отпуск. Сейчас это казалось чем-то из области фантастики и вспоминать об этом уже было глупо. Олег уехал. Целый месяц его не было дома, но каждый вечер он звонил жене. В первое время Кристина разговаривала вполне спокойно, но к концу командировки Олег явственно почувствовал надрыв в её голосе. Кристина говорила отрывистыми фразами, быстро обрывала разговор, ссылаясь на ребёнка. Когда вернулся домой, Олег ужаснулся. Кристина была не похожа сама на себя. Под её глазами залегли тёмные круги, а собранные в пучок волосы давно не видели расчески. Сама женщина была злой и раздражительной. Она не уклонилась от поцелуя мужа, когда он вошел в квартиру, но в глазах Кристины была загнанность. -Олег, я так больше не могу. Мне нужно куда-нибудь выйти, иначе я свихнусь. -Конечно, конечно, Кристина, - закивал головой Олег. - Я приехал. Ты можешь сходить в салон красоты, на массаж, расслабиться. Я посижу с Егором. Кристина ушла в тот же вечер. Перед этим она объяснила Олегу, что у сына проблемы с животиком и каждые два часа ему необходимо давать капельки. Она так все разжевывала Олегу - о кормлении, капельках и памперсах, что мужчине уже тогда стало не по себе. -Кристин, ты ведь всего на пару часов уходишь, а инструкций выше крыши. Может быть, ты и сама еще успеешь дать ему капельки. -Олег, ты должен уметь заботиться о Егорке, - настаивала Кристина, вновь и вновь объясняя мужу, как правильно разводить смесь. А потом Кристина ушла. Прошло два часа, три, четыре. Она не возвращалась. Начавшись нервничать уже после двух часов, Олег не прекращал названивать жене. Кристина не отвечала на его звонки. Ближе к ночи от нее пришло СМС. "Я не вернусь, Олег. Я не справляюсь. Ты обещался взять декретный отпуск, так вот бери. Пишу тебе и чувствую себя виноватой, хотя не понимаю за что. Ты же знаешь, я всего этого не хотела. Хотел только ты." Олег впал в панику. Он подержался с ребенком несколько часов, только живя надеждой, что Кристина вот-вот появится. Что делать теперь? Егор постоянно капризничал. Начинал плакать, стоило только спустить его с рук. Эти капельки через каждые два часа... Когда же спать тогда? К утру паника Олега превратилась в истерику. У него не получилось отдохнуть после возвращения с командировки. Ни поспать, ни нормально поесть, ничего! Оказывается, маленький ребёнок требовал почти ежеминутного внимания. Смена памперсов чередовалась с кормлением, а засыпал Егор только когда его качали на ручках. Как бы ни старался Олег осторожно положить малыша в кроватку, тот мгновенно просыпался и начинал плакать. Укачивая малыша, Олег вспоминал, как уходила Кристина. Так вот зачем она взяла с собой такую здоровенную сумку и судорожно накидала в нее самое необходимое! Почему в тот момент он не придал этому значения? "Эх, Кристина, Кристина, как ты могла?" На работе у Олега был неотгуленный отпуск, и он оформил его с утра по телефону. О декретном мужчина пока и думать боялся. Находясь с Егором "двадцать четыре на семь" Олег думал, что сойдет с ума. А нужно же успеть еще продукты купить и смесь для малыша. К тому же, мальчику нужны ежедневные прогулки, купание. День у Олега стал сплошной беготней по кругу и всегда мучительно хотелось спать. Первые дни мужчина пытался звонить жене, но ее телефон перестал отвечать. Видимо, Кристина просто его выключила. Через неделю Олег понял, что скоро свихнется, а через две не узнал себя в зеркале. Красные глаза выдавали бессонные ночи, осунувшиеся щеки - плохое питание. Питался мужчина в основном полуфабрикатами, купленными в спешке в ближайшем супермаркете во время прогулок с Егором. Мужчина смотрел на себя в зеркало, слыша, как причмокивает в кроватке малыш, готовясь проснуться и разразиться ревом, и думал о жене. Как он теперь её понимал! И не мог винить ни в чём. Нет, не мог! Кристина согласилась на ребёнка, лишь в надежде на помощь, а он бросил её совсем одну. Наобещал "с три короба" и сбежал. Где же теперь его Кристина? Олег услышал звук поворачиваемого в замке ключа и не мог поверить. Открыть дверь могла только жена. Решив, что от бессонных ночей у него начались галлюцинации Олег выглянул в прихожую. В дверь входила Кристина. Она виновато посмотрела на мужа и заплакала. Заплакала, стоя прямо у порога. -Олег, я не могу... не могу здесь...не могу без вас.... Всё время думаю о Егоре и о том, как ты с ним справляешься. У вас всё нормально? -Я бы не сказал, но, в принципе, пойдёт, - устало улыбнулся Олег. - Кристин, я был не прав. Не нужно было мне оставлять тебя одну. -Это я, я не права, - плакала, женщина. - Я плохая мать! Я всегда этого боялась. Так и получилось. Я бросила своего сына. -Кристин, перестань, - шагнул Олег к жене. - Это был нервный срыв, я понимаю. Я и сам сейчас точно в таком состоянии. Всё изменится. Я больше не буду оставлять тебя одну. Мы разделим обязанности поровну. Я всегда буду рядом. Мужчина сделал пару шагов к жене, и Кристина кинулась в его объятия. Она плакала у мужа на плече, а он точно знал, что с этого момента все будет нормально. Автор: Ирина Ас. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🌲