Жизненные истории

Те две изо всех своих материнских сил защищали своих сыновей, их глаза и уши были закрыты перед свидетельствами и доказательствами вины, они спорили и плакали, ругались и стояли горой, отстаивая интересы своих детей. И если этого нельзя было делать в зале, то в коридоре, в перерывах это вырывалось в эмоциональную бурю. Надежда молчала. Один лишь раз она посмотрела в глаза сыну. Взгляды встретились, он не выдержал, глаза опустил. Она внимательно слушала свидетельства, наблюдала за пострадавшими. Она, как будто, сама проводила следствие и выносила свой внутренний приговор. Что с ней не так? Почему не кричат в ней силы в защиту сына? Почему винит и себя? Не довоспитали... Просмотрели... Трое пьяных парней вломились в закрывающийся уже магазин, где находились двое: пожилая уже уборщица и совсем молоденькая девочка-продавщица. А дальше ... Один избил уборщицу, пытающуюся выгнать пьяных грабителей, бил ногами, нанёс серьезные увечья, второй – толкнул девушку продавщицу так, что та ударилась головой об пол до сотрясения, получила травму головы. Этот второй и был – сын Надежды – Константин. Они набрали водки и закуски и, пригрозив женщинам, что прирежут, если те пожалуются в полицию, удалились. Надежда в суде была с дочерью Верой – старшей сестрой Кости. Отец, муж Надежды, слава Богу, до этого позора не дожил. Константин вину признал, но утверждал, что ничего из произошедшего не помнит, был очень пьян. Но эта тактика давно известна и прокурорам, и судьям. Ему не верили. Не хотела верить в это и мать. Только Вера, сестра, сомневалась. Не мог Костя по-трезвяку девушку ударить, не так воспитан, разве что был невменяемо пьян, и себя не помнил. Надежде было всё равно – он виноват, и точка. В зале суда уже началась суета. Кто-то сказал, что, возможно, оглашение перенесут на завтра. Все завозмущались. Но уже через несколько минут в зал быстрым шагом вошла судья. Пять, три и год присудили троице. Константину - три года лишения свободы. Ну и ущерб, конечно. "За что так много!"– кричали матери двоих других. "Мало" – подумала Надежда. Константин нашёл глазами в зале мать, но та не смотрела на него, она стояла прямо, как столб, с каменным лицом. "Она никогда не простит!" - подумал Костя. И это угнетало даже больше назначенного тюремного срока. *** – Костя, ты можешь совершить ошибку, дурной поступок, но никогда не ври! Сознайся и исправь! Будь честен перед собой! Так учила мать его, когда он был ещё школьником. Мать всегда была за правду. Нет, она не была жёсткой дома, не ругала за лёгкие шалости, но когда дело касалось серьёзных проступков – была жестка. Такие были принципы. И Костя их уважал, знал, что мать не потерпит слюнтяйничества, лжи и лени. У неё не прокатит. Таков же был и отец: обидеть женщину – для него было преступлением. Костя закончил техникум, отслужил и устроился работать по специальности – в строительную компанию. Предоставили общежитие в городе. Девушка появилась. Всё, вроде, нормально. Живи и радуйся. Можно и жениться, кампания предоставляла большие льготы на приобретение жилья. Но вот одним зимним вечером всё изменилось, теперь он – заключённый. Они с друзьями в общаге отмечали наступающий новый год, перебрали. Не хватило спиртного, отправились в магазин, а он, как назло, закрывался. Бабка и молодая продавщица никак не хотели пойти навстречу, вот всё и случилось. Костя немного помнил, как они шли, помнил какую-то драку, но всё очень смутно и обрывочно. Он не помнил, как они вернулись и даже не понял, как оказались в полицейском участке: проснулся там. Его девушки и след простыл, мать не поговорила с ним ни разу. Только очень внимательно прислушивалась в процессе суда. Сестра сказала, что и дома она ничего по этому поводу не говорит. Только думает всё время об этом - видно сразу. Этот материнский взгляд в суде Костя выдержать не смог. Лучше пять сроков отсидеть, чем вот такой взгляд от матери получить. А потом ни одного слова, ни одного звонка или письма от неё не было. Такое материнское наказание. Вера – сестра присылала посылки, звонила, хлопотала перед начальством, когда Костя на зоне заболел. Только Вера. Она пыталась растопить сердце матери, плакала, уговаривала, но всё без толку: мать была молчалива и замкнута. – Мама, я думала, что материнская любовь безусловна! Ну, прости ты его... Надежда уволилась с престижной начальственной своей должности, благо была уже пенсионерка, осунулась и замкнулась в себе. Часто начала бывать на церковных службах. Вера была замужем, жила отдельно, у неё росла дочка. Вот мать на пенсии и начала помогать Вере: взяла на себя заботу о внучке, когда дочь вышла на работу. Внучка помогала бабушке оттаивать, но ненадолго. Как только Вера заводила разговор о Косте, мать замыкалась опять. – Мам, сейчас с Костей буду говорить, может возьмёшь трубку, ждёт же он. Но мать отворачивалась и уходила. И ещё ... Странности матери не кончались. Надежда повадилась покупать продукты в том маленьком магазине, который обокрал её сын. Молоденькая продавщица Галя сразу узнала её – видела в суде. – Вы чё это? Я никакие бумаги подписывать не буду! – А я и не прошу, – ответила Надежда, – Мне пирог вот этот дайте, сметану и молоко. Вера ругалась: – Мама! Зачем ты туда ходишь? Супермаркет же ближе! Себе и людям душу рвёшь! Но мать не слушала, все продукты, которые можно было купить в маленьком придорожном магазине, покупала именно там. Правда однажды у магазина встретили её пожилые женщина с мужчиной. Надежда узнала Галину мать. – Вы зачем сюда ходите? Смотрите, если что с дочкой ...,– и женщина потрясла сжатым кулаком. – Мам, дядя Федь, вы чего? – из магазина выскочила Галя, – Всё же нормально. Надежда было молча пошла прочь, но потом оглянулась на женщину и сказала: – Я за продуктами просто, не переживайте. Дочка у вас хорошая. Она уже почти подружилась с Галей и та ей подсовывала продукты посвежее, делала всевозможные скидки и угощала внучку конфетами. Время лечило боль, да и мать обидчика была ни при чём. О прошлом они вообще не говорили. Да и Галя – отходчивая. Прошёл год, и внучку отправили в садик. В придорожном магазине требовалась уборщица. Тетя Шура разболелась и уволилась. И Надежда пошла туда работать. Вера просто недоумевала. У мамы была нормальная пенсия, она всю жизнь проработала начальником производства и ... на тебе! Что за мазохизм такой! Она приводила доводы, отговаривала, принимала меры, но всё бесполезно: мать упёрлась – буду работать там уборщицей. Вера, конечно, понимала, что всё это расплата за грехи Кости, но нельзя же вот так! Надежда на уговоры дочери не поддалась, продолжала там работать больше года. Она привыкла, уже подменяла Галю и за прилавком, не раз вставала на её защиту перед подвыпившими вечерними покупателями. Магазин торговал спиртным, и это было порой чревато для молодой девушки. А взгляд Надежды ставил на место многих. – Надо б тебе работу поменять, Галя! Не место здесь для юной девушки. Или замуж скорей выходи, чтоб защитник был. – Всё возможно, – таинственно отвечала Галина. Она была на удивление позитивна. Однажды они все, в магазине, подхватили инфекцию. Сначала переболела Галя, потом вторая продавщица, а потом с высокой температурой свалилась и Надежда. Вера оставляла ей лекарство и продукты у двери, чтоб не заразиться. Тогда так делали многие. Как раз в этот момент из тюрьмы вернулся Костя. Вера, конечно, знала, но матери решили не говорить. Он открыл дверь своим ключом и с пакетом продуктов появился на пороге матери. Костя был ошеломлён: перед ним стояла старушка. Она постарела, поседела, выглядела плохо – болела. Надежда не ожидала. И когда сын подошёл и обнял её, у неё от болезненной слабости и неожиданности подкосились ноги. Костя усадил мать на кровать, присел и уткнулся головой ей в колени. Надежда приподняла обе руки и замерла в этой позе. Вот он сын, тот, кого она любила всем сердцем и винила всей душой, тот, кто подвёл, перечеркнул весь смысл жизни не только её, но и мужа. Они делали всё, чтоб воспитать в нём хорошего гражданина, нормального человека и порядочного мужчину. Они говорили и мечтали, они были уверены, что у них получилось. А он ... Но руки отпустились на голову сыну: – Мама, прости, – вырвалось у него. Сын плакал. Заплакала и Надежда. Болезнь сломала её твердый характер. Костя уложил её в постель. – Ты заразишься, Кость, – произнесла Надежда. – Так мне и надо, мам, – сопя ответил сын, а потом добавил, – Не волнуйся, я переболел тоже этой заразой. – Ты что, сбежал? – уже улыбалась Надежда. – Условно, досрочно. Простишь ли ты меня, мама? Я так виноват! Надежда на последнем молебне в церкви, обещала перед Богом, что простит сына. Вот только Бог бы теперь простил. – Я простила, сын. Пусть теперь тебя Бог простит, и тот, кого ты обидел. – Она простила уже. – Кто? – Галя. Мы с ней год, как переписываемся. Она адрес у Веры узнала, сама же, первая и написала. И созванивались. Она простила, мам. А ещё она о тебе рассказывала много, она верит, что и ты меня простишь. Говорит, что сердцем ты уже простила. – Галя?! Надежда была и удивлена, и рада. Может именно поэтому и направил её Бог по такому пути? Она ведь не только сына, она и себя в последнее время простить не могла, и всё наказывала и наказывала. А теперь ... Всё на своих местах. – А я вот заболела. Галя там одна, и уборка на ней, и вечерние "герои". Работать надо, а я свалилась. Волнуюсь. – Не волнуйся, я сейчас туда. Обещаю – пол сверкать будет! Чему чему, а этому уж меня обучили! И пока ты лечишься, я за тебя работаю. А там – видно будет. Ты только выздоравливай, мама. А потом сын помолчал и серьёзно так добавил: – Я больше тебя никогда не подведу! Обещаю, мам. Автор: Рассеянный хореограф.

— Юля, ты с ума сошла, — сказала моя подруга, когда я рассказала о покупке. — Ты даже гвоздь не забьёшь. Что ты будешь там делать? — Слушать, как гудит печь, — ответила я. — И заварить мяту. Без графика, без людей. Всё было именно так, как я мечтала. Сначала. Вокруг — только лес, гудящие вдалеке поля, ветер в трубах. Никаких соседей, никакой мобильной связи. По ночам я грела ноги об кирпичи у печки, днём сажала рассаду и пила чай с мёдом, уткнувшись в книги. А ещё — спала. Много. Без снов. Первые недели тишина была как тёплая плёнка — накрывала, успокаивала. Ни одного сообщения, ни одного звонка. Я поставила автоответ на почту и перестала смотреть в календарь. А потом пришёл он. Не буквально — не вломился, не позвонил в дверь. Просто появился. Однажды я вышла утром во двор и увидела аккуратно сложенные дрова у сарая. Чистые, подсушенные. Сверху лежала записка: «На растопку. Алексей. Если что — я за пасекой». Без номера, без фамильярности. Я, конечно, напряглась. Кто он? Почему решил, что может просто взять и прийти? Но на следующий день, когда у меня выбило пробки, и я стояла посреди кухни с фонариком, именно он — в промокшем дождевике — зашёл и молча всё починил. — Подвёл кабель, если что — вон там щиток, — сказал, указывая на угол. — Спасибо… но вы не должны были… — Я ничего не должен, — пожал он плечами. — Просто видел, что у вас темно. И ушёл. Я смотрела ему вслед и думала: странный. Высокий, плечистый, с аккуратной бородой. Не похоже, чтобы пил или шлялся — от него пахло дымом, мёдом и ещё чем-то свежим, как от леса. Он не улыбался, но и не был мрачным. Просто… тихим. Потом я узнала, что он живёт на соседнем участке, за ручьём. Ходит туда по мосткам, которые сам же и починил. На своей пасеке собирает мёд, зимой делает деревянные рамки, летом косит траву вручную. Он не навязывался. Иногда оставлял на заборе у моей калитки что-то полезное: банку прополиса, подставку под рассаду, веник из пижмы. Всегда — с короткой запиской. Я даже начала их собирать. Хранила в коробке из-под печенья. — Вам бы телефон завести, — как-то сказала я, когда мы случайно встретились у магазина. — Мало ли что. — Зачем? — удивился он. — Я никуда не спешу. Я улыбнулась, но внутри вдруг кольнуло. Это было так… не по-моему. Я же всю жизнь спешила — за дедлайнами, за сессиями, за кем-то, кто, как потом выяснялось, и не ждал вовсе. А Алексей… просто был. Не требовал. Не звал. Но появлялся рядом, когда было нужно. Потом пришла весна. В доме стало светло, и запах дыма в печи сменился ароматом молодой травы. Я всё больше сидела на веранде, рисовала цветы, пробовала снова что-то придумывать для себя. И ловила себя на том, что жду. Не событий — его шагов. Шуршания корзины за забором. Тени, проходящей у окон. Но он всё так же не торопился приближаться. И я — не торопилась пускать. Хотя сама себе уже не верила. Я знала людей. Слишком хорошо знала. За двадцать лет работы дизайнером научилась считывать по голосу, по запятой в письме. Люди часто хотели «всего и сразу», требовали, дергали, а потом исчезали, стоило только перестать угадывать их желания. От этого — моя усталость. От этого — дом, где никого. Алексей был другим. В нём не было этой липкой потребности в ответе. И всё же — он становился частью моей жизни, как будто случайно, по краю. Не требуя — но напоминая о себе. Иногда я даже не замечала, как жду его. В начале апреля он принёс ящик для рассады. Сделан был основательно: гладкие доски, выточенные ручки. На донышке была надпись — выжженная аккуратной рукой: «Для весны». Без подписи. Но я знала — он. Потом была неделя, когда я его не видела. Я специально выходила во двор подолгу, возилась в земле, вешала бельё, хотя и могла сушить в доме. Искала глазами — никого. Отмахивалась от себя: «Ну и что? У человека своя жизнь. Ты сюда зачем приехала? Не за новыми привязанностями». Но как-то утром, выйдя на крыльцо с кружкой, я увидела его: стоял у забора, в резиновых сапогах, с банкой мёда в руке. Просто ждал, не звенел калиткой. — Можно? — спросил он. — Конечно, — я растерялась. — Что-то случилось? — Да нет, — он подошёл, протянул банку. — Липа. Самое то от бессонницы. — Спасибо, — сказала я, но не взяла. — Алексей… зачем вы это делаете? — Что? — Всё это… мёд, дрова, ящик. Вы ведь меня почти не знаете. Он замолчал. Потом тихо сказал: — А если бы знал — должен был бы перестать? И смотрел так, без упрёка. Без улыбки. Просто внимательно. Я не знала, что ответить. Пожалуй, в тот момент я поняла: он уже знает. Всё. Как я закрываюсь. Как боюсь доверять. Как притворяюсь, будто одиночество — мой выбор, а не защитная броня. Но он не лез. Не разбивал. Он просто пошёл прочь, оставив мёд на перилах. После этого я долго не могла заснуть. А на следующий день — дождь. Тот самый, затяжной весенний, когда небо нависает, как мокрое одеяло. Я сидела у окна, смотрела на тонкие струйки воды по стеклу и впервые за долгое время хотела… чего-то. Не нового проекта. Не вдохновения. Просто — чтобы он снова прошёл мимо. Молчаливый, но свой. И он шёл. Под каплями, в той же куртке, в сапогах, с корзиной за спиной. Он обернулся — и я подняла руку. Машинально. Не думала. Просто… захотелось. Неделя пролетела, как в тумане. Я увлеклась: впервые за долгое время села за акварель, нарисовала открытки с травами. Просто для себя. И снова стала вставать рано — чтобы успеть сварить кофе, пока воздух ещё с запахом росы. Я даже не сразу заметила, что Алексея нет. Сначала — день. Потом два. Потом три. Я не паниковала. Ну… пасека, дела, может, уехал. Но в груди всё плотнее оседало что-то невидимое. Тревога — не за себя. На пятый день я подошла к его калитке. Постучала. Тишина. Обошла дом — окна закрыты, ни звука, ни света. На крыльце — высохший след, будто никто давно не входил. И тогда… щёлкнуло. Не любопытство. Страх. Я пошла в деревенскую лавку, потом в медпункт, потом — к женщине, которую звали Анна Ивановна, местной почтальонке. Она знала всё. — Так Алексей-то в больнице, — сказала она просто. — Клещ укусил. Говорят, сильно скрутило. Увезли его в районку. Уже дня три как. Меня затрясло. Настоящей, физической дрожью. Я кивнула, поблагодарила, но в ушах звенело. Он ведь не говорил… Я не знала ничего, но… Я схватила куртку и поехала. Впервые за полгода я покинула деревню. Дорога в районную больницу была не длинной, но тянулась, как жвачка на морозе. Я тряслась в маршрутке, прижимая к груди сумку, в которой — только паспорт и телефон, почти разряженный. Навигатор показывал: «пункт назначения через три километра». А у меня внутри уже всё дрожало. — Ты же не его жена, — шептал внутренний голос. — Даже не подруга. Кто ты ему вообще? Я не знала. Но это и не имело значения. В приёмном покое пахло старым линолеумом и лекарствами. Устойчивая смесь, которую не перебить ни мятными леденцами, ни масками на лице. Я подошла к регистратуре, дрожащим голосом спросила: — Алексей Васильевич... Я не знаю фамилию. Его укусил клещ, привезли из деревни… Медсестра, с виду уставшая от жизни лет на сорок, оглядела меня без выражения. — Пасечник? Есть такой. В терапевтическом. Второй этаж, палата 12. Я поблагодарила и почти бегом пошла по лестнице. Не потому что спешила — потому что не могла стоять. Ноги не слушались. У палаты остановилась. Сделала вдох. И… не зашла. Я стояла в коридоре, вцепившись пальцами в перила, глядя в мутное больничное окно. Серое небо, клумба с грязными подснежниками, парковка, где машины мокли под дождём. И пустота — такая, что сжимала грудь. Я боялась. Не того, что его не станет. А того, что он есть — а я всё испорчу. Что скажу что-то не то. Что он подумает, будто я… привязалась. Но я ведь привязалась. И от этой мысли у меня впервые за долгое время побежали слёзы. Я плакала не от усталости, не от стресса, не от боли — от страха. От глупого, отчаянного, детского страха потерять. Потому что вдруг оказалось, что быть одной — это не свобода. Свобода — это быть рядом. Быть собой. И знать, что тебя не прогонят за это. Дверь палаты открылась сама. Тихо. Я резко вытерла лицо и обернулась. Он стоял в дверях. Немного бледный, с капельницей на руке, но живой. Улыбался уголками губ. — Юля? Я не знала, что сказать. Только кивнула. — Ты чего? — Я… — сглотнула. — Ты пропал. Я пришла. Он кивнул. Протянул руку. И я, сама не понимая, как, шагнула вперёд и прижалась к нему. Осторожно, чтобы не задеть катетер. Просто — лбом к плечу. — Не пропадай так, — прошептала я. — Я так жить не умею. Он обнял меня — спокойно, крепко, как будто мы давно были такими. Как будто это не что-то новое, а просто забытое старое. — И не собирался, — ответил он. — Просто теперь знаю, что кто-то ждёт. Автор: Бумажный Слон.

Илья прикрыл глаза рукой. Понеслось… Мать в своём репертуаре. Получается, что он во всем виноват, и он самый плохой. А Светочка ангел во плоти. Но ей, бедненькой, не везёт. Так считает мать. И помогает изо всех сил. У Леры, супруги Ильи, имеется своя двухкомнатная квартира. Она получила её в наследство от бабушки ещё до того как вышла за Илью замуж. После свадьбы молодые стали жить там. Квартире требовался основательный ремонт, но молодые люди с энтузиазмом взялись за дело. Кое-что сами сделали, для чего-то мастеров приглашали. Через полгода квартиру стало не узнать. Правда, на ремонт пришлось взять кредит. — Ничего, Лер, выплатим. Кредит небольшой, зато какая красота! — говорил Илья. Лера была с ним полностью согласна. — Молодцы, ребята, сами справились, вот это я понимаю, взрослые серьезные люди. А то другие дети с родителей бывает тянут-тянут. Мам дай, мам помоги. А откуда у матери-то? — говорила Валентина Егоровна, мать Ильи, когда приехала в гости и, чинно прохаживаясь по квартире, осматривала ремонт. Она то и дело восхищённо цокала языком и одобрительно кивала головой. Илья слушал родительницу и думал о том, что действительно матери взять деньги неоткуда. Так он на неё и не рассчитывал! Валентина Егоровна работала и получала пенсию, однако и пенсия, и зарплата были у неё небольшими. Имелись кое-какие накопления, оставшиеся после отца. Но мать их не трогала, это был неприкосновенный запас. Если вдруг что-то срочное, экстренное. Конечно, пусть они лежат. Так думал Илья. Однако его младшая сестра, Светлана, похоже, думала иначе. Она была ещё не замужем, жила с матерью и очевидно как то смогла уговорить её помочь. Словом, она нашла применение деньгам матери «лежавшим без дела». — Ипотеку взяли, однушку. Хорошенькая такая квартирка, уютная. Место чудесное, недалеко от метро, — Валентина Егоровна поделилась этой новостью с Ильёй и Лерой когда в очередной раз была у них в гостях. Они сидели за столом и отмечали Новый год. — Ипотеку?! — поперхнулся Илья чаем. Лера, разрезавшая торт, тоже удивилась. — Девочка наша заневестилась. Пора одной жить, — терпеливо объяснила Валентина Егоровна сыну. — С матерью в одной квартире, какие женихи? Пусть устраивает личную жизнь. — А на какие шиши она будет платить эту ипотеку? — Зарплата у неё пока небольшая, поэтому платить буду я, — ответила мать. — На первый взнос тоже ты дала? — мрачно спросил Илья после недолгой паузы. — А кто же? Всё равно денежки лежали, а так в дело пошли. Это вложение в будущее. Квартира — это же отлично! Теперь я спокойна. Оба ребенка у меня с жилплощадью. Илья поперхнулся чаем во второй раз. Лера открыла было рот, чтобы заявить, что квартира эта вообще-то её. И ни Илья, ни тем более свекровь, к ней отношения никакого не имеют. И с ремонтом мать Ильи тоже не помогала. И вообще… Однако Лера передумала ругаться потому что подумала о том, что не стоит давить на больную мозоль мужу. Он и так переживает, что живет на жилплощади супруги, и своего у него ничего нет. Они конечно планировали впоследствии накопить на расширение жилплощади, но это когда ещё будет! А сейчас есть то, что есть. Лера и Илья обменялись многозначительными взглядами и не стали ничего говорить матери. Зачем ссориться? Целых два года Валентина Егоровна платила за дочь ипотеку. Та жила припеваючи и ни о чем не думала. Замуж она пока не вышла, но довольно активно встречалась с мужчинами. То с одним, то с другим. Она искала идеального спутника жизни. — Боже, это так трудно! — возводя глаза к потолку, говорила Валентина Егоровна. — Очень трудно найти свою половинку. На это могут уйти годы… Но Светлана не отчаивалась. Она жила хорошо. Её всё устраивало. — Ещё бы! Мать вдобавок к основной работе подработку взяла, платит за всё, да ещё и деньжат, как я понял, подбрасывает ей то на одно, то на другое, — ворчал Илья. — Я у матери ничего не прошу, но вообще-то обидно. — Бог с ними, Илья, пусть живут, как хотят, лишь бы нас не трогали, — говорила Лера. — Очевидно тебя мать считает взрослым и состоявшимся, а доча любимая всё ещё для неё ребёнок… — Ей двадцать пять! Какой ребенок?! — возмущался Илья. — Хорошо устроилась, деточка. Надо всё же поговорить с матерью. Поговорить с Валентиной Егоровной Илья не успел, мать сама приехала в гости и сообщила новости. — Сократили меня. Не знаю, как теперь ипотеку платить. — Пусть сама платит! А то ишь! — заявил Илья. — Валентина Егоровна, как же вы теперь? На пенсию? — спросила Лера. — Попробую что-нибудь подыскать. А пока я бы хотела вас кое о чем попросить… Мама Ильи заявила, что нашла выход из сложившегося положения. Что надо просто сдавать её квартиру в аренду. Вот и найдутся денежки на оплату ипотеки. — Ну… может вариант и неплохой, — осторожно сказала Лера. — А сама жить где будешь? У невесты нашей? Пора, пора ей остепениться, вот глядишь с матерью-то поскромнее жить станет, прижмет хвост, — заявил Илья. — Нет, не у Светы. Так не годится. Я подумала и решила, что… В общем я лучше у вас поживу. — У нас?! — от такой новости у Ильи полезли глаза на лоб. — Да… Не буду я мешать девочке. Дело молодое, пусть гуляет. Квартира однокомнатная, где мне там разместиться? А у вас всё-таки двушка. Валентина Егоровна когда говорила это, смущалась и прятала глаза. Лера видела, что просить свекрови было неудобно, но то, что она на это пошла, говорило об её сильном желании помочь дочери. — Мам. Это Лерина квартира. Как она решит, так и будет. А вообще это возмутительно! — сказал Илья. Лера молчала. Она не знала, как поступить. Отказать? Почему-то ей было очень жаль свекровь, которая в почтенном возрасте вынуждена была съезжать из собственного дома ради эгоистки дочери. Лера согласилась. *** — Раковина в ванной треснула! Что они там делали с ней? Гири что ли пудовые кидали?! В туалете засор. Паркет весь поцарапан. Обои отодраны. Это что же такое! Нет, так больше продолжаться не может. С этой семьёй я решила больше дело не иметь! А они такие деловые, заявили, что возместят мне ущерб. Сунули денежки и рады. А я не сообразила сразу, что мало. Разве на такие деньги всё починишь? Звоню им, а телефон недоступен, — Валентина Егоровна чуть не плакала, рассказывая про своих жильцов. — Не волнуйся, мама, мы тебе поможем, съездим в выходной и купим новую раковину,— сказал Илья. — Я решила вернуться домой. Не хочу я больше сдавать квартиру! Лучше консьержем пойду работать. Лера только горестно вздохнула. Илья тоже. Валентина Егоровна, как и говорила, переехала обратно домой. Устроилась на работу и продолжала платить за дочь ипотеку. Целый год от них не было никаких новостей, как вдруг… — Ох, Илюша, гляди, что Светка удумала! Оказалось, что она уже год как жила гражданским браком с мужчиной. А я-то не суюсь, только по телефону с ней общалась и не знала даже. И она молчала. А теперь выкатила мне новости: вот, мол, жили мы с ним всё гладко и хорошо было, а потом беременность. Мужик быстренько сделал ноги. А до этого утверждал, что они семья. Наша-то Светка наивная уши и развесила, поверила. А он небось просто жил в своё удовольствие, поди плохо, придёт его накормят, напоят и спать положат. И никаких обязательств. Для Светки семья настоящая, а для него так себе, развлечение. Пока туда сюда, срок упустила. Говорит, буду рожать, — рассказывала Валентина Егоровна. Лера от удивления не нашла что сказать, Илья тоже был шокирован. А Валентина Егоровна продолжила: — Просит моей помощи! Будто я не помогаю! Ты говорит, мам, уходи с работы. Будешь в декрете сидеть. Во до чего дошло! — А ипотека? — спросил Илья. — Да там немножко осталось, как раз она родит и я закончу платить… Валентина Егоровна плакала. А Лера смотрела на неё и думала о том, какие бывают дети наглые и неблагодарные. Эта «Светочка» совсем села на маму и поехала. А ведь Валентина Егоровна не молодая. А дочери всё равно. Хорошо, что Илья не такой. Почему так получается, что в одной семье вырастают совершенно разные дети? Света родила ребенка, Валентина Егоровна ушла с работы и стала помогать. А тем временем у Леры и Ильи в семье тоже случилось прибавление. Они позвонили и пригласили мать Ильи в гости, посмотреть на малыша, но она приехать отказалась. — Некогда мне, ребята, вы уж простите. Я одна кручусь с Никиткой, к себе забрала. Светке-то некогда, то работает, то романы крутит. Гляди что ещё замуж выскочит, а чего, девка молодая. Так что одна я с малышом. Ни отойти, ни отъехать. В магазин с коляской, везде с коляской… — Мама! Ей о ребенке надо думать! Она теперь не девка, а мать, — возмутился по телефону Илья. — Пусть устраивает личную жизнь. Не завидуй, Илюша. У тебя всё сложилось, а девочке не везёт в жизни, — вздохнула мать. — Да сколько же она её будет устраивать?! — сказал Илья. — Как Бог даст, — вздохнув, сказала мать. — Смотри, как бы она тебе ещё одно дитя в подоле не принесла. Будет у тебя двое. А что? Мама двужильная, она справится, — с сарказмом сказал Илья. — Не дай Бог! — вырвалось у Валентины Егоровны. — То есть, я хотела сказать, что дети это счастье. И я поздравляю вас с Лерочкой. Привет от меня передай, поцелуй её и малыша. Вы лучше сами ко мне приезжайте. Ой-ой, Никитка плачет, пойду кормить, побегу я, пока… — Вот такие дела, — сказал Илья, когда закончил рассказывать Лере новости. — Материнская любовь слепа, — ответила Лера, прижимая к груди малыша и нежно гладя его по лобику. Она только что покормила новорожденного сына, и он крепко спал у неё на руках.— И раньше я бы твою маму осудила но теперь… Теперь я понимаю, что ради сына я сделаю всё, что будет в моих силах и даже больше, ни перед чем не остановлюсь! — Ты меня пугаешь, — сказал Илья. — Ничего не поделаешь. Материнская любовь, — произнесла Лера и положила сына в кроватку. Илья смотрел на мирно сопящего малыша и думал о том, что он тоже ради него готов пойти на всё, однако… Главное не перестараться. Автор: Жанна Шинелева. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 🎄

Так получилось что с шестого класса, с того самого времени как Катерина, дочь Валентины Степановны и Фёдора Ивановича, вышла второй раз замуж. Не то чтобы Олежка мешал Кате с новым мужем, нет, Саша хороший человек, но решили что так будет лучше. Думали поживёт пока пацан, Катя с Сашей освоятся, притрутся друг к другу, потом и Олежку заберут, а он после и не захотел от бабы с дедом уезжать. Ездил к матери с отчимом на каникулы, приезжал отдохнувший, весёлый, с подарками и полон впечатлений. Потом мать родила Алёнку и Олег, уже старшеклассник, не захотел спать под вопли младенца, уж очень писклявая была сестра, но сестрёнку полюбил, всем сердцем. Да и друзья у него здесь были. Мать любил тоже, с отчимом хорошие отношения, родной отец не очень интересовался парнем, ему бутылка дороже была, оттого и ушли от него мать, с Олежкой маленьким. Саша Олега уважал, пусть и не любил как Алёнку, но уважал и гордился пасынком. Школу Олежка без троек закончил, с тремя четвёрками, Саша предложил в строительный идти, семейный бизнес развивать, так сказать, Олег и согласился. Парень видный, умный, днём учился, а вечером бегал на стройку, простым рабочим, чем ещё больше заслужил уважение отчима. С низов Олег поднялся, все тяготы нелёгкого труда строителя познал, потому и с уважением относится к рабочим, не боится Олег работы, точно старики знают что достойного внука вырастили, не без помощи Саши и Катерины конечно. Только всё болит душа у бабушки с дедушкой, внук и красавец, и умница каких поискать, а добрый какой! Зарабатывает хорошо, квартира есть, а самое - то главное, ко всему бабушка приучила с детства Олежку. Постирать, погладить, приготовить, зашить, пришить, всё умеет. Не стыдно перед будущей снохой, парень не встанет из-за стола и не оставит после себя тарелку грязную, уберёт и помоет, вот так -то. А всё не везёт, вот последняя, Краля, вроде бы хорошая девушка, даст бог, сладится у них... Рассматривает бабушка подарок от внука. -Сынок, ну на что ты деньги тратишь? У нас с дедом всё есть, ты нас завалил подарками. Лучше бы Крале своей купил колечко там или браслетик. -Ба, я сам разберусь кому что покупать, хорошо? Дед давно спиннинг такой хотел, а тебе вон и месить руками не надо тесто, всё машинка сделает. -Ой, Олежка, да я и не умею, я по старинке уж... -Что там уметь? Спасибо внучёк, я бабушку сам всему обучу, ты только покажи мне, Олежка, как там чего, - говорит дедушка, молодцевато приподняв плечи. -Покажу, - улыбается Олег, эх, хорошо... Как же хорошо дома, у бабушки с дедушкой. И пусть у них не шикарная квартира с ремонтом по последнему писку моды, а деревянный дом в пригороде, где цветут яркие астры и колосятся разноцветные мальвы, столько здесь душевности. Вечером, сидя с дедом на крыльце, смотрит Олег на закат и представляет себя стариком, который сидит вот так с внуком и тихонько беседует. Только судя по всему до внуков Олегу далеко, грустно вздыхает парень. -Что сынок? Не то? -Да я вроде думал то, деда. Я почему -то подумал что вот она, та самая, чтобы как у вас с бабой, а нет...Не то, совсем не то. Олег вспоминает как красная от злости Клара кидается в него сердитыми словами, называет тираном и сатрапом, а всё лишь потому что он попросил её приготовить домашней еды, хотя бы пожарить картошки. Он задерживался на объекте, приехать должен был поздно вечером, вот и попросил, как тогда казалось, будущую супругу, позаботиться об ужине, первый раз попросил. Клара хмыкнула и засмеялась, пообещав достойный ужин, царский, уставший Олег, в предвкушении вкусного ужина приехал домой. Его встретила Клара. Девушка была хороша, красная помада, красиво уложенные волосы, чулки... -Миииилый, иди сюда...Твоя киса приготовила что-то вкусное. На столике стояла клубника, в ведёрке остывало шампанское... -А где еда?- спросил Олег устало и сглотнул слюну. -Так вот же, дурашка... Олег опустился на диван. -Я же попросил приготовить поесть, один раз. -Обалдел? Я что тебе прислуга? Закажи в доставке. - Я не хочу в доставке, я хочу домашней еды! -Да пошёл ты. Хочешь сказать я должна тебе готовить? -Да! Ты, могу и я, но зачем мне в таком случае ты? Они тогда разругались. Клара заявила что она не собирается быть прислугой, что она разочарована и уезжает к маме. Конечно Клара думала что Олег бросится её догонять, умолять вернуться, но Олег не стал этого делать, он пошёл чистить картошку, чтобы пожарить. Да, вот так, захотел картошки жареной, с молоком холодным, а что такого? Конечно Олегу было обидно, а он уже намечтал себе детей, двоих, мальчика и девочку. Клара оказалась последней каплей. -Знаешь деда, я решил, буду один жить. -Да как же? Ты что, Олежка? - А что? Деда, зачем мне домашняя зверушка? Дорогая, капризная, ни к чему не приспособленная? Что мне с ней делать? Страсть постепенно пройдёт, праздник в конце концов надоест, а она больше ни к чему не приспособлена и учиться не хочет. Считает что своим появлением в моей жизни уже осчастливила меня. Нет, деда, я решил, хватит, раз не получается найти своё счастье, то и не буду стараться больше. Буду вон, племянников ждать, всё для них сделаю. -Да ты что? Ты что, Олежка? Рано со счетов себя списываешь, тебе только тридцать с небольшим, ну что ты... Бабушка нечаянно подслушала разговор внука с дедом. Вот тебе и Краля, а с виду милая такая, да что же не везёт никак Олежеку? Не спится старикам, молчат лежат, всё одинаковую думу думают. Да неужели нет совсем хороших и честных девушек? Не может же такого быть? Ну что все только о выгоде пекутся? Все хотят брать и не давать ничего в замен? Но ведь это не правильно! Как есть не правильно, неужели Катя и Алёнку такой воспитала? Ох, что делается... *** -Алё,мамуль. Я одна приеду, да, одна. Максим? А Максим пошёл к чёрту. Что значит, что опять? Тебе прямо сейчас это хочется узнать? Мам, я приеду и расскажу. Кира села в машину, выдохнула. Она и так терпела, долго терпела, чтобы не расстраивать маму и бабушку. И так в глазах родственников Кира выглядит легкомысленной, расстаётся с третьим парнем, ну а как? Работать не хочет, то там не нравится, то там к нему плохо относятся, то зарплата маленькая и ему неудобно перед друзьями что Кира в десять раз больше зарабатывает. А тут и вовсе обнаглел, договаривались заранее что едут вместе на юбилей бабули, восемьдесят лет как - никак, намекал что на второй день попросит руки Киры у мамы и бабушки, а тут вдруг заявляет что пацаны позвали сгонять на сплав. Пацаны, сгонять. Мужику тридцать пять лет. Тридцать пять!!! Рассердилась Кира и высказала всё наглецу, психанул, вещи в сумку побросал и демонстративно уехал. Да пусть катится, Кира уже всё решила для себя... Одна будет жить, одной легче, обидно конечно, намечтала себе. Детей не меньше двух, мальчика и девочку, чтобы брат всегда заступался за сестру. Как она в детстве мечтала о старшим брате и завидовала двоюродной сестре Светке, у которой был старший брат. Хоть и дрались между собой, а друг за друга горой стояли, Витька за Светку любого покалечит, до сих пор. Кстати, за Киру он тоже всегда, если что заступался, Кира рада была, хоть и двоюродный, но всё равно кровь -то одна, как говорила бабушка. Не суждено сбыться мечтам Кириным, так и будет век одна куковать... Ну и ладно, сколько людей живут так, потом собаку себе возьму и кошку, невесело думает Кира, а пока...Пока работать буду, карьеру строить, а там видно будет. Жила Кира с мамой и бабушкой и получилось так, что мужскую работу научилась выполнять сама, лет с тринадцати всё на Кире, тётин муж, дядя Юра научил всему. Лампочку поменять, засор почистить, кран заменить, вся сантехника, все бытовые вопросы, всё это на Кире. Ремонт маме с бабулей затеяла, сама руководит всем, бригадир сначала свысока смотрел, девчонка мол, а потом с уважением начал относиться, прислушиваться. Такая она Кира, цену себе знает, идёт к намеченной цели, одно только плохо, видно не быть ей матерью хорошей и женой. Немного посидев, девушка включила зажигание и начала выезжать со стоянки, откуда только взялся этот...мажор в кремовом пальто, сама не заметила как задела его, тоже нёсся как сумасшедший, идёт, сам себе нравится... Вот же, зараза. Кира резко вывернула руль. Ну сейчас начнётся, разноется, начнёт угрожать, звонить адвокату... Мамке своей позвонит, развеселилась вдруг Кира, а что? Девчонки папикам звонят, а эти...мамикам. Сидит Кира и улыбку не может скрыть, вот- вот смех накроет, видимо нервы не выдерживают, представила живо, как звонит этот и жалуется на неё, что вот, мол, такая, сякая, криворукая, задела и пальто вымазала. А что? Тогда же Макс звонил, типа машину заблокировал гад какой-то, Макс ему предъявил, а этот наехал, угрожать начал, вот Макс и просил позвонить адвокату. Какому адвокату, -подумала тогда Кира, - что ты несёшь? Но всё же Макса успокоила и велела дать свой номер. Мужик оказался нормальный, просто истеричный слегка... -Извините, я не специально, - Кира открыла окно, - простите, правда, могу компенсировать химчистку... *** Олег шёл быстрыми шагами на парковку, задумался о работе, и... Сам виноват, выворачивала девушка из левого ряда, а тут он, задела немного, сидит и улыбается, испугалась, думает Олег. Сейчас начнутся слёзы, истерики, как же всё знакомо и наигранно, потом девица захочет загладить свою вину, позовёт выпить кофе, потом ресторан, постель, жареная картошка...Чемодан, мама...Всё по накатанной... -Химчистку? - Олег был обескуражен,- мне? -Нет, тому мужику у красной машины,- вырвалось у Киры,- извините. Я вам пальто задела, говорю химчистку оплачу, -Кира посмотрела на мужчину, он стоял смотрел на неё как-то странно, знакомый что ли? И вдруг, что вот это было? Может ангел -хранитель дёрнул за язык в общем-то не болтливую Киру? -Я могу и сама вам почистить пальто, не бойтесь, не испорчу,- и девушка широко улыбнулась. -Сама...почистить? Олег с удивлением смотрел на эту кареглазую и казалось ему будто знакомы они всю жизнь, будто ветер принёс что -то родное и тёплое да так, что защемило сердце... -Картошку жарить умеешь?- перешёл в наступление парень, да ещё резко на "ты". -Картошку? Умею конечно, я что без рукая, все умеют жарить картошку. -Все да не все. Накормишь жареной картошкой? И всё, мы в расчёте. -Накормлю... -Ну всё, пересаживайся в мою машину... -Нетушки, поедем на моей машине и картошку жарить буду на своей территории. -Вот как. -Да. - Ну что же, поехали... Через три дня, ближе к выходным и к бабушкиному юбилею, ломала голову Кира, как объяснить родным что Макса зовут Олег... Ух и свадьба была, ух и веселились все! Кстати, Витька сказал, что если что, он рядом. А Олег в тон ему ответил, что он тоже рядом, если что... -А и хорошо, что Краля та до мамы уехала,- говорит бабушка Олегу, - ты бы тогда Кирочку проглядел. -Я не пойму никак,- спрашивает бабушка Киры, - зачем ты Олега Максом звала? -По фамилии, ба. -Да? А какая же у него фамилия? Максимов что ли? -Перепёлкин. -Ааааа. Немного подумав бабушка опять начинает размышлять и пытаться уловить связь между Максим, Олег и Перепелкин. -Кто их поймёт нынешнюю молодёжь, - делает вслух вывод бабуля, - в моей молодости Максима звали Максимом, а Олега Олегом. -Вот вот, поддерживает её бабушка Олега, - Краль всяких не было. -А помните какие танцы мы танцевали? -А песни, помните, наши песни... Разговор у бабушек заладился, в уголке, да под бутылочку сладенького...Имена правнукам придумывали бабушки, пока Олегов дед с молодыми танцы их танцевал, современные, туктокерские, так сказать. На планшете, что внук привёз, там как раз этот тукток, вот дедушка и насмотрелся... *** - Кирюхааа -Ааа -Хочешь жареной картошки? -Неее, пить хочу, подай коктейль. -А я картошки...не могу я эти ваши...морепродукты. -Где я тебе здесь картошки возьму? -Да до дома потерплю, а там...целую сковородку слопаю. -Обжора. -Да, я такой, идём купаться... Автор: Мавридика д.

💢Спрей-пена антижир для кухни Wellroom 600 мл 🍳 🎆😎👼

Мужчина быстро собрался и вышел из квартиры. Марина проводила его взглядом, потом крикнула: - Лешка, ты доделал уроки? Ужинать пора! Девятилетний мальчик пришел на кухню и залез на стул. - Мне только математику осталось. А куда папа поехал? - Поешь, потом закончишь, а папа по делам поехал. Скоро вернется. Леша поел, покачался на стуле, поиграл с двухлетней сестренкой. Затем он выглянул в окно и запрыгал: - Мам, мам, а с кем папа идет? Кто это? Какая-то девочка... Марина, которая спокойно пила чай, невольно привстала и выглянула. Рядом с мужем и правда шагала девочка и крепко держалась за его руку. «Только не это», пронеслось в голове женщины. Марина знала, что это дочка мужа от первого брака. Она была знакома с девочкой, ведь Саша уже как-то приводил ее домой в гости, хотя обычно они общались на нейтральной территории. Когда Саша зашел в квартиру, а за ним зашла Рита, Марина уже ждала их в прихожей. Мужчина сразу виновато посмотрел на нее и кивнул на девочку. - Марин, знаю, должен был предупредить, извини меня… Времени не было на это. - Что-то случилось? Марина не собиралась кричать на мужа, она понимала, что Саша мог привести ребенка только в крайнем случае. К тому же Рита был довольно спокойной девочкой, и вряд ли от нее можно было ожидать проблем. - Лена в больнице, ее на сохранение положили. А ее муж уехал в командировку. Лена позвонила, попросила срочно прийти, я же не знал, что все так будет. Риту деть было некуда, а оставлять одну тоже нельзя, для этого она еще маленькая. - Ясно, - протянула Марина. Она тяжело вздохнула, понимая, что девочка останется у них на несколько дней. Затем посмотрела на Риту и постаралась улыбнуться: - Ты есть хочешь? - Я тоже хочу! – Саша понял, что Марина нормально отнеслась к этому, и подмигнул ей. - Тогда давайте мойте руки и за стол, - кивнула им женщина. Рита расслабилась, она боялась идти сюда, думала, что тетя Марина к ней плохо отнесется. Да и вообще ей не хватало мамы, она уже скучала по ней. - Мам, это кто? – Лешка остановился в дверях и удивленно смотрел на девочку. - Меня Рита зовут, - девочка решила взять инициативу в свои руки и улыбнулась ему. - Я - Леша, а ты что здесь делаешь? Ты у нас жить что ли будешь? Марина посмотрела на Сашу и поспешила вмешаться. - Сынок, Рита у нас останется на пару дней. Покажешь ей свои игрушки? - Ага, а где она спать будет? – Алексей не был жадным мальчиком, наоборот, ему было интересно поиграть с гостьей. - В зале на диване. Пока Рита и Саша ужинали, Лешка болтался рядом и Марина, наконец, не вытерпела: - Сынок, ты уроки сделал? - Не, мне помощь нужна, я не понимаю задачу, - мальчик посмотрел на маму в надежде на ее помощь. Вдруг заплакала маленькая Света, и Марине пришлось взять ее на руки. - Может, немного позже, - сказала она. Женщина вышла из кухни, чтобы успокоить девочку. Лешка тоже хотел пойти в комнату, но в это время Рита попросила: - Папа, передай мне печенье. Мальчик даже застыл, а потом медленно повернул к ней голову. - Это мой папа! Не называй его так! Рита покраснела, а Саша пришел ей на помощь. - Сын, не кричи. Я твой папа и ее тоже. - Это как? – озадаченно смотрел мальчик. – Вы ее усыновили? - Про девочек говорят «удочерили», - поправил сына Александр. – Нет, мы этого не делали. Я раньше был женат на маме Риты. А потом женился на твоей маме. Понимаешь меня? - То есть у Риты другая мама? - Да, и другой папа, - сказала девочка. – У меня два папы. Саша постарался не показывать своей радости, что девочка называет его папой. Он старался участвовать в жизни дочери. На выходных они гуляли и алименты он платил исправно. Хотя Саша разошелся с матерью Риты почти сразу после ее рождения, он все равно любил дочь, и она относилась к нему хорошо. - Это круто! – вдруг восхитился Лешка. – Значит, тебя любят в два раза больше! Александр улыбнулся над детской наивностью мальчика, но разубеждать его не стал. Алексею еще предстояло много огорчений в жизни, и способствовать этому Саша не хотел. - Пойдем, я тебе свою комнату покажу! – Леша подпрыгивал на месте от нетерпения. Саша часто удивлялся непоседливости сына, который буквально не мог усидеть ни минуты спокойно. Сам Саша и Марина были довольно спокойными, их младшая дочка тоже, а вот сын был гиперактивным. - У тебя есть конструктор? – Рита с интересом посмотрела на мальчика. Она любила что-нибудь строить и придумывать. - Да, целая куча! Дети ушли в комнату, а через несколько минут Саша пошел к Марине. - Извини, за такой сюрприз. Сам ничего не знал, пока не приехал к Лене. Ну вроде Лешка ее нормально воспринял. - Он у нас дружелюбный, - махнула рукой Марина. – Любого примет. - Душа нараспашку, - засмеялся Саша. Он присел рядом с дочкой и протянул к ней руки. - Светик, иди к папе. Давай, доченька. Девочка затопала к нему, а Марина спросила: - И надолго Рита у нас? Когда ее отчим вернется? - Я даже не знаю. Лена вроде сказала, что ее Егор на неделю уехал, и она тоже неизвестно на сколько легла. - Короче, девочка у нас на неделю точно. Марина была очень недовольна этим, но понимала, что ребенок ни при чем. Тут она спохватилась и посмотрела на мужа: - А где ее вещи? В чем она спать будет и в школу ходить? Саша покраснел и виновато посмотрел на жену: - Извини, я не подумал об этом. Как-то все быстро произошло. Марина бросила на него сердитый взгляд и вздохнула: - Дай мне номер ее матери. - Лены? - Да, Лены! Не бойся, я только спрошу нужные вещи для Риты. Вы, мужчины, не все понимаете. Саша дал свой телефон жене и та ушла звонить. Александр переживал, что его жена может что-то наговорить его бывшей. Но Марина вернулась через десять минут с улыбкой. - Все, мы с Леной все решили. Сейчас с Ритой съездим за ее вещами, а на выходных сходим к ней к ее матери. - Быстро вы сошлись, - Саша даже не пытался скрыть свое удивление. Марина улыбнулась ему и что-то пробормотала. Она сама была удивлена, что Лена оказалась приятной женщиной, которая успела несколько раз за разговор извиниться за беспокойство. Ясно, в кого пошла Рита, подумала женщина и пошла в комнату к сыну. - Вот, смотри, а здесь вычитаешь. Понял? Из комнаты слышался голос Риты. Марина осторожно заглянула в комнату, там оба ребенка склонились над тетрадкой и решали задачу. Рита была на год старше Лешки и уже знала эту тему. - О, мам, - отвлекся мальчик, - знаешь, как Ритка классно объясняет? Лучше учителя! Пускай она почаще в гости к нам приходит! - Видно будет, - кивнула Марина. – Рита, собирайся, поедем домой к вам, за твоими вещами. А то тебе даже спать не в чем. - Могу дать свою пижаму! – тут же влез Лешка. - Нет, спасибо, - смешно сморщила нос Рита и они засмеялись. Марина с удовольствием заметила, что Леша старается выглядеть лучше в присутствии девочки. Он даже выглядел не таким взъерошенным. - Рита, собирайся, а то уже времени много. - Можно с вами? – жалобно попросил Леша, для которого это было целым приключением. - Если ничего трогать не будешь и если Рита не против, - подмигнула Марина девочке. Та важно подняла голову, а потом засмеялась и сказала: - Поедем, конечно. Ее страх и волнение совсем исчезли, тетя Марина оказалась хорошей, а Лешка именно таким, как она и думала. Немного озорным, а вообще добрым. Когда Лена вернулась домой из больницы, Рита поняла, что ей нравится у папы и тети Марины. Ей было весело с Лешей и нравилось играть с маленькой Светой. Она не хотела уходить, хотя и по маме тоже скучала. - Можешь прийти к нам еще! – Леша тоже не хотел, чтобы Рита ушла. – Мам, пожалуйста! - Конечно, Рита, можешь приходить к нам в гости. Позвонишь папе и он за тобой приедет. Или мне звони. У Марины не было причин не пускать девочку домой. Наоборот, ей понравилась спокойная, умная девочка, под влиянием которой и ее сын становился лучше. - Спасибо, - Рита неожиданно обняла ее, хотя раньше немного сторонилась. Марина немного растерялась, но потом обняла ее в ответ и погладила по голове. - Приходи к нам еще. Она никогда даже не думала, что привяжется к дочери мужа от первого брака. Но теперь даже была рада тому, что Саша привел девочку в дом. В конце концов дети - брат и сестра. Как не крути... Автор: Одиночество за монитором.

— На целый день пока рано, мам, — возразил Геннадий. — Она маленькая ещё, дважды спит днём, да ты её и не уложишь. — Я не уложу?! — зло сверкнула глазами Галина Игоревна. — Да я… Да вы… — Успокойся, мам, — решил не разжигать конфликт Геннадий. — Об этом надо ведь и с Ксенией переговорить. Как она скажет… При этих словах сына Галина Игоревна покраснела так, что Гена всерьёз испугался за неё, и выдала длинную тираду. Мать кричала о том, что Гена «подкаблучник» и ей за него стыдно. Что «взял» он жену себе плохую, старше него, с «довеском», а теперь этот чужой «довесок» растить. Что сын слишком слушается свою Ксению, а должен делать так, как ему говорит мать! И что внучку она хотела давно, мечтала, и вот родилось её счастье, а Гена стоит и мямлит про, что нужно, оказывается, спрашивать эту Ксению всякий раз о том, можно ей ли провести время с внучкой!!! …Ксения не любила отдавать дочку Машу свекрови. Её вообще пугала довольно агрессивная манера Галины Игоревны выхватывать малышку из рук родителей, чтобы «потетешкаться» (как свекровь говорила) с нею. Укладывала ли Ксения дочку спать, либо та играла, Галина Игоревна, приходя в гости, словно вихрь, влетала в комнату и хватала ребёнка. Та обычно пугалась и начинала плакать. Ксения порывалась её успокоить, но свекровь отворачивалась от невестки с внучкой на руках и принималась ходить взад-перёд по комнате, похлопывая её по спинке и приговаривая «моё золотце». — Я знаю, как успокаивать детей! — заявляла она. Её визитов Ксения стала бояться. — Ген, она что, не понимает? — заявляла Ксения мужу. — Хватать ребёнка с ходу, прямо так резко, ну… она же пугается… Надо дать ей привыкнуть пару минут к новому человеку. Машуня начинает плакать от того, что её сорвали, как гриб, а твоя мама кричит, что умеет успокаивать детей и начинает её трясти, словно пакет с кефиром! Да если бы она не хватала её так, то и успокаивать бы не пришлось! А Серёжа в чём виноват? Зачем его обижать? То любила его, общалась, то чужой стал. Он же ребёнок четырёхлетний, не может понять, что, оказывается, бабушка мечтала о внучке. Ну, честно! Я когда-нибудь сорвусь и наговорю ей всякого! Зачем она так поступает? *** — Ксюш, ты ревнуешь. Это ревность, — сказала подруга. — У меня так было. И моя свекровь примерно так же относилась к моему сыну. Но потом все нормализовалось постепенно, утряслось. Ты главное не конфликтуй. Потом рада будешь, наоборот, когда свекровь с дочкой помогать станет, это же хорошо. — Не нужна мне такая помощь! — отвечала Ксения подруге. — Ну, хорошо, допустим, с Машуней она общается, а с Сережей-то что делать? …Когда Геннадий женился на Ксении, то у неё уже был за плечами неудачный брак. В том браке родился сын, Серёжа. Несмотря на то, что он был копией отца, Геннадий очень хорошо поладил с мальчиком, в то время как настоящий отец совершенно с ним не общался, правда, исправно платил алименты. Свекровь тоже приняла мальчика. Она сходу, ещё на свадьбе объявила, что очень любит детей и мечтает о внуках, точнее о внучке. — Как хорошо! Вырастит, будет тебе, Ксюша, советы давать: как одеваться, как краситься, что модно, какие тенденции. Дочь — это такое счастье! У меня вот сын родился, но я всегда мечтала о девочке. Да не вышло. Сначала здоровье не позволило, потом и мужа не стало. Одна я Гену растила. Ну, слава Богу, вырастила, женился, теперь вы меня порадуете детками! За будущих наследников!!! — держа в руках бокал шампанского, Галина Игоревна произнесла тост и промокнула глаза. — Горько!!! *** — И прекрасные у неё были отношения с внуком, — продолжала рассказывать подруге Ксения. — В цирк ходили, когда к нам в город приезжал, помнишь, цирк шапито? В зоопарк ездили, и просто гуляли. В нашем парке регулярно приводят двух пони, и за сколько-то рублей, не помню сколько, можно покатать малышей. Так они два раза там катались! Я говорю ей, дорого, Галина Игоревна, неудобно даже. А она смеялась и отвечала, что для внука не жалко. А тут, как Машуня родилась, словно подменили её. Говорит, не привозите ко мне Серёжу, везите внучку. А «этот» пусть к своей бабушке едет! «Этот»!!! Так обидно… — Да… Странно. И как ребёнку объяснить, что он не нужен больше бабушке? Слушай, может её стало злить, что он не на её сына похож? Ты говорила, что Серёжа — копия бывшего мужа, и с каждым днём сын всё больше на него похожим становится, — предположила подруга. — Не знаю… А что она хотела? Он и есть не его сын. Это же не секрет! Какое ей дело вообще-то? — Ксения продолжала возмущаться. *** Галина Игоревна с некоторых пор стала звать Серёжу «довеском». При нём правда, сдерживалась, а если мальчик не слышал, то всегда называла его так. Ксения обижалась, злилась, а Геннадий пытался всех примирить. Внучку же Галина Игоревна обожала. Тем временем Маша росла и всё больше проявляла неуступчивый характер. С ней не мог сладить никто. Родителей и бабушку она толкала, кусала и «не в грош не ставила». Ксении было стыдно за поведение дочери. Даже в детском саду Маша обижала и била детей, на неё часто жаловались. Однако свекровь продолжала любить внучку ничуть не меньше и объясняла всё это переходным периодом, «кризисом трёх лет», который обязательно пройдёт. Подарки Галина Игоревна дарила только Маше. Серёже — никаких игрушек, традиционная карамель на палочке. День рождения, Новый год, не важно, подарок был одинаков. Маше же бабушка дарила кукол в нарядных пышных платьях, красивые заколочки, меховые и электронные игрушки. Однажды она подарила ей три коллекционные фарфоровые куклы в красивых одеждах. Ксения хотела было убрать подарки до лучших времен, опасаясь, что дочь их разобьёт, но свекровь не дала. Велела вручить девочке. — Пусть играет. Ребёнок должен привыкать к прекрасному. Её ждёт блестящее будущее. Когда-нибудь у неё будет всё… Пусть играет, зачем прятать? Куклы были в тот же день разбиты, потому что, играя, Маша уронила их на пол… Никакие заколочки ей были не нужны. Причёсываться она не любила, ходила «растрёпой». Расческу выдёргивала из рук родителей и бросала на пол, когда те хотели причесать дочь. Только бабушке давалась немного и та терпеливо распутывала непослушные пряди девочки. Музыкальные игрушки тоже не «пришлись ко двору». Маша и их поломала. Серёжа просил у неё поиграть на электронном пианино, или попеть в микрофон, но она вредничала и убирала игрушечные инструменты подальше. А потом разбила. Может, специально?.. *** — Бабка просит приехать. Я не могу, у меня репетиция, — сказала Маша, расчёсывая свои роскошные волосы дорогой расческой. Она покупала для себя только самое лучшее. — Что случилось? — спросил Сергей, отрываясь от работы на компьютере. — Да не знаю я! Что ты у меня-то спрашиваешь? Я не была у неё сто лет! — раздражённо ответила сестра. Маша и Сергей жили в родительской квартире. Маша недавно окончила институт по специальности актёрское мастерство. Она поступила, выдержав огромный конкурс. Бабушка была права, — у неё талант. Именно Галина Игоревна его «разглядела» и посоветовала бросить все силы на поступление в театральный. Серёжу же никто не разглядывал, он спокойно отучился на программиста, теперь работал на удалёнке и получал достаточно большие деньги. Он тоже был талантлив и очень трудолюбив. А ещё характер. Совершенно мирный и неконфликтный. Его сдержанность, такт и дипломатические способности помогли достигнуть многого. И теперь он смог позволить себе жить так, как пожелает. Только он по-прежнему жил в родительской квартире, деля жилплощадь с сестрой. А деньги пока просто копил. Мария была настоящая «звезда»! Уже сейчас было заметно, что её ждёт блестящее будущее. Правда для этого нужно было немало потрудиться, что сестра не очень любила, но хотя бы понимала, что «надо». И личная жизнь у неё сложилась — брак был «не за горами». С каким-то бизнесменом. Серёжа видел его пару раз. Такой важный, деловой. «От Машки без ума, совсем, как мальчишка влюбился», — думал Серёжа, глядя на жениха сестры. Только он знал, что у сестры ледяное сердце. И она не способна любить. За красивой оболочкой прятался холодный расчёт. Она делала только то, что хотела, ни с кем не считалась и часто «шла по головам». Серёжа подозревал, что с такими «акульими» замашками она в два счёта добьётся всего. А бизнесмен поможет деньгами, «подмажет», где надо, заплатит. «Так что всё у неё будет хорошо, права была бабушка» — думал Сергей. Бабушка… С тех пор, как родители уехали жить и работать в другую страну, только ему и было интересно «как там бабушка». Потому что Машенька, её любимая внучка, «только хвостом вертела». Ей всё время было некогда. Со стороны матери, бабушки и дедушки у Сергея не было, их уже давно не стало. А бабушка по отцу, родному отцу, очень сильно болела, лежала в специальном учреждении и никого уже не узнавала. Сергей ездил к ней один раз, хотел успокоить свою душу тем, что приехал к родному человеку, навестил. Но понял, что она его не узнала, даже поговорить не смогли. Галина Игоревна же, наблюдая равнодушное к себе отношение внучки, неожиданно «вспомнила», что у неё, помимо любимой внучки, есть внук. Не очень родной и не очень любимый, но есть. Правда обращаться к нему она напрямую не решалась, действовала хитростью. Позвонит Маше, та ей откажет, как всегда, но расскажет о звонке Сергею. А тот уже примчится к ней на помощь. Он же добрый и совестливый, это бабушка быстро поняла. *** Лучший уход, лучшие сиделки, Серёжа оплатил всё. Родители прислали денег, но сказали, что приехать не смогут, что-то там с работой или визой, Сергей толком не понял. Однако понял, что кроме него о серьёзно заболевшей Галине Игоревне, похоже, позаботиться было некому. «Довесок…» Он знал, что в раннем детстве бабушка так его называла. Слышал пару раз. И даже не понял сначала, что про него шла речь. Он вообще не понял, что за слово такое, странное. И потому обижаться не стал. Чего обижаться, когда не понятно на что? С бабушкой он сохранял ровные отношения, особых сантиментов не любил, видя, как Галина Игоревна «тетешкается» с сестрой, даже радовался, что его так не тискают… — Я должна тебе кое-что сказать, Серёженька. Мне надо душу облегчить, — слабым голосом проговорила Галина Игоревна. Бабушка позвала Сергея к себе сегодня. Сиделка позвонила ему и сообщила, что Галина Игоревна хочет сказать что-то важное, говорит, что конец скоро и нужно успеть. До «любимой внучки» она не дозвонилась. Та была, как всегда, на съёмках… — Давным-давно, — продолжила Галина Игоревна, держа Сергея за руку. — Я полюбила одного человека. И это был не отец Гены, не Эдуард… Я ему изменила. Я полюбила Георгия больше жизни. Он был сильно моложе меня, звал меня замуж. Только я отказалась. У нас была хорошая семья, налаженный быт, отец Гены хорошо зарабатывал, а Георгий… он… он был музыкант, тонкая чувствительная натура. Редкие концерты, низкая зарплата, знаешь, как говорят, пятая скрипка в шестом ряду… Мне не хотелось ничего менять. Я была готова встречаться с ним тайно, но он так не хотел. Он звал меня замуж, даже знаешь, рвался сам поговорить с Эдуардом, но я ему запретила. Представляю, чем бы это закончилось! А потом я забеременела. Я очень хотела девочку, у нас с Эдиком почему-то больше не получалось детей, а тут… Я была уверена, что это ребёнок Георгия. А потом с Эдиком случилось несчастье. Я сильно плакала и от переживаний потеряла ребёнка. Я всё потеряла. У меня остался только Геночка. Потому что Георгий бросил меня ради какой-то флейтистки! Вертихвостки, которая была моложе меня! Его поддержка была мне тогда так нужна! Он знал, что я осталась вдовой и вот тогда-то я и могла стать его женой, о чём он так мечтал. А он… Он заявил, что не любит меня и никогда не любил, а Ариночка, его давняя любовь, наконец, ответила ему взаимностью. И потому он скоро женится! Я надавала ему пощёчин и выгнала. Я возненавидела Георгия! Очень переживала и плакала, впала в глубочайшую депрессию, ведь за короткое время я потеряла и мужа, и ребенка, и пережила предательство любимого человека. А ты… Ты очень похож на Георгия. Просто одно лицо. Прости меня, пожалуйста, ведь ты не виноват в этом, прости, Серёженька… Бабушка заплакала. А Сергей сидел в оцепенении. Мысли бешено завертелись в его голове. Наконец он произнёс: — Какая-то флейтистка?.. Музыкант… Боже… — сказал Сергей и закрыл лицо руками. — Что такое, мальчик мой, ты сильно побледнел, — забеспокоилась Галина Игоревна и даже приподнялась с подушек. — Это был мой отец. Георгий. *** Галина Игоревна поправилась и прожила ещё семь счастливых лет, и даже смогла увидеть правнуков: за это время Мария вышла замуж, а также женился Сергей. Мария, родив детей, тут же «скинула» их на няню и продолжила свою блистательную кинокарьеру. Сергей женился на простой девушке, Ольге. Они купили домик и зажили в пригороде. Участников той давней истории, которую рассказала Галина Игоревна, почти никого не осталось в живых, поговорить Сергею об этом уже было не с кем. Мать так и осталась жить с Геннадием в другой стране, бабушка (мать Георгия) скончалась, так никого и не узнавая, а самого Георгия сбила машина. А поговорить было о чем… Оказалось, Георгий встречался с Галиной Игоревной, еще до того, как тот женился на Ксении. У него была очень увлекающаяся натура, хоть Галина Игоревна и была на пятнадцать лет его старше, Георгию казалось, что именно она — его муза. Он хотел жениться на ней. Но не вышло, из-за целой череды обстоятельств. Девушка, к которой он давно проявлял тёплые чувства, Арина, флейтистка из их оркестра, рассталась со своим женихом и, назло ему, обратила свой взор на Георгия. Тот, на радостях, бросил Галину Игоревну, находящуюся в трауре по погибшему мужу, и позвал флейтистку под венец. Только замуж за него Арина все равно не вышла, но это уже другая история. Позднее Георгий женился на Ксении, родился Сережа. Увлекающаяся натура Георгия с годами не поменялась и потому их брак быстро распался. Мама рассказывала как-то Серёже, что отец ушёл от них к какой-то флейтистке из их оркестра… А потом Ксения вышла замуж за Геннадия, не зная о том, что свекровь некогда являлась бывшей возлюбленной её мужа. А что такое «довесок» и почему Галина Игоревна в раннем детстве его так называла, Сергей, конечно же, когда стал старше, узнал. Но решил не обижаться на бабушку, ведь всё это было уже в прошлом… Автор: Жанна Шинелева. Как вам рассказ? Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇

— Мать не расстраивай своими слёзными историями, ушла она, а когда придёт, не знаю, — наконец произнёс брат. — Иди себе лучше, езжай. У тебя теперь своя семья. У нас — своя. Мила поняла, что нет у неё никакой нигде семьи. Одна на всём белом свете. Хотя она была замужем за хорошим человеком. Но, как оказалось, таким же равнодушным, как и все, кто её окружал. Но этот союз был всё же лучшей альтернативой жизни в семье, в которой тебя считали чем-то вроде ненужного, всем мешающего недоразумения. Отец ушёл от них с матерью, когда Миле было пять лет. Родители развелись, был большой скандал. Девочка знала (хотя мать сердилась и говорила загадками), что причиной послужило то, что у отца появилась другая женщина. И даже другая дочь. Мать, Елена Артёмовна сильно обижалась и злилась на мужа (что было вполне понятно), но не менее сильно она злилась и раздражалась на Милу. Девочка была точной копией отца. Улыбка, ямочки на щеках, разрез глаз, походка, чёлка. Шикарные светлые волосы, послушные, немного вьющиеся и падающие на лоб девочки, напоминали Елене Артёмовне бывшего мужа. Предателя. А уж когда дочка начинала смеяться… — Мила, замолчи! — ругалась мать. — Не могу слышать твой смех! Бесит! У тебя такой же дурацкий смех, как у этого твоего папаши. Мать старалась не произносить имя бывшего мужа. Ей было противно. Она часто плакала и кляла его, на чём свет стоит. Мила помнила, как застала однажды мать, сидящую за столом и рвущую маленькую фотографию отца, неизвестно как завалявшуюся в ящике её стола. Мама с таким остервенением изорвала её на мелкие клочки, с таким каменным лицом, что девочка даже немного испугалась. А потом… Потом мать пошла на кухню, бросила обрывки в раковину и сожгла их. После этого на её лице появилось мстительное выражение, и даже какое-то дьявольское удовлетворение. Мила смотрела на мать и тихо плакала. Всё же она грустила по отцу и по той жизни, которая была у них до того, как он ушёл. И не понимала, зачем он ушёл? Ведь можно было продолжать жить с ними и общаться с той новой тётей, и девочкой. Может быть, они бы даже подружились… Мила была очень наивная и слишком добрая. Вскоре Елена Артёмовна снова вышла замуж. Новый муж оказался хорошим человеком, и зажили они вполне дружно. Он хорошо относился к Миле, никак не давал понять, что та ему не родная дочь. Через год у них родился сын. У Милы появился маленький братик. С виду все было тихо, мирно, дружно. Но если присмотреться, то нет. Отчим почти всё время был на работе — он старался обеспечить семью. А мать всё больше отдалялась от Милы, пока она не сделалась для неё совсем чужой. Как будто бы у неё была новая семья, а Мила — из той, старой, о которой хочется забыть, как о страшном сне, ну или, по крайней мере, о не очень удачном периоде. А Мила своим видом напоминает. Этого Елена Артёмовна ей простить не могла. Потому и решила дистанцироваться от дочери. Ну, как будто нет её. Мила росла тихоней. Училась хорошо и даже посещала музыкальную школу. Это отчим предложил отвести её туда. «А что? Неплохая мысль! — решила Елена Артёмовна. — Меньше будет под ногами мешаться». Между детьми споров не было. Мила была не конфликтна и не завистлива, Брат же, Эдик просто знал, что его любят, и он самый-самый и потому с самого раннего детства взирал на сестру свысока и с большим достоинством, всем своим видом показывая, кто тут главный. Но Мила не спорила. Ей не нужна была эта пальма первенства. Она просто хотела человеческих отношений и потому «на рожон» не лезла, острые углы сглаживала, терпела ради ощущения мнимого благополучия. Дни рождения детей разительно отличались. Милин проходил «так себе». Друзей ей звать не разрешалось. Отмечали в тихом семейном кругу. Торт. Без свечей. Чай. Конфеты. Скромные подарки. В основном что-нибудь нужное: кофта, куртка, ботинки. Брату же подарок подбирался долго и тщательно. Заворачивался в подарочную бумагу и вручался торжественно. На торте свечи: ровно столько, сколько исполнялось лет. Все хлопали в ладоши, глядя как хилый от рождения Эдик пытается их задуть. Мила однажды не выдержала и чуточку помогла. Все заругались и сказали, что она захотела украсть желание брата, которое он загадал, ведь оно теперь не сбудется! Какая плохая девочка… С желаниями там было всё в порядке. Велосипед, компьютер, игрушки дорогие. Всё что желалось, сразу же реализовывалось. Эдик рос немногословный, тихий. Со временем Мила даже стала его немного побаиваться. Смотришь на него и не знаешь, о чём он думает. Ей всё время приходила на ум пословица «в тихом омуте черти водятся». Такой весь загадочный и высокомерный. Родителям же казалось, что это были признаки высокого интеллекта и таланта. Какого? Ну, Эдик пока ещё не определился, и мучил родителей своим непостоянством. Попробовал заняться и тем, и этим, но надолго его не хватало, зато потом на память оставалась вся атрибутика. Скейтборд с полной защитой и шлемом. Одежда, обувь, каска, обвязка, верёвки, карабины для занятия скалолазанием, мольберт, краски и дорогие кисти из салона для художников, для рисования, — однажды Эдик пожелал испробовать себя в роли живописца. И много всего ещё. Миле эти вещи трогать не позволяли. Она могла их испортить. Глядя на «мазню» брата, она думала, что это он как раз всё портил. Никакого таланта к рисованию у него не было. А так же к скалолазанию и скейтбордингу. Эдик, как был хилый и неспортивный, так и остался. На айкидо походил немного больше, чем на всё остальное, но забросил. Как начал тренер давать сложные упражнения, так Эдик и «сдулся». Лень стало запоминать и стараться. А ещё, ему всегда и везде было скучно. Мать говорила, что Мила учится не очень, в упор не замечая, что «не очень» как раз учился Эдик. А Мила окончила школу почти на одни пятёрки и даже поступила в вуз. Всё хорошо у неё было, без проблем. Тихо и незаметно. Ведь она так не хотела расстраивать мать. — В какой бы институт тебя засунуть? — громко вопрошала Елена Артёмовна. — Талантов никаких нет. Середнячок… Даже не знаю. Рядом есть машиностроительный. Ездить недалеко. Давай, дуй туда. Может, поступишь на бюджет. А нет, так и суда нет. Пойдёшь в «Пятёрочку». Там всех берут. Хоть прок от тебя будет. Отчим молчал. Он всегда был согласен с Еленой Артёмовной. В том, что касалось детей, он ей полностью доверял. Мила поступила. Выучилась. Отправилась работать на завод инженером. А потом вышла замуж за простого парня, коллегу. Он проявил к ней внимание, стали встречаться. Мать узнала об этом и настояла, чтобы дочь пригласила его домой. Парень неожиданно легко согласился. Елене Артёмовне он показался надёжным и она сразу же «взяла быка за рога». — Есть где жить-то вам после свадьбы? У нас тесно. Мила стала просто пунцовой и потупила глаза. Они встречались всего месяц, ни о какой свадьбе ещё не было и речи. Просто гуляли. Даже признания в любви ещё не прозвучало. Однако парень не растерялся: — Есть. У меня квартира бабушкина. Там будем жить. А Мила мне нравится, так что свадьбе быть. Миле показалось, что её, как корову, выбирают на рынке и от этого ей стало ужасно не комфортно. Мать пыталась её «сбагрить». Это было очевидно! Наконец-то ей представилась такая возможность, и она вцепилась в неё обеими руками. Так и поженились. Никакого предложения руки и сердца, как такового, не было. Никакой романтики и поцелуев под луной. Её новоиспечённый муж, Геннадий, словно выполнил какой-то пункт в своём жизненном плане. И Мила оказалась самой подходящей кандидатурой. — Ты меня любишь? — спрашивала девушка. — Конечно! — отвечал Гена. — А иначе, зачем бы я на тебе женился? — Не знаю… — вздыхала Мила. Она словно плыла по течению. Первое время она тосковала по дому. Муж оказался такой же немногословный, как брат Эдик. Поговорить с ним было особо не о чем. Больше всего он интересовался футболом, даже делал ставки на матчи. Миле это представлялось ужасно скучным. Ничего их не связывало, даже постель, где не было никаких чувств. Там тоже было всё очень скучно... Мила пару раз приезжала домой, но мать не заставала, только Эдика. Всё-таки она продолжала тянуться к ней, и чувствовала, что это родной человек, и жаждала общения. Но ничего так и не получала. Как-то так вышло, что отчим запил. Мать выгнала его и осталась одна со своим любимым Эдиком, который к тому времени превратился в здоровенного балбеса, впрочем, оставаясь всё таким же хилым. Он тянул из матери деньги и ничего не делал. В вуз не поступил. Всё продолжал искать своё место в жизни. Правда Миле казалось, что он его уже нашёл — это был дом, рядом с мамой, компьютером и удобным креслом. *** — Я беременна. Мать как-то странно посмотрела на неё и сказала: — Надеюсь, у тебя всё сложится, не то, что у меня… Она впервые показалась Миле ближе, чем когда-либо. Как только она узнала о беременности, то почувствовала, что хочет поделиться с матерью этой новостью. Вот теперь они смогут понять друг друга, ведь теперь… — И ты хотя бы будешь любить этого ребёнка, — добавила Елена Артёмовна. У Милы мороз пошёл по коже. «Ничего не ближе, — горько подумала она. — Мать в своём репертуаре. Мне снова указали на своё место…» Муж сначала оживился от мысли, что станет отцом, а потом, когда выяснилось, что Мила ждёт девочку… — Ёшкин матрёшкин! Пацана не могла что ли, а?! С кем я футбол буду обсуждать? Бабье царство! Тьфу! — заявил супруг. И потерял всякий интерес к ожидаемому малышу. Зато когда родилась малышка Полина, вот тогда Мила почувствовала просто ошеломляющую волну любви к родному существу. Она заботилась о ребёнке с большой охотой и просто растворялась в своём материнстве. Елена Артёмовна сухо поздравила дочь. Один раз Мила к ним с Эдиком даже ездила в гости с малышкой, но мать заявила, что за два часа, которые дочь с внучкой там находились, устала от детского крика и суеты. Потому просила не приезжать больше. И внучка её не очень интересовала. О чём она и заявила. — Хватит держаться за мою юбку, Мила! Что ты не вырастешь-то никак! Уже ребёнка родила, а всё «мама, мама»! Зачем я тебе?! Что ты приехала? Могла просто фото прислать. Езжай и живи там своей семьёй! Оставь меня в покое! По лицу Милы текли слёзы. «Всё, — решила она. — Больше сюда ни ногой. Очевидно мне, и правда, пора понять, что нет у меня никакой семьи. И матери нет» Вскоре случилось печальное событие. И матери действительно у Милы не стало. Она не переживала, перегорело уже всё. Однако Эдик убивался. Квартиру они с братом поделили. Трёшка в хорошем районе «превратилась» в две однушки. К тому времени и в семейной жизни у Милы наступил кризис. Гена стал похаживать налево. Это было вполне предсказуемо, ведь их никогда ничего не связывало. Но Миле теперь было куда идти. И она развелась с ним. Достойно так разошлись. Без скандалов. Полинка росла и радовала маму. Они жили с ней буквально душа в душу. Нет-нет, да и вспоминала Мила про то, как относилась к ней её собственная мать. И не понимала. Как же можно так обходиться с родным человечком, а? Автор: Жанна Шинелева.

Яна сначала держалась, но в последний год совсем сдала: перестала за собой следить, уволилась с работы, даже с подругами не встречалась. Втайне от неё Саша ходил к психологу, и тот посоветовал вовлечь Яну в какую-нибудь деятельность: найти ей хобби, собаку, наконец, завести. И Саша всё это честно пробовал, но Яна ничего не хотела: ни пойти на танго, хотя раньше звала его, ни собаку, вообще ничего. И вот тогда Саша вспомнил тётю Иру. Тётя Ира была двоюродной сестрой его мачехи. Раз летом его некуда было пристроить, и Саша провёл с тётей в деревне два месяца, а потом возил туда Настю, свою первую девушку, которой сболтнул, бахвалясь, что его тётя – знахарка. И Настя загорелась. Пришлось её вести, некрасивая ситуация получилась, потому что тётя Ира про такое не распространялась и только своим помогала. С Настей он уже в деревне тогда разругался и назло ей соблазнил девчонку на дискотеке с длинной льняной косой, как из сказки. -Ты мне снился, – говорила девушка, и глаза у неё блестели как-то нездорово. – Я знаю, что мы всегда будем вместе. Саша тогда поспешно уехал и от ненормальной девицы, и от Насти, кое-как попрощавшись с тётей Ирой. А сейчас и спросить про неё было не у кого: мачеха развелась с отцом и укатила в другую страну, года три от неё ничего не было слышно. Вот он и решил поехать так, наудачу. Дорога была разбитой, Саша не привык ездить по таким. Ещё с работы, как назло, отвлекали: вот один раз уедешь, и обязательно что-нибудь случится! То котёл полетел, то у работника, который на объект должен был выехать, что-то с животом случилось, отравился он, что ли. В общем, все звонили и звонили. А сам Саша звонил Яне, переживал: слишком уж она апатичная была в последнюю неделю, и каждый раз, уходя из дома, он боялся, сам не зная чего. -Да что же это такое! Отвлекаясь на телефон и печальные мысли, он не заметил, как на дорогу выбежал парнишка в полосатой майке. Саша затормозил, приоткрыл окно. -С ума сошёл? Куда бросаешься под колёса? -Так, я вам машу, а вы не смотрите! Дяденька, подвезите до Михайловки, вы же туда? -А ты как здесь оказался, позволь узнать? -Да пацаны меня бросили, уехали одни. -За дело поди бросили. -Ну, не без этого. -Ладно, садись. Только не перепачкай мне тут всё. Саша решил, что это удачно: заодно расспросит про тётю Иру, мальчишка наверняка знает. Так и вышло. -Живёт, конечно, куда же она денется, – как-то по-взрослому рассудил он. – Мы для её Натки землянику носим. -Что за Натка? -Ну, внучка её. -Ясно. А тётя Ира… Ирина Петровна, то есть. Ну, это. Лечит ещё? -Когда сильно надо, лечит, – сообщил с серьёзной миной малец. – А вы к ней, значит, едете? Она чужих не берёт, даже за деньги. -А я не чужой, – ответил Саша. К встрече он подготовился. Купил красивый пуховый платок, помнил, что тётя Ира такие любила. Огромный набор чаёв ещё, конфеты дорогие, кружку красивую. Высадив мальчика у дома, на который тот указал, Саша нашёл дом тёти Иры, который с трудом узнал из-за новой краски: раньше он зелёный был, а теперь розовый. От волнения аж ладони вспотели. А если и правда прогонит? Но раз уж приехал, надо идти. За шесть лет, что они не виделись, тётя Ира постарела: в тёмных волосах ленточками искрилась седина, между бровями залегла глубокая морщинка, а само лицо будто бы заострилось, стало суше. -Здравствуйте, тёть Ир, – сказал он, не зная, как правильно – держаться официально, или, как раньше, обнять её. Она сама за него решила – шагнула навстречу, обняла коротко, чмокнула в щеку. -Ну, наконец-то, – произнесла тётя Ира. Саша удивился. Ждала она его, что ли? Может, знала, что приедет, чувствовала ещё тогда вот это, из-за чего у него дети не получаются? -Я вот вам привёз… -Проходи, – перебила его она. – Давай, я потом посмотрю. Пошли, чай остывает уже. По спине аж холодок пробежал – вроде и сам сюда приехал, но не верил же в такое. Может, пацанёнок этот уже успел позвонить, предупредить её? На кухне пахло так привычно, Саша аж заулыбался – всего два раза здесь был, но такого запаха больше нигде не встречал. Пахло не травами, чем-то другим: сладко-горьким, щекочущем нос. За столом сидела девочка. Беленькая, курносая, с круглыми голубыми глазами. В стакане у неё было молоко, в которое она бросала кусочки печенья, отламывая их крошечными пальчиками от неровного сахарного квадратика. В горле у Саши пересохло. Где-то он уже видел эти голубые глаза и нежные льняные волосы. -Наташа, поздоровайся с дядей, – сказала тётя Ира. Девочка отпила из стакана молока, оставив под носом белёсые усы, и сказала: -Здрасте. Саша оглянулся на тётю Иру. Та молчала. И по её взгляду он ничего не мог понять. Спросить? Но что спросить? И как? -Садись, – велела тётя Ира. – Сейчас чай налью, конфеты твои достанем. Он был уверен, что она даже одним глазом не заглянула в пакет. Саша не мог отвести глаз от девочки. Она же так и крошила печенье, вылавливая его потом ложкой, совсем не замечая гостя. Доев до конца, она сказала: -Спасибо, баба Ира. Я пойду погуляю? -Иди. Только за ограду не ходи, поняла? -Поняла. Когда девочка вышла, Саша прокашлялся и сказал: -Тёть Ир, я вот что приехал… -Знаю я, чего ты приехал. Только зря мотался: я тебе не помогу. Дети у вас будут, но не сейчас. -А когда? Она пожала плечами. -И что мне делать? Снова молчание. -Тёть Ир… -Что? -Эта девочка. Наташа. Она… -Сирота, – ответила тётя Ира. – Мать её роды не пережила. Других родственников не было, так что… Других родственников… Что она имеет в виду? Саша же ей не родственник вроде. Или родственник? Приехал же он сюда. Ходить вокруг да около не было смысла. -Она моя дочь? Тётя Ира кивнула. А Саше показалось, что он разучился дышать, даже голова закружилась. -Почему вы мне не сообщили? – спросил он, и голос показался чужим, незнакомым. -Зачем? – пожала плечами тётя Ира. – Тогда ты не готов был. Чувствовалось, что тётя Ира если не презирает его, то точно осуждает. И понадобилось много времени, чтобы разговорить её, вытянуть правду. Попросился на могилку к Наташе, тогда она немного оттаяла. Сводила, девочку с собой взяла. Когда та устала. Саша взял её на руки, и сердце его наполнилось незнакомой прежде нежностью. -Что мне делать, тёть Ир? – спросил он ещё раз перед отъездом. -Я за тебя не могу решить, – сказала она. Домой возвращался будто с камнем на шее, не знал, рассказывать Яне или нет. И вообще, не знал, что с этим делать. Он не смог спросить у тёти Иры, отдаст она ему девочку или нет, но мысль эта не покидала его. Права была тётя Ира – тогда он был эгоистичным глупцом, ещё бы и уговорил бедную девушку избавиться от ребёнка. А теперь всё стало другим. Благодаря Яне стало другим, но как ей объяснить? По дороге пришлось заехать на объект, так что домой вернулся совсем поздно. Яна лежала на диване с включённым телевизором, который не смотрела. Когда они познакомились, она была в такой же депрессии, но тогда из-за неразделенной любви. Саша влюбился в неё с первого взгляда, как эта бедная девочка: в первый же вечер понял, что они с Яной всегда будут вместе. Правда, на завоевание её сердца ушёл год, а сразу после свадьбы она загорелась идеей родить ребёнка. Сказала, что с детства мечтала об этом, что быть мамой – её предназначение. Но вот стать мамой не получалось. -Что так долго? – спросила она, обиженно смаргивая слезинки с тёмных ресниц. – Нашёл кого-то поинтереснее, чем я? -Яна, ну ты чего? Я на работе был. -Правда? Саша понимал, что если сейчас ответит утвердительно, это будет ложь. А врать ей он не хотел. -Не совсем. Вечером был на работе, а днём… Мне нужно кое-что тебе рассказать. -Я так и знала! – в её голосе появились истерические нотки. – Правильно, найди себе ту, которая сможет родить детей, зачем я… -Ну что ты такое говоришь! – возмутился Саша. – Прекрати. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Это ты сейчас, возможно, передумаешь быть моей женой. И он рассказал ей всё. Про тётю Иру, про Настю, которая выбесила его, про бедную девушку, которая просто была орудием мести, про девочку, которую теперь воспитывает его тётя, которая и не тётя вовсе. Яна слушала молча, с бледным восковым лицом. А когда Саша закончил, спросила: -И что ты будешь делать? Саша вжал голову в плечи и сказал: -Я хочу забрать девочку. Понимаю, что тебе всё это не надо и вообще, наверное, только усугубит, но я… Это моя ошибка, и мне за неё расплачиваться. -Ты называешь ребёнка ошибкой? – спросила Яна. Было в её голосе что-то угрожающее. Саша медленно, подбирая слова, ответил: -Нет. Я имею в виду, что был тогда неосмотрителен, а теперь нужно поступить правильно. Но так я могу тебя потерять, я понимаю, что ты… Яна прижала палец к его губам и сказала: -Молчи. Всякие глупости городишь. Почему ты её сразу не забрал? Саша растерялся. -Ну как… Она не знает меня. И вообще. Я не знаю, разрешит ли тётя Ира. Яна кивнула. -Завтра поедем знакомиться, значит. -Что? – не понял Саша. -Поедем знакомиться с твоей тётей Ирой. И с дочкой твоей. Обсудим, как я поняла, тётя Ира помудрее тебя будет. -Это точно, – усмехнулся Саша. – Да и ты у меня помудрее. Той ночью они почти не спали: говорили про девочку, думали, как будет правильнее сделать – сразу её забрать, или сначала ездить, чтобы привыкла. Для неё же, наверное, тётя Ира как мама, а забирать ребёнка от матери жестоко. -Можно их обеих к нам перевезти, – предложила Яна. -Тётя Ира не согласится, – вздохнул Саша. Он даже не удивился, когда тётя Ира встретила их у ворот, будто знала, что они приедут. Наташа стояла рядом, в косыночке и розовом платьице. Яна при виде девочки расплакалась, и, не дожидаясь ничьего разрешения, взяла на руки. Тётя Ира легонько коснулась её плеча и сказала: -Ты бы не поднимала тяжести, деточка. Тебе сейчас нельзя… Автор: Здравствуй, грусть!

Медсестра, увидев, кто зашел, смешливо фыркнула и принялась заполнять карточки. А симпатичная, худенькая врач с обыкновенным конским хвостом на голове и отсутствием макияжа на лице улыбалась. -Ну, что у вас болит на этот раз, молодой человек? -Ухо что-то постреливает, - проговорил Дмитрий, усаживаясь на стул. -Ну что ж, давайте посмотрим ваше ухо. Симпатичная врач в белом халате подошла к пациенту, а он забыл, какое ухо надо подставить, правое или левое. На самом деле у парня ничего не болело. И это понимал как он, так и сама врач. Только на этой неделе он уже третий раз в этом кабинете. А все потому, что Наталья Викторовна упорно отказывается пойти с ним в кафе. И до дома провожать не разрешает. Дима упорный. Врач Наталья Викторовна, которую про себя он давно называл Наташей, крепко засела у него в сердце. Поэтому и таскается он в поликлинику, как на работу. Просиживает длинные очереди, лишь бы ее увидеть. А еще по вечерам подкарауливает возле ворот поликлиники. Наташа видит его, строго сдвигает густые светлые брови и убегает, не позволяя проводить себя даже до автобусной остановки. -Здоровое у вас ухо, Дмитрий, - сказала Наталья Викторовна. - Вы очень настойчивый молодой человек. Хорошо, после работы мы сходим с вами в кафе, но только потому, что вы отнимаете мое время. Мое и других пациентов, настоящих, которым требуется помощь. Дмитрий расцвёл. - Всё, больше не буду отнимать ничье время, - поднялся он со стула. - Жду вас возле ворот, как всегда, в шесть. Наталья Викторовна вышла из поликлиники в пятнадцать минут седьмого. Слегка улыбнулась, увидев долговязую фигуру Дмитрия возле ворот. Хороший, видимо, парень, только кое-чего недопонимает. Сегодня она раскроет ему глаза. -Куда идем, Дима? - по-деловому спросила женщина, выходя из ворот. Парень оттопырил локоток, предлагая взять его под руку. Наташа взяла и медленным шагом они пошли по улице. -Я тут знаю одно хорошее место, - говорил Дима. - Иногда там ужинаю. Готовят вкусно и кофе там отменный. Дима не обманул. Готовили в кафе, на самом деле, неплохо. Наташа заказала себе огромную порцию узбекского плова и овощной салат. Ела она с большим удовольствием и аппетитом. Дима смотрел и удивлялся, а женщина посмеивалась. -Да, Дмитрий, я много кушаю. Это называется - "не в коня корм". Сколько бы ни съела, никогда не полнею. -Но это же хорошо, Наташа, - сказал парень, первый раз назвав женщину по имени. Он решил, что пора уже переходить на «ты» и начинать наступление. Осторожно взял Наталью за руку. Руку женщина не отдернула, только посмотрела насмешливо. -Дима, а вот сколько тебе лет? - неожиданно спросила она. -Мне двадцать три. А что? -Да ничего. Это прекрасный возраст. Одно огорчает, что объектом для ухаживания ты выбрал себе очень взрослую женщину. Мне-то сорок три. Наташа сказала это с улыбкой и ждала, что Дима удивится и сразу уберет свою руку с ее ладони. Этого не произошло. Парень не дернулся, но то, что удивился, было очевидно. Глазами заморгал. Дмитрий очень старался не подавать виду, что он ошарашен. Уже столько времени он ходит в поликлинику, не в силах выбросить из головы Наталью Викторовну. Догадывался, что она старше, но лет на пять, максимум. Но уж никак не на двадцать! В голове не укладывалось, что в сорок три года можно так выглядеть. На лице ни единой морщинки, густые волосы собраны в хвост, а фигура, как у девочки. Диме стало страшно. И вроде собрался он пойти на попятную, а потом подумал, что несмотря на разницу в возрасте, Наташу из головы выбросить все равно не сможет. Каждый день начинается с того, что он думает о ней. -Это ничего, Наташа, - Дима крепче сжал ладонь женщины. - Лично меня это совсем не пугает. -Да ладно, не пугает, - рассмеялась женщина. - Я же видела, как ты глазами хлопал. -Удивился, да, не скрываю. Но не испугался. Меня бы больше испугало то, если бы у тебя был муж. Насколько я знаю, его нет. -Был когда-то, - высвободила свою руку Наталья. - Был, но не сложилось. -Значит, он не был тем человеком, а твой мужчина я. -Тоже мне мужчина нашелся, - смеялась Наталья, но до дома проводить себя позволила. И в этот день, и на следующий. Она была очень удивлена, что, узнав про огромную разницу в возрасте, парень не отступил. Ей это льстило, а как может не льстить внимание молодого симпатичного парня, когда ты давно и безнадежно одинока? Оказалось, что и Дмитрий одинок. Его вырастила бабушка, а пару лет назад ее не стало. Получается, две одинокие души нашли друг друга. Когда Наташа с Димой бывали где-то вместе, ходили в кино, кафе, гуляли по улице, люди на них не смотрели предосудительно. Разницы в возрасте почти не было заметно. Эту разницу знали коллеги по работе Наташи. Посмеивались, шушукались, но молчали. Молчали до той поры, пока Наташа не объявила, что выходит за Диму замуж. Тогда многие начали отговаривать женщину от этого неравного брака. -Наталья Викторовна, вы меня извините, конечно, но он вам в сыновья годится, - сказала как-то медсестра. -Ну и пусть, - отвечала Наташа. - Это его должно отпугивать, а не меня. Женщина на все подобного рода колкости отвечала ровно, а в душе ее цвела весна. "Не важно, сколько мы будем вместе" - рассудила женщина. "Важно то, что я счастлива сейчас. Я что, не заслуживаю урвать свой кусочек счастья?" Дмитрия на работе подкалывали куда жестче. -Что, бабушки не стало, решил себе мамку завести? Один из коллег за такую шутку получил в глаз от Димы. В общем, свадьба состоялась. Свадьба без гостей. Дима с Наташей отметили свое бракосочетание вдвоем, понимая, что мало кто искренне пожелает им счастья и долгих лет жизни вместе. Они не расстраивались по этому поводу. Им и вдвоём было хорошо. Жить стали в квартире у Наташи. Дима на жильё ещё заработать не успел. Наталья не была эгоисткой и понимала, что молодому парню нужна настоящая семья, дети. Словно пытаясь "запрыгнуть в последний вагон" в свои сорок три года женщина пыталась забеременеть. Пыталась целых три года. Ну, а в сорок шесть поняла, что видно не судьба. А с Димой было хорошо. Он ни в чем не упрекал, про детей не заикался. Со стороны они смотрелись очень гармоничной парой. Даже знакомые давно смирились с их браком. Так, в мире и согласии, они прожили десять лет, пока Наталья серьезно не заболела. Все началось с проблем с позвоночником, а кончилось тем, что женщина слегла. Знакомые начали делать ставки, как быстро от нее сбежит молодой муж.Сколько он продержится возле лежачей, стареющей супруги? Дима держался год, два, три. И не просто держался, а делал все необходимое, чтобы поставить Наташу на ноги. Научился делать уколы, ставить капельницы, возил на необходимые процедуры, в кабинет заносил всегда на руках. Люди поражались силе духа и любви этой пары. Дмитрий не опустил руки, не сбежал. И таки поставил жену на ноги. Наташа встала, только уже не походила на прежнюю себя. Болезнь вымотала женщину, выпила из нее все соки. Казавшаяся раньше девочкой женщина теперь выглядела на свой возраст, если не старше. В волосах седина, фигура уже не казалась стройной, а болезненно худой. Лицо с уставшими глазами с лихвой выдавало возраст. Случилось это на глазах Димы, и мужчина будто не замечал изменений в супруге. Замечали окружающие. Теперь частенько эту пару на улицах принимали за маму с сыном. Для Наташи это было очень болезненно. Она тяжело переживала каждый раз, когда так происходило. Дима успокаивал. -Наташ, да не обращай ты внимания на людей. Что изменилось между нами с тобой? Я по-прежнему тебя люблю и всегда буду рядом. -А может, я больше не хочу, чтобы ты был рядом? - однажды произнесла Наталья. - Не подумай ничего плохого, Дим. Мне было очень хорошо с тобой. Наша любовь была настоящей. А сейчас мне очень плохо. Плохо от взглядов и осуждения людей. Я так не хочу. Ты молодой мужчина, тебе нет еще и сорока, а я стала намного мудрее. Словно с изменением внешности постарел и мой мозг. Ясно, как на ладони я вижу, что забрала у тебя все лучшие годы. Ты еще можешь жениться и иметь детей. Не пытайся спорить, Дима. Это не скоропалительное решение, я долго думала. Я же родом из деревни и у меня там остался дом. Знаю, что в медицинский пункт туда требуется фельдшер. Я уеду, Дима, а свою квартиру отпишу тебе. Только сначала мы разведемся. -Наташа, нет! Этому точно не бывать. Что за глупости ты болтаешь? Что между нами изменилось? Ты стала выглядеть старше, так я этого не замечаю. Мне все равно, я так же тебя люблю. -Я знала, что ты, так скажешь, - улыбнулась женщина. - Только я уже подала на развод и звонила в деревню. Если я буду работать у них фельдшером, мне обещали отремонтировать дом. Я все решила, Дим. Очень долго Дмитрий пытался переубедить жену. Ему казалось, что у него это получилось. Наташа перестала разговаривать о своем отъезде. Но однажды, вернувшись домой после работы, Дима обнаружил на столе дарственную на квартиру на его имя и записку. "Мой хороший Димочка, спасибо тебе за счастливые годы жизни, за то, что ты не бросил меня в трудный момент и помог подняться на ноги. Без тебя бы я не смогла. Ты не подумай, я не грущу. Просто не чувствую в себе больше сил быть женой молодого мужчины. А ты обязательно женись и заведи детей. Этим ты сделаешь меня счастливой." Дмитрий ужаснулся. Не готовый расставаться с супругой он начал вспоминать название деревни, в которую она уехала. Это было очень странно, но прожив с ней столько лет, он не знал, что это за деревня. Наташа никогда не говорила ему название, возможно специально. Мужчина не отчаивался. Несколько месяцев он объезжал все ближние населенные пункты, посетил фельдшерские пункты во многих деревнях, но Наташу не нашел. Развод состоялся без участия супруги, по ее заявлению. Поняв, что Наталью он потерял окончательно, Дима напился. Напился так, что потерял паспорт и ударил коллегу, поздравившего его с удачным разводом и с приобретением квартиры. Работу пришлось сменить, как и паспорт. Началась новая жизнь, совсем другая, с новым кругом общения и без штампов в паспорте. Через полтора года Дима встретил Кристину. Женщина внешне была сильно похожа на Наталью, только моложе самого Дмитрия на пять лет. Они повстречались всего несколько месяцев, прежде чем Кристина забеременела. Может быть, она сделала это умышленно, так как Дима ей нравился и время поджимало, хотелось уже родить. Как честный человек Дмитрий сделал Кристине предложение. Корил себя он только за одно, что о первом браке новой жене он так и не решился рассказать. Это было что-то потаенное, сокровенное и слишком личное. Вторая жена знала только о том, что когда-то Дима был женат, но ни о разнице в возрасте, ни о причинах развода не догадывалась, да и не пыталась лезть в душу мужу. Через семь месяцев после свадьбы у Кристины с Дмитрием родились двойняшки - мальчик и девочка. И только тогда мужчина понял, что он вновь счастлив. Счастлив, как когда-то с Наташей, до того момента, как она заболела. Он любит Кристину, любит своих детей. Двойняшкам было уже по пять лет, когда в один воскресный день Дима повел их в парк аттракционов. Кристина с ними не пошла, решив, что устроит генеральную уборку, пока нет дома маленьких "поросят". Дмитрий усадил детей на детскую карусель, тщательно проверил ремни безопасности и отошел в сторонку. Он наблюдал за хохочущими двойняшками, когда абсолютно случайно увидел худенькую фигуру, прячущуюся за деревом в глубине парка. Он еще не разглядел эту фигуру, но сердце уже забилось волнительно, будто почувствовав.... Обогнув карусель, мужчина решил подойти к Наташе так, чтобы она его не заметила и не скрылась. А это была именно Наташа. Она стояла, прислонившись к стволу дерева и наблюдала за детьми на карусели. Увидев приближающего Диму, смутилась, но скрываться было уже поздно. Наташа сдала еще сильнее за эти годы. Перед Димой стояла настоящая бабушка. Наполовину седые волосы уже не были собраны в конский хвост, а сложены на затылке пучком. Худенькая фигура слегка сгорбилась, и тонкие морщины паутинкой расползались от глаз. Диме было все равно, подойдя вплотную, он обнял женщину. -Как ты меня здесь нашла? - только и спросил он. -Проследила от квартиры. Прости, Дима, так хотелось увидеть тебя и твоих деток. Они очень на тебя похожи. Я так рада за тебя. Ты уж извини, я в город приехала ненадолго и не смогла удержаться, чтобы не узнать, как ты живешь. -Хорошо я живу, только ведь я предал тебя, Наташ. Я ничего не рассказывал о тебе своей новой жене. А еще соврал, что квартира досталась мне от тетки, а тетка решила переехать в деревню. -Правда, Дим? Ты так сказал? - заглянула в лицо мужчины Наталья. - Ты всё правильно сделал. Слушай, ну если я теперь твоя тётка, так разреши мне побыть ей ещё? Мне так хочется познакомиться с твоими детьми. Кристина только что убралась в детской и собиралась начать мыть полы, когда услышала шум в прихожей. Она нахмурилась. Дима с детьми вернулись раньше времени и не дали ей закончить уборку. Кристина вышла и удивилась, увидев рядом с Дмитрием пожилую женщину. -Познакомься, Кристин, это моя тетя. Наталья Викторовна. Та самая, которая оставила мне эту квартиру. -Извините меня, - смущенно проговорила Наталья Викторовна. - Я не хотела вас стеснять. Я всего пару дней в городе и остановилась в гостинице. -Что за ерунда? Вы что, с ума сошли? - вскрикнула Кристина. - Никаких гостиниц. Вы должны остаться у нас. Вот надо же, мы с Димой уже столько лет вместе, а он меня с вами не познакомил. Проходите, проходите, мы сейчас обедать будем. Дмитрий чувствовал себя очень неловко, когда Кристина уговорила Наташу остаться ночевать в детской комнате. А вот сама Наталья ни капельки не смущалась. Все время, пока пробыла у них, она возилась с детьми. А когда уезжала, предложила: -Может быть, на следующие выходные вы ко мне в деревню приедете? Деткам будет полезно на свежем воздухе. Опять же, у меня коровка своя, куры. Молочка парного они, наверное, не пробовали? Дима и подумать не успел, как Кристина согласилась. -Мы обязательно приедем, Наталья Викторовна. Обязательно. В деревне здорово. Я раньше всю лето у бабушки проводила. До следующих выходных Дмитрий надеялся, что Кристина забудет о поездке, но она говорила на полном серьезе. -Да что, Дима, мы же Наталье Викторовне обещали. К тому же дети к ней привязались. Надо ехать. В субботний вечер в деревне, до которой когда-то давно Дмитрий так и не доехал, Кристина собирала клубнику на участке возле дома, а счастливые и грязные двойняшки носились вокруг мамы, больше мешая, чем помогая. К стоящему чуть в стороне Диме подошла Наталья, тронула мужчину за локоть. -Дим, я вижу, что ты чувствуешь себя некомфортно. Мы с тобой, конечно, врем, но ничего плохого не делаем. Я давно не чувствую в тебе мужчину, как и ты во мне женщину. Но я люблю тебя и это другая любовь. Она не менее сильная, чем любовь женщины к мужчине. Мне нравится твоя жена и не думай, что ты ее предаешь. А твоих детей я очень полюбила. Буду счастлива, если они будут бывать у меня. Не глядя, Дмитрий нашарил на своем локте руку Натальи и крепко ее сжал. Это пожатие сказало все лучше любых слов. Так и есть, права Наталья. Он тоже ее любит. И тоже по-другому, не так, как раньше. Эта любовь стала теплой, родственной, но от этого не менее сильной. Автор: Ирина Ас. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄