Невероятно красивый мир

Больше всего я хотел поскорее уйти из дома, уйти от матери. Да и что она могла мне дать? Я усердно учился в школе, потом, чтобы продолжить образование, переехал в столицу. Начал работать, женился, обзавелся своим домом. Вскоре появились дети. Жизнь улыбалась мне. И я гордился тем, что всего достиг сам. О матери я не вспоминал. Но однажды она приехала в столицу и пришла в мой дом. Дети не знали, что это их бабушка, они вообще не знали, что у них есть бабушка, и начали смеяться над ней. Ведь моя мать была так безобразна. Давняя обида захлестнула меня. Опять она! Теперь хочет опозорить меня перед детьми и женой?! «Что тебе здесь надо? Решила напугать моих детей?» — шипел я, выталкивая ее за дверь. Она промолчала. Прошло несколько лет. Я добился еще больших успехов. И когда из школы пришло приглашение на собрание выпускников, решил поехать. Теперь мне нечего было стыдиться. Встреча прошла весело. Перед отъездом решил побродить по городу и сам не знаю как вышел к своему старому дому. Соседи узнали меня, сказали, что моя мать умерла, и передали ее письмо. Я не особенно огорчился, да и письмо сначала хотел выбросить не читая. Но все-таки вскрыл. «Здравствуй, сынок. Прости меня за все. За то, что не смогла обеспечить тебе счастливое детство. За то, что тебе приходилось стыдиться меня. За то, что без разрешения приехала в твой дом. У тебя красивые дети и я вовсе не хотела их пугать. Они так похожи на тебя. Береги их. Ты, конечно, не помнишь этого, но когда ты был совсем маленьким, с тобой случилось несчастье, и ты потерял глаз. Я отдала тебе свой. Больше я ничем не могла тебе помочь. Ты всего добился сам. А я просто любила тебя, радовалась твоим успехам и гордилась тобой. И была счастлива. Твоя мама». Если статья пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

«Мы с твоим мужем уже все решили, просто тихо отдай ключи и уходи», — ухмыльнулась разлучница прямо в моем кабинете. — Мы с твоим мужем уже все решили, просто тихо отдай ключи и уходи, — ухмыльнулась разлучница прямо в моем кабинете. Она стояла у моего стола, опираясь на него двумя руками с безупречным, хищным маникюром. От нее исходил удушливый аромат селективного парфюма — что-то с тяжелыми нотами пачули и ванили, запах, который казался слишком громким для строгого пространства моего архитектурного бюро. Ее звали Карина. Ей было двадцать четыре, у нее были идеально прямые волосы, филлеры в нужных местах и абсолютная, железобетонная уверенность в том, что она сорвала джекпот. Я медленно оторвала взгляд от монитора, на котором был открыт чертеж нового жилого комплекса. Посмотрела на нее. Затем на ее дизайнерскую сумку — ту самую, из последней коллекции, покупку которой мой муж Игорь на прошлой неделе попытался скрыть в выписке по корпоративной карте, проведя как «представительские расходы». Тишина в кабинете затягивалась. Карина явно ожидала истерики. Она пришла сюда за драмой: за слезами стареющей (по ее меркам, ведь мне было целых тридцать пять) жены, за криками, за разбитой посудой. Ей нужна была сцена, чтобы потом, прильнув к груди Игоря, рассказать, какой неадекватной мегерой оказалась его бывшая. Я сделала глоток остывшего эспрессо. Кофе горчил. — Какие именно ключи, Карина? — спокойно спросила я, откинувшись в кресле. — Уточните, пожалуйста. У меня их много. Ее победная улыбка слегка дрогнула от моего тона, но она быстро взяла себя в руки. — От загородного дома. От этой студии. И ключи от сейфа, — она бросила на стол передо мной папку. — Игорь подписал соглашение о разделе имущества. Он оставляет тебе твою машину и квартиру на Петроградке. А дом и бизнес забирает себе. Он сказал, что ты умная женщина и не станешь устраивать цирк в суде. Тем более, что компанию поднимал он. Я едва не рассмеялась вслух. «Компанию поднимал он». Десять лет назад мы с Игорем начинали в крошечной съемной двушке. Я ночами чертила проекты, придумывала концепции, которые потом брали премии на архитектурных биеннале. Игорь был «лицом» — он умел красиво говорить, пожимать руки нужным людям и пить виски с заказчиками. Мы казались идеальным тандемом. Но чем успешнее становилось наше бюро «Линия горизонта», тем больше Игорь верил в собственную исключительность. Моя работа стала восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Я — рабочая лошадка, он — гениальный стратег. О его романе с Кариной, бывшей секретаршей одного из наших подрядчиков, я узнала полгода назад. Это не было внезапным ударом грома. Скорее, это было похоже на плесень, медленно разъедающую фундамент: поздние возвращения, запароленный телефон, раздражение на пустом месте. Когда частный детектив положил передо мной фотографии их совместного уик-энда в Милане, я не плакала. Я позвонила своему адвокату, Вадиму, одному из лучших специалистов по корпоративному праву в городе. Полгода. Ровно столько мне понадобилось, чтобы подготовиться к этому дню. Я открыла папку, которую бросила Карина. Да, это был черновик соглашения, о котором мы с Игорем вскользь говорили на прошлой неделе, когда он, наконец, признался, что уходит. Он требовал контрольный пакет акций ООО «Линия горизонта», права на аренду этого шикарного офиса в центре и загородный дом, который мы достроили в прошлом году. — Знаешь, Карина, — я достала из ящика стола тяжелую связку. — Обычно жены в фильмах в такой момент выливают на разлучницу кофе или вцепляются в волосы. Но у меня, к счастью, слишком дорогой костюм, чтобы пачкать его, и слишком много дел, чтобы тратить на тебя время. Я бросила связку на стол. Металл со звоном ударился о стеклянную столешницу. — Вот ключи от дома в Комарово. Вот магнитный пропуск от этого здания. Вот ключ от кабинета и сейфа. Карина удивленно моргнула. Она явно не ожидала такой легкой победы. Ее пальцы жадно сгребли ключи со стола. — Вот и славно, — процедила она, стараясь вернуть себе высокомерный вид. — Игорь так и сказал: «Она холодная, как рыба. У нее вместо сердца калькулятор». Можешь собирать свои вещи. До вечера чтобы духу твоего здесь не было. — Не беспокойся, я уйду прямо сейчас, — я закрыла ноутбук, положила его в сумку и взяла со стола единственную личную вещь — рамку с фотографией, где я стою на фоне своего первого построенного объекта. Игоря на фото не было. Я встала и направилась к двери. Проходя мимо Карины, я остановилась на секунду. — Береги его, Карина. Игорь требует очень много... инвестиций. Финансовых и эмоциональных. Надеюсь, ты потянешь. Она только фыркнула мне вслед. Выйдя в open-space, я увидела, что работа замерла. Тридцать моих сотрудников — архитекторы, дизайнеры, инженеры — смотрели на меня в гробовой тишине. Они всё знали. Я подошла к столу Макса, моего ведущего архитектора и правой руки. — Макс, — тихо сказала я. — Пора. Запускай. Макс, серьезный парень в очках, кивнул, и на его лице появилась едва заметная, предвкушающая улыбка. Я вышла из здания, села в свой Porsche (который, к слову, был оформлен на мою маму) и поехала в ресторан обедать. Впервые за полгода я чувствовала, как с плеч свалилась бетонная плита. Две недели спустя. Игорь сидел в моем бывшем кресле, в моем бывшем кабинете, и смотрел на экран компьютера налитыми кровью глазами. Рядом, на кожаном диване, листала журнал Карина, скучая от того, что «бизнес», оказывается, не означает постоянных походов по бутикам. — Я не понимаю, — хрипло сказал Игорь в трубку телефона. — Что значит «контракт расторгнут»? Это же тендер на строительство торгового центра! Мы выиграли его месяц назад! Голос заказчика на другом конце провода звучал сухо: — Игорь Николаевич, мы подписывали договор с учетом того, что главным архитектором проекта и руководителем авторского надзора будет Анна Викторовна. У нее в договоре был пункт, по которому в случае ее ухода из компании, мы имеем право расторгнуть контракт в одностороннем порядке без штрафных санкций. Анна Викторовна ушла. Следовательно, мы уходим за ней. — Куда за ней?! — взревел Игорь. — У нее нет компании! — Ошибаетесь. ООО «Норизонт Архитектура» было зарегистрировано три месяца назад. У них отличные условия. Прощайте, Игорь Николаевич. Игорь в бешенстве швырнул телефон на стол. Экран треснул. Карина оторвалась от журнала: — Игорек, котик, что случилось? Нам же нужно оплатить бригаду ландшафтных дизайнеров в Комарово. Они ждут аванс. — Заткнись! — рявкнул он, зарываясь руками в волосы. — Какой к черту ландшафт?! Он судорожно начал нажимать кнопки на клавиатуре, открывая банковские выписки. ООО «Линия горизонта», которое он с таким триумфом отвоевал у меня при разводе, было практически пусто. Полгода назад, когда я узнала об измене, Вадим объяснил мне простую истину: бизнес — это не столы, стулья и красивый логотип. Бизнес — это люди, репутация и обязательства. Все эти месяцы я готовилась. Я перевела все новые, прибыльные контракты на краткосрочную основу. В договоры с ключевыми клиентами Вадим филигранно вписал пункты о моей личной роли в проектах. Все интеллектуальные права на чертежи и концепции, которые не были оплачены заказчиками напрямую, были оформлены на мое ИП. «Линия горизонта» осталась пустышкой. Оболочкой. Да, с громким именем, но без главного мотора. Более того, Игорь, ослепленный жадностью и желанием доказать Карине свою значимость, настоял на том, чтобы забрать компанию целиком. Я, как «честная» бывшая жена, отдала ему свою долю в обмен на отказ от претензий на мою квартиру. Вот только он забыл (или не захотел вникать), что вместе с компанией он забрал и ее обязательства. А обязательства были серьезными. За месяц до развода я, как генеральный директор, оформила на компанию крупный кредит на закупку инновационного программного обеспечения и серверного оборудования (которое, по случайному совпадению, было куплено у фирмы, принадлежащей моему брату). Деньги ушли на оплату счетов, серверы стояли в кладовке офиса, но кредит нужно было обслуживать ежемесячно. Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Леночка, бухгалтер. Она выглядела так, словно собиралась взойти на эшафот. — Игорь Николаевич... — робко начала она. — Что еще?! — взвыл он. — Макс, Оля, Денис и почти весь проектный отдел положили заявления на стол. Они увольняются одним днем по соглашению сторон. — Какому еще соглашению?! Я ничего не подписывал! — Анна Викторовна подписала их заявления в свой последний рабочий день. С открытой датой. Они уходят к ней. В офисе остались только стажеры и курьер. Игорь побледнел. Он посмотрел на Карину, которая, нахмурившись, начала понимать, что пахнет жареным. — А как же... деньги на счетах? — пискнула она. — Нет никаких денег, — тихо ответила бухгалтер. — Вчера банк списал платеж по кредиту, плюс мы выплатили выходные пособия увольняющимся согласно их контрактам. На счету минус двести тысяч. Нам нечем платить за аренду этого офиса в следующем месяце. Игорь тяжело осел в кресле. Дом. У него же остался дом. Он схватил трубку и набрал мой номер. Я сидела в светлой, просторной лофт-студии на Петроградской стороне. Панорамные окна выходили на Неву, в кофемашине варилась отличная арабика, а в переговорной Макс уже обсуждал с командой новый генплан для застройщика. Телефон на столе завибрировал. «Игорь». Я позволила ему прозвонить три раза, прежде чем ответить, включив громкую связь. Рядом сидел Вадим, мой адвокат, потягивая чай. — Да, Игорь? — мой голос был сама безмятежность. — Ты... ты дрянь! — его голос срывался на фальцет. — Ты обокрала меня! Ты вывела все активы! Я подам в суд! Я посажу тебя! Я вздохнула, поправив на столе стопку образцов мрамора. — Игорь, успокойся и дыши. Никто никого не обокрал. Ты получил ровно то, что просил. Ты просил долю в компании? Ты ее получил. Полностью. С балансом, кредитами и техникой. Ты подписал акт приема-передачи. Я не виновата, что клиенты предпочли работать со мной, а не с тобой. Крепостное право отменили в 1861 году, я не могла привязать к тебе ни сотрудников, ни заказчиков. — Дом! — крикнул он. — Что ты сделала с домом?! Мне звонили из банка! Я улыбнулась Вадиму. Тот одобрительно кивнул. — Ах да, дом. Загородная недвижимость в Комарово. Видишь ли, Игорек, когда мы его строили, земля была оформлена в долгосрочную аренду на ООО «Линия горизонта». А само строительство шло за счет кредитных средств компании, под залог этой самой земли и строения. Поскольку компания сейчас, как я понимаю, испытывает некоторые трудности с ликвидностью... банк, вероятно, будет вынужден обратить взыскание на предмет залога. На другом конце повисла мертвая тишина. Я почти физически видела, как в голове Игоря, не привыкшей к сложным финансовым схемам, рушатся карточные домики его амбиций. — Ты... ты все спланировала, — прошептал он. — С самого начала. — С того дня, как узнала о Милане, — жестко ответила я. Холод в моем голосе мог бы заморозить Неву за окном. — Ты думал, что я буду рыдать в подушку, пока ты будешь водить свою малолетнюю любовницу по ресторанам на деньги, которые заработала я? Ты считал меня удобной ступенькой. Ошибся, Игорь. Я — лестница. И я могу уйти из-под ног. На заднем фоне я услышала истеричный визг Карины: — Игорь! Что значит банк заберет дом?! А где мы будем жить?! Мой дизайнер заказал мебель из Италии! Кто за это будет платить?! — Заткнись, дура! — крикнул на нее Игорь. Это была прекрасная музыка. Симфония справедливости. — Удачи в бизнесе, Игорь. И да, ключи от сейфа в кабинете можете оставить себе на память. Он все равно пустой. Я сбросила вызов и заблокировала номер. Вадим тихо рассмеялся, отставляя чашку. — Анна Викторовна, вы пугаете даже меня. Напомните мне никогда не переходить вам дорогу. — Не льстите мне, Вадим. Я просто архитектор. Моя профессия — проектировать надежные конструкции. И демонтировать те, которые прогнили. Я подошла к окну. Солнце заливало Петербург, отражаясь в куполах и шпилях. Жизнь только начиналась. В моем новом офисе кипела работа, на моих счетах были средства от новых контрактов, а впереди — масштабный проект, о котором я мечтала последние пять лет. Где-то на другом конце города две крысы грызлись в тонущем корабле, который они сами же у меня и угнали. Они думали, что забрали штурвал, но я просто отдала им ключи от запертой каюты трюма. Я повернулась к своему столу, открыла ноутбук и погрузилась в чертежи. Больше никто и никогда не посмеет сказать, что это не моя империя. Обязательно поддерживайте статью пальцем вверх и подписывайтесь на группу, она полная, мы ценим и стараемся для вас, и нам важно понимать что наши труды не напрасны, спасибо каждому

Из больницы домой я ползла одна с катетером в боку. А через месяц дочь спросила: "Мам, ты когда квартиру на меня перепишешь? А то мало ли Такси остановилось у второго подъезда. Водитель, молодой парень с татуировкой на шее, обернулся: — Бабуль, помочь до квартиры? Вы вон бледная какая. — Помоги, сынок. Пятый этаж без лифта. Он помог. Незнакомый парень из «Яндекс.Такси» помог мне, шестидесятидвухлетней женщине после полостной операции, доползти до квартиры. Подхватил под локоть, нёс пакет с вещами, ждал, пока я найду ключи трясущимися руками. На прощание сунул мне визитку: — Если что — звоните. Бесплатно довезу. Я закрыла дверь. Прислонилась лбом к холодному дерматину. И вот тогда заплакала. Первый раз за две недели. А моя дочь Алина в это время лежала в Турции на шезлонге. Я знаю, потому что она утром выложила сторис: «Море лечит душу 🌊». Душу ей лечило море. А меня в это время выписывали из шестьдесят восьмой больницы после удаления опухоли. — Алин, — сказала я ей по телефону за день до операции. — Завтра в восемь утра режут. Ты бы приехала, а? — Мам, ну ты что, маленькая? — голос у неё был раздражённый, как всегда, когда я о чём-то просила. — Тебе шестьдесят два, а не девяносто. Операция плановая, не сложная. Я путёвку три месяца назад купила, не сдавать же. — Алин, мне страшно. — Мам, не драматизируй. Я позвоню в воскресенье. Не позвонила. Ни в воскресенье, ни в понедельник. Написала в среду в мессенджере: «Ну как ты там? 🤗 Целую». Я ответила: «Жива». Она поставила сердечко. А началось всё, наверное, лет пять назад. Когда мой Сергей умер. Инфаркт, прямо за рулём, чудом никого не сбил — успел съехать на обочину. Алина на похоронах постояла, поплакала красиво — она вообще красиво плачет, на похоронах все говорили: «Какая дочка убитая горем». А через неделю после похорон пришла ко мне с кадастровым паспортом: — Мам, давай оформим дарственную на квартиру. На меня. Так будет правильно. Папа бы хотел. — Алин, мне пятьдесят семь. Я ещё жить буду. — Ну и живи. Я что, выгоню тебя? Просто чтоб без волокиты потом. — Я подумаю. Думала пять лет. Алина напоминала. То намёками, то прямо. То подсовывала статьи: «Мам, смотри, опять старушку обманули чёрные риелторы». То рассказывала, как у её подруги мать в маразм впала и подписала всё какому-то «ухажёру». — У тебя нет ухажёров, мам? — спрашивала она с фальшивым смешком. — Какие ухажёры в моём возрасте, Алина. Перестань. — Ну мало ли. Бабки одинокие — лёгкая добыча. Я была для неё «бабкой». В пятьдесят восемь лет. С работы я тогда ещё не уволилась — сидела бухгалтером в проектном бюро. Опухоль нашли случайно. На профосмотре. Доброкачественная, но большая, давила на соседние органы. Сказали — резать, не тяните. В больницу я собралась сама. Сама собрала сумку: халат, тапочки, кружка, ложка, две бутылки воды. Сама дошла до метро. Сама легла на каталку. Сама очнулась в реанимации. Соседка по палате, Тамара Ивановна, удивлялась: — А родные-то где? Что ж никто не приходит? — Дочь в командировке, — врала я. — А, ну бывает. Моя вон каждый день, замучила уже. Её дочь приносила котлеты, домашний морс, новые носки. Мужа Тамары Ивановны — тапочки на липучках, потому что наклоняться нельзя. Внучка нарисовала открытку: «Бабуля, выздоравливай!» А мне никто ничего не приносил. Я ела больничную манку и пила воду из-под крана из бутылочки. На пятый день после операции пришла санитарка Зоя — крепкая, шумная, с золотым зубом. — Тебе чё, правда никто не нужен? Я родне твоей позвоню, давай номер. — Не надо, Зоя. Никого нет. — Прям так и нет? — Прям так. Зоя посмотрела на меня долго. Потом достала из кармана халата мандарин и положила на тумбочку. — На. Витамин. И ушла. Я съела этот мандарин ночью. Тихо, под одеялом, чтобы не разбудить Тамару Ивановну. И ревела в подушку, как девчонка. Дочь позвонила через месяц после моей выписки. Я уже сама ходила в магазин — медленно, держась за стенку в подъезде, но ходила. Швы сняли, я даже на работу собиралась выходить. — Мамочка! — голос у неё был сладкий, как сгущёнка. — Ну как ты? Я загорела, представляешь, как шоколадка! — Поздравляю. — Мам, ты чего такая сухая? Обиделась, что ли? — Нет, Алина. Я не обиделась. Я просто устала. — Ну ладно, ладно. Слушай, я чего звоню. Я тут с Игорем поговорила — он юрист, ты помнишь — он сказал, что нам надо срочно решить с квартирой. А то мало ли что. Ты же сама понимаешь — возраст, операции эти твои. Давай уже оформим всё. Я в среду подъеду с документами. Я замолчала. Долго. — Алин. Дай уточню. Ты не приехала ко мне в больницу. Ты не позвонила после операции. Ты не спросила, как я добралась домой. Ты не привезла мне даже коробку конфет. Зато ты приедешь в среду с дарственной? — Мам, ну не начинай. Я была в отпуске, я не могла… — Ты могла. Ты не захотела. — Мам, не драматизируй! — это её любимая фраза, я её ненавижу. — Я живой человек, я устала на работе, мне нужно было отдохнуть! Что ты как маленькая! — Алина. Не приезжай в среду. — Что? — Не приезжай. Никогда. — Мам, ты с ума сошла? Из-за квартиры этой дурацкой? Да подавись ты ею! — Спасибо, дочь. Так и сделаю. И положила трубку. Руки тряслись. Не от слабости. От злости. Хорошая такая, чистая злость — будто наконец-то прорвало нарыв, который пять лет назад начал нарывать. На следующий день я пошла к нотариусу. Не к Игорю-юристу, естественно. К чужой женщине, которую нашла по отзывам — Марине Викторовне, спокойной такой, в очках с тонкой оправой. — Я хочу составить завещание. — На кого оформляем? И вот тут я задумалась. Дочь — единственная. Других родственников нет, мама умерла давно, сестёр-братьев не нажила. — Марина Викторовна. А можно завещать… не родственнику? — Конечно. Воля ваша. Я вышла из нотариальной конторы. Села на лавочку у фонтана. Достала телефон. И впервые за месяц улыбнулась. Достала из кошелька визитку. Помятую. С разводом от кофе. «Артём. Яндекс.Такси. +7 (...)» Нет, конечно, квартиру я ему не завещала. Не сошла же я с ума окончательно — чужому парню жильё дарить. Я позвонила в фонд «Старость в радость». Тот самый, который домам престарелых помогает. Назначила встречу. И через две недели оформила завещание: квартира после моей смерти отходит фонду. С условием — деньги от продажи идут на сиделок для одиноких стариков. Чтобы хоть кому-то было кому мандарин принести. Алина узнала через полгода. Случайно — её юрист Игорь, оказывается, по своим каналам проверял, не оформила ли я что-нибудь. Проверил. Оформила. Она ворвалась ко мне без звонка. Красная, растрёпанная, в дублёнке нараспашку. — Ты что наделала?! Ты совсем рехнулась?! Какой фонд?! Это МОЯ квартира! Папа её зарабатывал! — Папа её зарабатывал для нас с ним. Не для тебя. — Я единственная дочь! Я по закону наследница! — По закону — да. По совести — нет. А я больше с законом, чем с тобой, договорилась. — Я оспорю! Я в суд подам! Скажу, что ты невменяемая! Я улыбнулась. Достала из ящика стола папку. В папке — справка от психиатра (специально сходила, заранее, не дура), заключение терапевта, видеозапись беседы с нотариусом, где я чётко и ясно объясняю своё решение. — Оспаривай, Алин. Только знаешь что? Пока ты будешь оспаривать, я ещё лет двадцать проживу. Я теперь спортом занимаюсь. Скандинавская ходьба. И давление в норме. Так что ты, может, раньше меня уйдёшь. Береги себя, доча. Она хлопнула дверью так, что штукатурка с косяка посыпалась. А вечером ко мне пришла Тамара Ивановна — та самая, по палате. Мы за эти полгода подружились, созванивались, чаи гоняли. Она принесла пирог с капустой и бутылку «Рябины на коньяке». — Ну что, рассказывай, как с дочерью. Я рассказала. Тамара Ивановна налила нам по рюмке. Чокнулись. — Знаешь, Люсь, — сказала она, — я тебе так скажу. Дети — они как лотерея. Одним выпадает выигрыш, другим — пустой билет. Но билет ты уже купила, обратно не вернёшь. Так хоть не плачь над ним. — Я не плачу, Тамар. Я наконец-то живу. За окном тихо падал первый снег. На плите свистел чайник — старый, эмалированный, ещё с Сергеем покупали. На стене тикали часы «Янтарь». А на холодильнике висел магнитик из больницы — мне его Зоя-санитарка подарила, когда я выписывалась. «Жизнь продолжается» — было написано на нём кривыми буквами. Продолжается, Зоя. Ещё как продолжается. А вы как считаете: дети действительно ничего не должны родителям? Или есть вещи, которые нельзя оправдать ни отпуском, ни усталостью? Напишите в комментариях Спасибо за Ваши Классы и Комментарии, это очень ценно 🧡

А потом стук раздался. На пороге соседка. Капуста в руках. Два вилка. - Осталось у нас. Может, надо? Берите, супчик можно сварить. И муки тут еще немного. Мама мальчика взяла обрадованно. - Мишенька! Смотри, тетя Лида чего принесла! Сейчас я и правда суп сварю! У нас несколько картошин есть, - проговорила. Только не успела приступить к готовке. Опять постучали. Другой сосед, усатый Анатольевич по фамилии Щукин. С пакетом. Откуда два хвоста торчат. - Нате вон, рыбины вам. С зятем ездили в ночное. Привезли полно. Уху сообрази. Или еще чего! Мишутка, бери леденчик! - потрепал ребенка по голове да ушел. Мишутка на маму посмотрел. Та сидела за столом. На нем два вилка капусты лежали. Мука. И две рыбины. И плакала. - Мам, ты чего? Хорошо же, что есть еда! - Мишутка обеспокоенно взял мамину руку. - Да я от счастья, сынок, от радости. Люди добрые, - мама прижала его к себе. Пошла кастрюлю мыть. В комнату вернулась, а там Никитична. Дородная, в новом платке на плечах. Как пава. А на столе, рядом с капустой и рыбой - курица. И банка варенья. - Гостинцев вот вам, - проговорила и назад. - А почему? Почему вы принесли? - Мишенька бросился вслед за гостьей. Никитична остановилась. Даже задумалась. - Да просто так. Мой сегодня пошел за курицей, я ему и крикнула, чтобы на вас захватил. А то ты, Мишенька, бледный такой. Думаю, не приболел ли? Бульон-то полезный. И варенье малиновое тоже, - и Никитична ушла. А мама, счастливая, смеющаяся, пекла пирожки и варила суп. И говорила, что все началось с капусты в руках, а закончилось целый курицей! Мишенька целых две тарелки съел. И они долго разговаривали. Мама обещала, что потом сварят уху. И жизнь уже не казалась такой беспросветной. Через неделю мамин брат объявился. Искали их родные. Удалось обнаружить. А потеряться в ту пору немудрено было. Многие так потом друг друга искали. И находили. Мишенька и мама стали жить хорошо, с родственниками. Но он свято уверовал в то, что когда надо - можно послать сигнал о помощи в небо. И помощь придет. Нужно просто найти огонек. И прошептать: - На огонечек придите. Кто-нибудь. Помогите! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

- Видишь суриката? Нет! А он есть..😊 😘 👏

Невероятно,но кот сумел подружиться с белкой..😊 😘 😻

-Эта Федоровна, как позор нашего села! Все, понимаешь. Все, Рит, хоть что-то делают. А она ничего. Мы же каждый раз на лучшее село выдвигаемся. Председатель у нас знаешь, какой? Вот, если бы победили, то нам бы тут памятник поставили. Пушкину! -Сергеевна, совсем ты дура к старости стала! Ну, какому Пушкину? Есенину. Одна из старушек презрительно посмотрела на ту, которая вела рассказ. Тут вмешалась третья. -Обе вы ни бум-бум! Тогда бы нам дорогу сделали до трассы новую… -Ты-то, Семеновна, откуда это знаешь? -Откуда надо! У меня источники информации проверенные. Маргарита замотала головой: -Ничего не понимаю! Женщина эта чем помешала? -Ну, как чем? Каждый раз перед смотрами, мы тут в деревне все скидываемся. Ну, чтоб комиссию, как полагается встретить. Клуб там покрасить, шарики развесить, ну и всякое такое. А Анька-никогда! Мы ей сколько раз говорили-ладно бы, получала мало, так нет же! Пенсия-то у нее хорошая, а на благое дело не скидывается. Рита совсем растерялась. -И по многу складываетесь? -Так кто сколько может. Кто тыщу, а кто и две. -Тут же столько дворов… Это можно за раз самому дорогу построить. Семеновна махнула на Риту рукой. -И ты туда же! Ну, чего мы эту дорогу строить должны, если мы ее выиграть можем! Ты что думаешь, что наш председатель дурак? Рита усмехнулась. -Нет, конечно… Так а про какое горе вы говорили? Не понимаю? Как все взаимосвязано? Снова говорить начала та бабка, которая начинала, которую все называли Сергеевна: -Понимаешь, Маргарита, у Анны внучка была. Болела она сильно. Ну, как Федоровна ее только не пыталась вылечить, так не получилось у нее. Лет уж 6, как она ее схоронила. И все, как подменили бабу. Жадная стала. Себя голодом морит. А раз в месяц ездит в город. Мы уж думали, что она в секту какую вступила. Решили поговорить с ней, чтоб не позорила наше село. И что ты думаешь? Она же нас на порог не пустила! -Ну, так у человека горе… Мало ли что. Может быть, она в церковь ездит. -Да в какую церковь? Ты ее видела? Какая-то сатанистка. Рита покачала головой. Странные здесь старушки. Их председатель, похоже, обувает по полной, а они ему в рот заглядывают. Вот уж где секта. С Маргариты пока никто никаких денег на украшение села не спрашивал, поэтому она махнула рукой, и попыталась все забыть. Спустя месяц, а то и больше, поехала Маргарита в город, к лучшей подружке погостить. Они жили когда-то в одном дворе, потом ходили в один детский садик, а потом и в один класс. Когда путь дорожки разошлись, дружбу свою они не растеряли. Только Маргарита выбрала семью, а Галя карьеру. Сейчас это был знаменитый на весь город юрист и адвокат. Иногда, к сожалению, не так часто, как им хотелось бы, Галя могла выделить день или два для отдыха. И сразу же звонила Маргарите. -Ритка-Маргаритка! Я завтра выходная! До обеда сплю, а после обеда удивленно рассматриваю тебя на кухне… Муж Риты очень хорошо относился к Гале, и отпускал жену к ней без проблем. Даже сам говорил: -Съезди, Рита… А то сидишь тут, в деревне, из-за меня, света белого не видишь. Рита всегда смеялась, обнимала мужа: -Какая разница, где жить? Главное, что ты рядом. А в деревне очень даже ничего. Николай прекрасно знал, что Рита его правду говорит. Смотрел на нее и думал, что повезло ему так, как никому… В первый же день Галя потащила Риту по магазинам. -Ритка, ты не представляешь, до чего я дожила! Работаю, как лошадь, даже по городу пройтись, купить себе что-нибудь не могу! Просто нет времени. -Ну, Галя, зато ты знаменитость. -Ай, скажешь тоже! Какая я знаменитость? Так, просто человек, который старается хорошо выполнять свою работу. Они полдня бродили по городу, а потом усталые уселись в открытом кафе. Жара уже немного спала, и дышать на улице стало легче. -Ритка, знаешь, что я решила? И что же? Рита с улыбкой смотрела на Галю. С самого раннего детства Галя очень любила удивлять окружающих. -А я возьму неделю отпуска и поеду к тебе в деревню! Как там, Николай меня не выгонит? Рита рассмеялась. -Не выгонит, только, что-то я очень сомневаюсь, что такое вообще возможно. -Не веришь? -Нет, конечно. -Все, завтра едем к тебе! Галя не услышала ничего от Риты и удивленно оторвалась от меню. Рита куда-то напряженно смотрела. -Ты привидение увидела? Галя повернулась и увидела старушку в черных одеждах, которая семенила по улице. -Да вот, знакомую увидела из деревни. Странная она такая, в деревне ее все ненавидят.. Галя подняла брови. -Ты наешь Анну Федоровну? Теперь уж пришла очередь Риты удивляться. -Галь, а ты ее откуда наешь? -Ну… Скажем так-по работе. Погоди… Почему ненавидят-то? Рита коротко рассказала подруге все, что узнала от старушек в магазине. Галя слушала внимательно, потом сказала: -Ничего себе, у вас там клоповник… Что значит-собирать деньги со старушек для деревни? Это же чистой воды афера! И бабки эти... Какие-то нелюди.... -Я тоже так думаю, но видимо все всех устраивает… Так ты расскажешь, откуда ты знакома с Анной Федоровной? Галя кивнула головой. -Знаешь, Рит… Таких людей, как эта бабушка очень мало. Ее ко мне отправил главврач детской больницы. Наверное, ты знаешь. Что у нее умерла внучка? -Да, об этом мне сказали. -Ну, вот… -После ее смерти Анна Федоровна решила, что все, что у нее есть, всем, она будет помогать детям… У нее мало что есть, но по ее завещанию дом, в котором она живет, после смерти будет продан, а все деньги направлены в то самое отделение детской больницы. Где находятся детки с этим страшным заболеванием… Как ты понимаешь, именно я занималась оформлением такого странного завещания. Я не взяла с нее ни копейки, мне честно, хотелось плакать. А еще… Еще она приезжает в город каждый месяц после пенсии, почти на всю пенсию накупает средств гигиены, сладостей, фруктов и идет в больницу. Там она целый день развлекает детишек сказками, разными байками. Все пациенты души в ней не чаят… Вот такая бабуля… Главврач говорит, что ничего не может с ней сделать. Говорит, что старушка исхудала, потому что постоянно недоедает. И все равно все тащит детишкам. Многие ни в чем не нуждаются, потому что у них есть родители, но бывают и другие. Сирот такая болезнь тоже не щадит, а есть те, кто старается просто не навещать своего ребенка. То ли, чтобы не расстраиваться, то ли просто не хотят такой обузы. Рита слушала и понимала, что всех бабок из деревни, нужно просто прибить.. Это же надо… Столько лет жить рядом с человеком, столько лет его знать, и такое придумать. А сама-то… Тоже хороша, наслушалась россказней. -Ничего себе история… Тут даже не знаешь, что и сказать… Рита задумчиво помешивала чай. -Одно я знаю точно, я постараюсь хоть чем-то помогать Анне Федоровне… Как же она живет-то? Галя взглянула на подругу: -А что там с председателем? Я и не поняла, он правда деньги так нагло выманивает. -Ага, я сама честно говоря, в шоке. И ведь хитрый какой, только с бабок тянет. Их-то легче убедить во всем. На следующий день Галя и Маргарита поехали в деревню. Вечером Николай устроил им настоящий праздник. Во дворе был накрыт стол, на мангале жарилось мясо. Галя спросила у Маргариты: -Ты не против, если я приглашу Анну Федоровну? -Нет, конечно, только пойдет ли она? -Пойдет, это я беру на себя. Спустя полчаса Галя вернулась со старушкой. Анна Федоровна страшно смущалась и волновалась. Галя же довольно улыбнулась: -Ой, Ритка, видела бы ты эти взгляды, которыми меня провожали бабки. Я их даже спиной чувствовала! К середине ужина Анна Федоровна немого освоилась, и даже стала разговаривать. Галя серьезно посмотрела на нее: -Вот что, Анна Федоровна, давайте мы с вами договоримся, что вы больше не будете отдавать всю свою пенсию. Вы же посмотрите на себя, скоро просвечиваться будете. Бабушка только рукой махнула. -Ой, Галечка, перестань. Ну что мне надо-то уже? А ребятишкам радость. Ты знаешь, как они меня ждут? Там вот мальчик есть… Такой хороший, такой умненький… Сашкой его звать. Мать его, как поняла, что болезнь-то тяжелая, так и оставила его. Понимаешь, положила в больницу, а сама куда-то укатила, вроде как по-работе. А он ждет, каждый день у окна сидит. А самое-то интересное, когда уже никто не надеялся, перелом произошел, и мальчонка на поправку пошел. Матери, конечно, сообщили, а она ответила: -И что мне теперь делать? Я же контракт подписала, за границей работаю, никто же не думал, что он поправится… Вот так-то… Рита вытерла слезы. -Разве так бывает? -Бывает, Рита… И не такое бывает... Мимо их калитки то и дело проходил кто-нибудь, все старались заглянуть, чтобы понять, что эта дурная старуха делает в доме у уважаемого человека. Засиделись поздно, потом пошли все вместе проводить Анну Федоровну. С собой наложили бабушке кучу вкусняшек, а она вдруг расплакалась. -Спасибо вам.. Как давно я так просто, по доброму не разговаривала… Все от меня шарахаются. Рита не выдержала. -Так что же вы им ничего не расскажете? -Зачем, Рита? Они же давно все для себя уже решили… На следующий день Галя пошла к председателю. Рита так и не узнала, о чем они там говорили, но через неделю председатель уволился. А еще через неделю в деревню стали делать новую дорогу, говорили, что какой-то неизвестный спонсор все оплатил. Анна Федоровна попросила, чтобы не говорили ничего деревенским. -Им сейчас и так есть что обсуждать, вон пошли дела председателя бывшего вскрываться, так что пусть все так и остается. Я же теперь не одна… Через два года Анны Федоровны не стало. С самого ура удивленные жители деревни наблюдали вереницу машин, которые ехали к дому старушки. Попрощаться с ней хотели многие, и те, кто работал в больнице, и те, кто находился там со своими детками. Местные остаться в стороне не смогли из-за любопытства, а когда на кладбище, Галя начала говорить, стыдливо опускали головы. Рядом с Ритой и Николаем стоял худенький мальчик. Он крепко держал их за руки. -Мама Рита, а баба Аня больше никогда не придет в больницу? -Нет, Саша, она теперь будет отдыхать. -А как же все те, кто там остался?... Они же будут ждать? Николай присел на корточки перед приемным сыном: -Саша, но ведь есть мы? Мы же тоже можем навещать детей… Саша расплылся в улыбке. -Можем… Мы все можем, потому что вы самые лучшие… Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

На пороге стояла девочка лет двенадцати. Заплаканная. Запыхавшаяся. — Доктор… Пожалуйста… Только посмотрите дедушку… Врач устало посмотрел на часы. — Приём уже закончился. — Я знаю… Она с трудом переводила дыхание. — Но ему очень плохо. Он сказал, что просто полежит… А мне страшно. Доктор тяжело вздохнул. За сорок лет работы он слышал тысячи подобных просьб. Чаще всего всё заканчивалось обычным повышенным давлением или усталостью. Но что-то в глазах этой девочки заставило его снова надеть халат. — Где он? — На улице… На лавочке… Оказалось, дедушка не дошёл до поликлиники буквально несколько метров. Сел на скамейку и сказал внучке: — Иди узнай, может, ещё кто-нибудь остался… Когда врач подошёл к нему, мужчина был бледным как мел. Он уже почти не разговаривал. Доктор сразу понял — дело серьёзное. — Срочно вызывайте реанимацию! Через несколько минут подъехала скорая. Позже кардиолог сказал: — Ещё минут пятнадцать-двадцать… и мы бы его уже не спасли. На следующий день хирург пришёл на работу как обычно. На его столе лежал маленький пакет. Внутри — два домашних пирожка и сложенный вчетверо листок из школьной тетради. Детским почерком было написано: «Спасибо, что не сказали: "Приходите завтра". Теперь у меня снова есть дедушка.» Доктор долго смотрел на эту записку. Потом аккуратно положил её в ящик стола. Коллеги потом не раз замечали, что после того случая он никогда не уходил из кабинета сразу, даже если рабочий день уже закончился. Он ещё несколько минут сидел в халате. Просто на случай, если за дверью снова прозвучит: — Доктор… Пожалуйста… Только посмотрите… ❤️ Иногда несколько лишних минут могут изменить чью-то жизнь. А вам приходилось встречать людей, которые сделали для вас больше, чем были обязаны?

Дина спустилась на первый этаж, чтобы удобнее было разговаривать через окно. - Что-что? Здесь пока будет, потом отправят в дом малютки, где таких малышей содержат. Если не усыновят – в детский дом отправят. Жалко малыша. Только родился, а уже никому не нужен, – посетовала Дина. - Как могла бросить ребёнка? – Не мог успокоиться Алексей. - Вот так. Ей только восемнадцать исполнилось. Я не знаю, как бы я в её ситуации поступила. Я в её возрасте о детях не думала даже. Алексей возмущённо уставился на жену, припав к окну. - Что ты говоришь? - А что? Осуждать легко. А ты мог бы представить себя с новорожденным ребенком на руках сразу после школы? Вот то-то же. - Оправдывала поступок Леры Дина. - Слушай, а давай возьмём его? – вдруг спросил Алексей. Он и сам не знал, как это вырвалось у него. Ни о чём таком он до этой минуты и не думал даже. - Ты серьёзно? Знаешь, я сама думала об этом. Боялась предложить. Справимся? Мы с Лерой родили почти одновременно. Я чуть раньше. Видела её мальчика. Здоровенький. Совсем как наш, – торопливо говорила Дина. - С кем поговорить? Как это всё происходит? – Серьёзно заинтересовался Алексей. - Не знаю. Сходи к главному врачу. Сюда тебя не пустят. – Дина помолчала. - Ты серьёзно? - Дина! - Через час Алексей снова стоял под окном палаты. - Послезавтра тебя выпишут с двумя сыновьями, – объявил он. - Я думала, это сложная процедура. Как тебе удалось? – Удивилась Дина. - Уговорил. Всё без нас сделают. Тебе в справке напишут, что двоих родила. Мне нужно успеть собрать много документов, коляску двойную купить, ещё один комплект на выписку. Дел много. Завтра забегу. – Алексей помахал рукой и ушёл. На следующее кормление Дине принесли ещё одного малыша. Молока у неё хватало. Пока Дина лежала в роддоме, иметь сразу двух малышей не казалось таким уж страшным делом. Но дома, когда приходилось не только кормить их одновременно, но и пеленать, одевать на прогулку, укладывать спать, она поняла, насколько это тяжело. Но, ни Дина, ни Алексей, вслух не делились своими сомнениями о принятом решении. Своего сына они с мужем назвали Костей, а приемного – Сашей. Алексей приходил с работы и тут же принимался помогать жене. Они научились спать и есть по очереди. Оксану, которой только что исполнилось четыре года, на выходные забирали к себе родители Алексея. Мама Дины приезжала к ним, помогала с малышами, давая возможность им чуть отдохнуть. - Погорячились вы, взяв ещё одного мальчика. – Сетовала мама. – Вы скоро прозрачными станете. - Ничего, потом легче будет, когда подрастут, - успокаивал тёщу Алексей, хотя сам не верил, что когда-нибудь будет легче. - Маленькие детки - маленькие бедки. Легче не будет. Мальчишки. На них же горит всё, как на огне. Одежду покупать в двойном экземпляре надо. Денег нужно сколько! – Мама качала головой. Им дали трёхкомнатную квартиру из старого фонда. Родители помогли купить мебель. Как-то постепенно всё устроилось. *** Прошло шесть лет. - Лёш, забери мальчишек из садика сегодня. Я после работы на родительское собрание в школу. Не забудь. – Дина одевалась, попутно собирая мальчиков в сад. - Хорошо. Не забуду. Давай, завтракай побыстрее, подвезу тебя до школы, - сказал Алексей десятилетней Оксане. - Правда? Я сейчас.- Дочь выскочила из-за стола и побежала за портфелем. Последнее время у Алексея было хорошее настроение. По утрам он спешил на работу. Месяц назад к ним в офис устроилась новая сотрудница - высокая симпатичная блондинка с длинными ногами и стройной фигурой. Мужчины сразу стали ухаживать за ней. А она почему-то из всех выделяла Алексея. Словно случайно, они постоянно сталкивались в коридоре. Подойдя к лифту после рабочего дня, они снова встретились. В руках Лера держала большую коробку. - Помочь? – Тут же вызвался Алексей. – Что там у вас? - Спасибо большое. – Лера с радостью и явным облегчением отдала свою ношу. – Набор посуды купила в обеденный перерыв. Алексей не только подвёз Леру до дома, но и поднял коробку в квартиру. - Куда поставить? – спросил он, войдя в прихожую. - Отнеси сразу в комнату, если не трудно. Я сейчас кофе сварю. – Лера ушла на кухню. Алексей поставил коробку на журнальный столик и огляделся. Было непривычно оказаться в просторной квартире, где под ногами не валялись игрушки, не слышались детскик крики. Лера подошла неслышно и обвила его шею руками. Их губы встретились… Потом он лежал, тяжело дыша, на большой кровати, среди шёлковых смятых простыней. Голова Леры покоилась на его плече. Казалось, Алексей забылся на миг, но когда поднял руку и посмотрел на часы, шёл уже восьмой час вечера. - Чёрт! Мне нужно бежать! – Он вскочил с кровати. – Жена просила мальчишек забрать из сада. Лера недовольно смотрела, прикрывшись простынёй, как он лихорадочно одевался. - Извини. – Алексей пулей выскочил из квартиры. На площадке детского сада гуляли только двое мальчишек. Саша первым увидел его и бросился с криком: «Папа!» Следом уже нёсся Костя. Алексей извинился перед воспитательницей за опоздание. Всю дорогу мальчишки возились на заднем сиденье, рассказывали свои нехитрые новости, перебивая друг друга. Лежа ночью рядом с Диной, Алексей думал, как выкрутиться из создавшейся ситуации. Сейчас он жалел о своей минутной слабости. «Как я мог предать Дину? Слишком многое мы пережили вместе. А мальчишки? А Оксана? Нет. Больше этого не повторится. Затмение нашло. Завтра скажу Лере, что между нами больше ничего не будет. Сегодняшний вечер – ошибка. Моя ошибка. Я не разрушу семью. Ведь даже не влюбился. Помутнение какое-то нашло…» Алексей принял решение и, наконец, заснул. На следующий день он всячески избегал встречи с Лерой. Но когда вышел с работы, она ждала его у выхода из здания. - Подвезешь? – В её глазах блеснули лукавые искры. - Подвезу. – Кивнул Алексей без улыбки. Когда он остановил машину у её подъезда, Лера положила руку на его бедро и игриво скосила на него красиво подведенные глаза. – Зайдёшь? Или тебе снова нужно забрать ребёнка из садика? – полушутливо-полуязвительно спросила она. - Нет. Знаешь, у меня трое детей. Дочке десять, а мальчикам шесть. - Близнецы? – равнодушно спросила Лера. - Почти. - Как это? - Она с любопытством смотрела на Алексея, ожидая объяснений. - С женой вместе рожала молоденькая девушка. Она отказалась от ребенка. Мы с Диной взяли его из роддома. Воспитали, как своего, – почему-то вдруг сказал правду Алексей. Никогда никому не рассказывал, а тут… Лера изменилась в лице, отняла руку. - Не ожидала, что я многодетный отец? – Усмехнулся Алексей. - Твоя жена родила двадцать первого мая? Как вы назвали его? Того мальчика? – Было видно, что слова давались Лере с трудом. - Сашей. Александром. Алексей внимательно пригляделся к Лере. Светлые волосы, голубые глаза… Он вдруг осознал, что они похожи с Сашей. Кто видел сыновей, обязательно спрашивали, почему братья не очень похожи. «Они двойняшки, а не близнецы», – обычно отшучивался Алексей. - Постой… Так ты его мать, верно? Это ты его оставила в роддоме? Как я сразу не догадался. Лера… – Алексей хотел ещё спросить её, но Лера выскочила из машины и скрылась в подъезде. «Ну и дела. И чего это я вдруг разоткровенничался? Никогда не рассказывал никому о Саше, а тут, как чёрт попутал. Болтун. И что теперь? Что она сделает? Вдруг будет шантажировать? Попытается сказать Саше, что она его настоящая мать? Что будет с ним? А с нами? И кто меня дёрнул за язык! – всю дорогу до дома ругал он себя. – Предупредить Дину? А об остальном тоже? Вот болтун!» Была пятница. Алексей решил всё обдумать за выходные. «Вряд ли она предпримет попытку увидеть сына. Не осмелится же прийти к нам домой? Скорее, попытается увидеть Сашу на прогулке в саду. И сразу его узнает, можно не сомневаться». В воскресенье вечером он сказал жене, что нужно заправить машину и поехал к Лере. Не на работе же выяснять отношения. Но Леры дома не оказалось. Вернувшись, Алексей смотрел на мальчишек, возившихся на полу. Худенький белобрысый Саша. Костя выше ростом, с более тёмными волосами. Никогда не дрались, не ссорились. «Как их можно разделить? А сравнивать? Нет, я заплачу ей любые деньги, сколько скажет, но сына не отдам». В понедельник он попал утром в пробку и опоздал на работу. Сам искал встречи с Лерой. Но её не было на работе. Девушка, работавшая с ней в кабинете, сказала, что она взяла расчёт. - Что-то про семейные обстоятельства говорила. Вроде собиралась вернуться в Москву, – сообщила она Алексею. От сердца отлегло. «Но она может в любой момент вернуться. Что тогда?» Вечером он забирал мальчишек из сада. Когда садились в машину, неподалёку, под деревом он заметил Леру. Испугался, что она сейчас подойдёт к ним. Но женщина только смотрела на них. Вечером Алексей всё рассказал жене, когда дети уже спали. Не про измену, а про свою болтовню. - О чём я только думал? Как-то само собой вырвалось. Прости. Но она уволилась и уехала в Москву. - Надеюсь. – Вздохнула Дина. - Ты бы её видела. Сашка на неё как две капли воды похож. Она спросила, как мы его назвали. Тут не может быть сомнений. В отделе кадров есть копия её паспорта. Жила раньше здесь. Бросила ребёнка и сбежала в Москву. Тут у неё отец остался. Но у него другая семья после смерти матери. Она с ним не общалась. Снимала квартиру. Я в отеле кадров узнавал, – добавил он, чтобы объяснить, откуда столько знает о новой сотруднице. - И что теперь делать? – заволновалась Дина. - А ничего. Она за столько лет не искала его, не пыталась увидеть. Карьеру строила. Да я глотку ей перегрызу, если она заявит права на сына. Не разболтался бы, так она ничего не узнала бы и сейчас. Дурака свалял. Но откуда я мог знать? Такое случайное совпадение. Алексей долго боялся, что однажды Лера снова появится в их жизни, заявит права на Сашу. Но она не давала о себе знать, не искала встреч с сыном. Дети выросли, разъехались, кто куда. У Оксаны и Кости уже свои семьи, дети. Саша стал настоящим красавцем. Девушек у него было много. Никак не мог выбрать одну. Только теперь, когда дети выросли, Алексей перестал бояться появления Леры. Сын взрослый, сам решит, как поступить. Когда братья разъехались по разным городам, вопросы об их непохожести отпали сами собой. Их никто больше не сравнивал. Алексей с Диной так и не раскрыли тайну появления на свет двойняшек. Для них братья всегда были одинаково родными. автор: Живые страницы Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛