“Слышь, ты, иди сюда!
— обратился к ней тот самый прокурорский работник. — Мы приехали посмотреть, есть что продать? Твой парень головой мне разбил лобовое стекло, бампер помял. Я из-за этой аварии ночь не спал”.
У Татьяны наглые мужчины потребовали огромную сумму денег в несколько сотен тысяч. Конечно, для жительницы Краснодарского края, которая в месяц получает 5-6 тысяч рублей, эта была баснословная сумма.
“Продашь хату и землю», — сказал незваный гость. И тогда в голове Татьяны проскользнула мысль: “Мои предки 200 лет назад были среди тех, кто основал станицу. Хату эту дед построил. И отдать всё человеку, который убил моего сына?”
Тогда женщина, не долго думая, взяла канистру с бензином и облила себя, а затем и три иномарки визитеров. Она уже начала поджигать спички, как вдруг услышала голос мамы: “Таня, остановись! Их нету”. Мужики угнали на своих машинах вдаль”.
Страха не было
Спустя время Татьяне пришел иск из суда, в котором говорилось о возмещении материального и морального ущерба. Сначала экспертиза выявила, что в дорожном происшествии одинаково виноваты водители “Ауди” и водитель мотоцикла Сашенька. Но сейчас, когда Саша умер виноватым оказался именно он. Защитников у Тани не было, муж умер много лет назад.
“Вы не представляете, что такое бороться с прокурорским работником, — рассказывает Татьяна. — Но у меня было преимущество: я уже ничего не боялась в этой жизни, а он боялся огласки. Я поехала в Москву, стучалась во все двери, попала на приём к председателю Совета при Президенте РФ по правам человека Элле Памфиловой”.
Памфилова выслушала женщину и стала изучать все детали, звонить нужным людям, делать запросы. Тогда ложь стала раскрываться, и мужчина забрал свой иск, и даже ушел из прокуратуры.
Однако он позвонил бедной женщине и сказал: “Ну ты и сука!” Она добилась правды и могла снова осунуться, но за год до смерти сына всевышние силы дали ей дочку Катю. Девочку она встретила на улице, когда за ней гнался разъяренный мужик в трусах. Женщина заступилась за девочку, создав препятствие для мужчины. Они скатились в овраг, Татьяна успокоила буяна, а девочку взяла с собой. Девочке было всего 6 лет и она была глухонемой. Катя повсюду ходила по пятам женщины.
Татьяна вместе с девочкой поехали в Краснодар в органы опеки. Катя показывала все чердаки и подвалы, где она ночевала. Как в мусорных баках собирала еду, а однажды проснулась с мертвой матерью, которая перепила алкоголь. Потом девочка попала в цыганский табор, с которым добралась и до станицы. Девочку направили в детский дом, но Татьяна решила, что станет опекуном и придумала ей новое имя и фамилию Екатерина Хлебникова. Женщина никогда бы и не представила, что вместе с Катенькой переживет смерть сына, а за правдой поедет в Москву. Девочке добрые люди в Москве купили слуховой аппарат, благодаря которому она стала слышать звуки.
“Мы вернулись из Москвы. Во дворе цвела черешня. Раньше ягоды сын собирал. “А теперь кто будет?” — подумала я. И вдруг Катя дернула за халат и сказала: “МА-МА”. Услышать слово “мама” — это счастье. Немая дочка произнесла слово “мама”, — для меня это было десятитысячное счастье. В тот миг я ожила. Словно кто-то дал понять: “У тебя ещё будут дети. Они тебя сами найдут. Всех люби. Всех воспитывай”. Когда погиб Саша, я была раздавлена, Катю хотела сдать в детдом, а сама уйти вслед за сыном. И вдруг всё переменилось. Я это физически ощутила”.
Сбор урожая
Через два года Таня познакомилась с Тимофеем. Женщина попала в районную больницу и случайно в палату заглянул четырехлетний мальчишка, у которого рука была в гипсе, он стал часто заходить и ночевать, когда он спал рядом, женщина поняла, что это её ребенок. Мальчишка был беспризорником.
На утром мальчик проснулся и сказал: “Мама, а ты заметила, как я на тебя похож?” Тогда Татьяна решила узнать о мальчике и пошла в Органы опеки, оказывается его мать по-страшному пьет, а сожитель сломал мальчику ключицу. Мальчик сбежал из дома, но его сразу обнаружила совершено случайно скорая и привезла в больницу.
Когда вела Тимофея к себе домой, чувство было такое, как я Сашку своего из роддома несла. Как хозяина в дом. С гордостью, что мужик будет!”
Спустя еще несколько лет на пороге дома Тани оказались Органы опеки, которые хотели, чтобы женщина на ночь приютила девочку семи лет по имени Анна. Девочку избивали в семье, поэтому решили на время привести ее к Татьяне. Опека не готова была разрешить воспитывать Аню Татьяне, так как на каждого ребенка должна полагаться комната. Тогда она рассказала о своем деде, который в 1937 спас от голода 38 детей, а жили они в двух маленьких комнатках. В то время коммунисты забирали у простого населения всю еду. Родители сразу умирали, а дети ползали по улицам и просили хлеба. Дед, Иван Васильевич Коновалов, спас за несколько месяцев 38 детей.
Дед сумел спрятать 10 мешков пшеницы, чтобы прокормить 40 с лишним ртов, в день ели всего по пару ложек каши. Все выжили, только сам дед умер в 1939 г. Дети, которые выжили будучи взросылми часто заезжали к женщине. Сейчас вся семья счастлива, проживает спокойную размеренную жизнь. Кате уже 17 лет, она прекрасно слышит и говорит.
“У Кати сейчас первая любовь”, — рассказывает Таня. Тимофей помогает по хозяйству, кормит гусей, метет двор. Он всегда занят полезными вещами. Десятилетний Тимофей мечтает построить для мамы новый дом и показывает на сад. В саду хороший урожай, который собирает вместе вся семья.
Оказывается, вместе с сыном Татьяны погиб сын Денис ее лучшей подруги Елены. Когда Лена пришла в гости с дочкой Аленой, которую она удочерила после потери Дениса, то уидели, что Тема узнал девочку. Он подбежал к ней и стал обнимать и целовать “Это же моя сестричка!” Таня сразу спросила Елену: “Как фамилия матери девочки?” — “Туний”. — “У Тимофея мать тоже Туний”.
Потом они выяснили, когда Елена забирала Алёну из детского дома, ее предупредили, что у девочки есть старший брат, который сбежал из дома и его не могут найти.
“Наши дети на кладбище рядом лежат, — говорит Таня. — И на воспитание мы взяли родных брата и сестру. Мы с Леной решили, что так сыновья с неба послали нам благословение, что мы всё правильно делаем”.
Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно
Направила свою коляску на кухню.
Разогрела чайник, достала из холодильника котлету. Съела, попила, чай.
Мамы всё не было. Не выдержала, вновь взяла телефон и набрала номер:
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», - вновь раздался голос автоответчика.
Перебралась на свою кровать, положив телефон под подушку. Свет тоже не стала выключать, без мамы так страшно.
Лежала долго, но всё же заснула.
***
Проснулась, когда солнышко заглянуло в окно. Мамина кровать заправлена.
- Мама! – крикнула она в сторону прихожей.
В ответ тишина. Взяла телефон, позвонила. В ответ тот же чужой металлический голос
Стало страшно, из глаз полились слёзы.
***
Константин возвращался из кафе. Там каждое утро продавали свежую сдобу. У них с мамой каждое утро начиналось с этого, она готовила завтрак, а сын ходил в кафе за булочками.
Константину уже тридцать, но он до сих пор не женат. Девушки и женщины просто не обращали на него внимания: некрасивый, худой, болезненный. Болезни его преследовали с самого рождения. Надо было дорогое лечение, но мама его воспитывала одна. Последний диагноз поставили, когда он уже стал взрослым, объявив, что у него не может быть детей. С тем, что никогда не женится, Костя уже смирился.
В траве мелькнул сломанный старый телефон. Телефоны и компьютеры были его и увлечением, и работой. Он был программистом и блогером. Телефоны у него, конечно, были и притом самые крутые, но из-за чисто профессионального любопытства он поднял этот. Телефон был раздавлен, словно по нему проехала машина и отбросила его в сторону.
«Может, что случилось? – мелькнула мысль, сунул сломанный аппарат в карман. – Дома разберусь».
***
После завтра извлёк из найденного телефона симку и вставил в один из своих. Номера на симке принадлежали в основном больнице, пенсионному фонду и другим подобным учреждениям, но первым стоял адрес «дочка».
Немного подумав, позвонил по этому номеру:
- Мама! – раздался радостный детский голос.
- Я – не мама, - растерянно произнёс Костя.
- А где мама?
- Не знаю. Я нашёл сломанный телефон, переставил симку и позвонил.
- У меня мама пропала, - раздался плач. – Она ещё вчера ушла в магазин и не вернулась.
- А где твои папа, бабушка?
- Нет у меня ни папы, ни бабушки. У меня только мама.
- Тебя, как зовут? – парень понял, что ребёнка надо выручать.
- Юля.
- Меня – дядя Костя. Юля, выйди из квартиры и скажи соседям, что осталась одна.
- Я не могу выйти, у меня ножки не ходят. И в соседней квартире никто не живёт.
- Подожди, как это не ходят? – Константин совсем растерялся.
- Я такая родилась. Мама говорит, что надо накопить денежек и мне сделают операцию.
- А как ты передвигаешься?
- На коляске.
- Юля, ты свой адрес знаешь? – Костя приступил к действиям.
- Да, улица Кутузова дом семь, квартира восемнадцать.
- Я сейчас приеду, и мы найдём твою маму.
Он выключил телефон.
Нина Антоновна зашла в комнату сына:
- Костя, что случилось?
- Мама, я нашёл сломанный телефон. Поставил симку в один из своих. И позвонил. В общем, там маленькая девочка осталась одна в квартире, и она инвалид. А других родственников у неё нет. Я узнал у неё адрес. Поеду, разберусь.
- Поехали вместе, - и женщина стала собираться.
Нина Антоновна одна воспитывала сына, который очень часто болел, она прекрасно представляла, каково одинокой матери с больным ребёнком. Сама она сейчас на пенсии, а сын очень хорошо зарабатывает.
Они вызвали такси и поехали выручать ребёнка.
***
Позвонили в домофон.
- Кто? – раздался грустный голос ребёнка.
- Юля, это я, Костя.
- Заходите!
Зашли в подъезд. Дверь в нужную квартиру уже была приоткрыта.
Зашли в квартиру. Худенькая девочка в инвалидной коляски, смотрела на них грустными глазами:
- Вы найдёте мою маму?
- Как твою маму зовут? – сразу задал вопрос Константин.
- Лида.
- А фамилия?
- Перова.
- Подожди, Костя! – остановила его мать и спросила у девочки. – Юля, ты кушать хочешь?
- Да. В холодильнике была котлетка, но я её вчера съела.
- Так, Костя, беги в магазин, в который мы всегда ходим, купи то что мы покупаем.
- Понял! – и выбежал из квартиры.
***
Когда вернулся, мать успела что-то приготовить на кухне. Сразу разобрала пакеты, накрыла на стол.
Когда поели Костя взялся за поиски мамы девочки.
Открыл городской сайт и стал просматривать происшествия за вчерашний день.
«Так, так. На улице Парковой водитель автомобиля «жигули» допус-тил наезд на жен-щину. Постра-давшая доставлена в тя-жёлом состо-янии в больницу».
Достал телефон, стал звонить. После третьего звонка ответили:
- Да, вчера к нам доставлена постра-давшая с улицы Парковой. Состояние тяжёлое. Пока не приходила в себя.
- А как её фамилия?
- Документов и сотового телефона при ней не было. Вы её родственник?
- Ну… пока не знаю…
- Приезжайте по адресу…
- Адрес я знаю. Сейчас приеду.
Отключил телефон и подошёл к девочке:
- У тебя фотография мамы есть?
- Да, - она подъехала к тумбочке и достала альбом. – Вот мы с мамой недавно фотографировались.
- Какая у тебя мама красивая!
Константин достал телефон и сделал снимок, улыбнулся девочке:
- Пойду, - искать твою маму.
***
Открыла глаза. Белый потолок. Сознание потихоньку возвращалось. Перед глазами мелькнула летящая машина…
Попробовала пошевелиться, движение болью отдалось во всём теле. Подошла медсестра, тихо спросила:
- Проснулась?
И тут глаза Лиды расширились от ужаса:
- Сколько я здесь лежу?
- Двое суток.
- Там в квартире дочка одна...
- Лида, успокойся! – медсестра осторожно положила руку на грудь больной. - Здесь молодой мужчина вчера приходил. Оставил тебе свой телефон. Говорит, что твой машиной раздавило.
- Мне позвонить…
- Сейчас! – она задела пальцем по надписи: дочь, и приложила аппарат к ухо больной, и оттуда раздалось:
- Мама!
- Юленька, доченька, как ты!
- Всё хорошо! Со мной бабушка Нина и дядя Костя приходит.
- Какой дядя Костя?
- Больная не волнуйтесь! – произнёс зашедший врач. – Иначе, оберу телефон. Давайте я вас осмотрю!
- Доченька, я перезвоню, - крикнула Лида и выключила телефон.
Доктор осмотрел. Приказал, что-то медсестре, та тут же поставила капельницу.
Когда врач вышел, медсестра взяла телефон и положила себе в карман.
- Можно, я с дочерью ещё минутку поговорю? – тихо прошептала Лида.
- Доктор запретил вам волноваться, - но всё же достала телефон и набрала номер.
- Доченька…
- Лида, меня зовут Нина Антоновна, - раздался незнакомый женский голос. – Выслушайте меня! Мой сын нашёл ваш сломанный телефон. По сим-карте разыскал вашу дочь и вас. Я – пенсионерка. Пока вы в больнице, побуду с вашей дочерью. Не волнуйтесь! Передаю телефон Юле.
- Мама, не расстраивайся и выздоравливай быстрее! – раздался голос дочери.
- Доченька, слушайся бабушку! – схватилась Лида, как утопающая за соломинку.
- Больная, выключайте телефон! – раздался голос медсестры.
***
На следующий день Лиду перевели в общую палату, а вечером, в часы приёма заглянула медсестра:
- Перова, к тебе посетитель.
Лида даже удивиться, как следует не успела. Зашёл парень, какой-то некрасивый, худой:
- Здравствуйте, Лида! Меня Костя зовут, - улыбнулся. – Вот пришёл навестить тебя. Не обижаешься, что я сразу на «ты»?
- Нет.
Он поставил на тумбочку большой пакет:
- Здесь моя мама тебе собрала.
- Костя, я даже не знаю, кто вы, - растерянно произнесла больная.
- Я случайно нашёл твой раздавленный телефон. Симка оказалась целой. Позвонил твоей дочери. Затем разыскал тебя.
- Как там моя Юленька?
- Сейчас.
Он взял с тумбочки телефон, который сам оставил при первом посещении. Немного поколдовал над ним.
- Вот, пожалуйста!
Лида глянула на дисплей и увидела свою дочь.
- Мама! – закричала та. – Тебе больно?
- Нет, доченька, уже не больно. Как ты?
- Ко мне баба Нина приходит.
Больная долго разговаривала со своей дочерью. Константин терпеливо ждал. Поговорив, Лида опустила голову:
- Я теперь ваш должник.
- Ладно тебе, Лида! – улыбнулся. – И давай, переходи на «ты»!
- Спасибо, тебе, Костя!
- Сейчас покажу, как пользоваться этим телефоном.
***
Прошли две недели.
Виновник той аварии принёс Лиде отступные двести тысяч прямо в больницу и привёл адвоката.
На следующий день её выписали из больницы. Костя приехал за ней и привёз домой.
- Мама! – радостно закричала дочь.
Казалось, ещё немного и она выскочит из своей коляски. Лида присела рядом с ней, обняла дочь и заплакала от счастья.
Затем подошла к пожилой женщине:
- Нина Антоновна, большое вам спасибо!
- Ладно, тебе Лида! Юля мне вроде внучки стала.
- Нина Антоновна, мне виновник аварии отступные принёс, - она достала из сумочки деньги. – Возьмите! Мне больше нечем вас отблагодарить.
- Убери, Лида! – Строго произнесла пожилая женщина. - Мы с сыном, точно, не обеднеем, а тебе Юлю лечить надо. Костя уже договорился с какой-то клиникой.
- Мама! - радостно воскликнула дочка. – Дядя Костя сказал, что мы с тобой поедем в больницу и мне сделают, чтобы ножки ходили.
***
Две недели пробыла Лида с дочерью в клинике. Поставили спицы. Через три месяца, нужно обратно в клинику. Затем всё это ещё раз через год и ещё раз через год. Через три года, после трёх операций и реабилитации, обещали, что Юля будет ходить.
А пока девочка так и передвигалась в коляске. К тому же, спицы доставляли неудобства.
Но видно судьба решила испытать на крепость этих четверых людей. У Нины Антоновны стало плохо с сердцем и её положили в больницу в тяжёлом состоянии.
Три ночи провела Лида в больнице рядом с этой, ставшей родной, женщиной. Возвращалась домой лишь приготовить на всех обед и немного поспать. Ночами с Юлей оставался Константин.
На четвёртый день Нина Антоновна окончательно пришла в себя. Долго грустными глазами смотрела на сидящую рядом Лиду, затем тихо проговорила:
- Доченька, видно не долго мне осталось жить на белом свете. Выходи замуж за моего Костю. Он человек надёжный. Вместе вы и Юлю на ноги поставите.
- Нина Антоновна, разве он меня возьмёт?
- Возьмёт! – на лице женщины мелькнула улыбка. – Обязательно возьмёт.
***
Пожилая женщина держала за руку девочку с ранцем за спиной и букетом цветов. Если бы не довольно высокий рост девочки, можно подумать, что в школу она идёт в первый раз.
А она и шла в школу первый, но уже в четвёртый класс. Первые три года она обучалась дома дистанционно. Окончила три класса на четвёрки и пятёрки. И вот сейчас шла в школу на своих ногах.
- Бабушка, мне страшно немного.
- Что ты, Юля? Тебе уже десять лет! Вон и твои папа с мамой идут!
- Доченька, ты что такая невесёлая? – подошла к ней Лида.
- Боится в школу идти, - помотала головой Нина Антоновна.
- Давай руку! – Константин подал девочки свою ладошку. – Пошли!
- Вот с тобой, папа, мне совсем не страшно, - улыбнулась Юля.
И они, весело болтая, направились к школе, а следом шли мама и бабушка, такие же счастливые.
Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно
ВЫБРАЛА ДЕДА
Однажды в мой медпункт зашла Варя, принесла баночку липового мёда: «Дед велел, чтоб не болели». Я смотрела на неё и вспоминала, какая буря кипела в Заречье, когда она родилась.
Семья у них строгая. Дед Матвей Савельич – хозяин крепкий, кремень. Берег дочку Дашку, мечтал выдать за хорошего парня. А она влюбилась в студента Виктора Горшкова. Тот поиграл и уехал. Зимой Дашка отцу в ноги упала. Матвей кричал так, что собаки прятались: «Ты где совесть потеряла? Чтоб духу приблудного не было!» Руки ходуном ходили, но в глазах – боль, не злоба.
Родилась Варя. Дед молча проходил мимо люльки: «Сама нагуляла, сама и расхлебывай». Так шли месяцы.
Однажды зашла я к ним. Дашка поливала, Пелагея у соседки. Варя проснулась и заплакала. Матвей отложил шило, подошёл к люльке, спрятал огромные руки за спину. «Чего надрываешься? Мокрая, поди?» – буркнул, а голос дрожит. Девочка затихла, ручонку выпростала. Матвей подхватил её – осторожно, словно хрусталь. Прижал к выцветшей рубашке, зашептал: «Ишь, глазастая... Расти давай, егоза». И сердце его раскололось – обида вытекла, осталась любовь.
С того дня всё переменилось. Дашка вышла за хорошего парня, Тимофея, а Варя почти всё время у деда с бабкой жила. Он ей качели смастерил, сказки рассказывал. Один раз соседка ляпнула «безотцовщина», а Матвей подошёл: «Ещё раз услышу – забор по бревнышку раскатаю. У неё отец есть. Я ей отец». И больше никто не смел.
Выросла Варя – умница, в медицинское собралась. И тут приезжает в Заречье Виктор Горшков, уже председатель райпотребсоюза. Жена хворала, детей не нажил. Решил вспомнить про родную кровь.
Пришёл к Матвею. Гостинцы выложил, говорит сладко: «Варечка, я тебя в техникум устрою, дом кирпичный отдам. Одно условие: запишу на свою фамилию. Будешь Варвара Викторовна Горшкова».
Матвей поник: «Твоя жизнь, решай сама».
Варя встала, подошла к деду, положила руку на плечо. Спокойно сказала: «Спасибо, Виктор Николаевич. Только я – Варвара Матвеевна. И другого мне не надо. Деда своего ни на какие хоромы не променяю».
Виктор пожевал губами, хлопнул калиткой – и укатил.
А Матвей Савельич обнял Варю, уткнулся в передник и заплакал. Плакал наш старый кремень – и слёзы смыли всю боль почти двадцати лет.
Теперь Варя – фельдшер, замужем, правнука ему родила. Старик сдал, но как возьмёт малыша – снова горы свернуть готов.
Что сильнее – зов крови, деньги или тихая любовь, что трудом и заботой растёт? Как считаете? Смогла бы Варя стать счастливой, если б отчество сменила?
🩷 Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много новых увлекательных историй!
Ольга родилась в конце семидесятых в деревне, в Тульской области.
Не знала она, чем уж так не угодила своим родителям, да только с детства Оле пришлось усвоить, что главное слово в её жизни - «обязанность».
- Ты обязана помогать! – вот что говорили ей мама и папа.
Она и помогала. Никакой другой жизни, точнее, никакого другого детства, Ольга и не представляла. Из детства она запомнилась себе то с веником, то с тазом посуды на табуретке, то с прутиком в курятнике, то с ведром хлеба, размоченного в воде, которое она тащит свиньям. Сама маленькая, сапоги не по размеру, материны. А на улице может быть и дождь, и грязь – знай себе тащи. Помощница ведь. Без неё никак.
Самое плохое было не в этом. То, что Ольга должна помогать, она принимала как должное. Впитала с молоком матери. Самое плохое, грустное, даже болезненное, было в том, что её не любили. Не обнимали, не целовали. Не говорили ласковых слов. Только знай покрикивали на неё. Потом у родителей родилась Мила, и младшую сестру Оли они любили и баловали. Чем не угодила Ольга, почему не любили её – это так и осталось для неё загадкой. Миле, когда она подросла, даже купили лошадь – старшая о таком и мечтать не смела. Ей приходилось напоминать матери, что пора покупать новую обувь или одежду – из старой она выросла. Какие уж тут подарки! Так и жили. Мила – любимая дочка, Оля – горничная, кухарка и подсобный рабочий.
А ещё, когда папа приходил домой на бровях, тут уж надо было прятаться всем. И Мила не была исключением. Могло и ей прилететь. А так, в основном, доставалось маме. Девчонки шустро убегали и хорошо прятались. Летом так и вовсе раздолье – убегай хоть в поле, хоть на речку. Зимой ухитрялись прятаться в доме, пережидать, пока Егор проведет с женой воспитательную работу. Случалось это, слава Богу, нечасто. Многие в деревне жили именно так. Чтобы развестись с мужем, зажить как-то иначе, Зинаиде и в голову не приходило.
Когда Ольге исполнилось восемнадцать, она сразу вышла замуж. Так делали тоже многие. Вот и Оля сделала. Вышла замуж за самого красивого парня в деревне – она и сама выросла красоткой. Конечно, Ольга понимала, что идёт из одной кабалы в другую. Но тут хоть будет её собственная семья. А вообще, она так устала с самого своего детства постоянно работать, что у Оли была мечта: никогда не работать. Девочки и мальчики мечтают кем-то стать. А Оля мечтала сидеть на кровати, и чтобы ей прямо в комнату подавали чай и пироги. А вдруг Андрей будет ей таким хорошим мужем, что станет любить её, ухаживать, баловать… понятно, что нет, ну а вдруг? Она так устала…
Мужем Андрей оказался совершенно обычным. Самое главное, он прикинул, где больше места, и решил, что жить им лучше с родителями Оли.
- Пока нет своего дома, - пояснил он.
- Ладно, - кисло согласилась Ольга.
Свадьбу отгуляли – Андрей переехал к ним. Ольга забеременела, родила дочку. Прижимая её к себе, думала о том, что никогда не отправит свою Лизу в грязь с тяжелым ведром кормить свиней.
Внучку, что удивительно, Егор с Зиной любили. Также, как в своё время Милу. Оля даже не ожидала ничего такого. Зина буквально с рук не спускала маленькую Лизу. Баловала её. Всё покупала. Сначала Ольга относилась к этому с недоверием, но потом успокоилась. Иногда ей казалось, что Лиза ближе к бабушке с дедом, чем к ней. Она особо и не противилась. Может, им реабилитироваться надо за испорченное Ольгино детство? Вслух родители ничего не говорили, но их привязанность к Лизе могла быть своего рода компенсацией.
Самый красивый парень в деревне, Андрей, мужем был типичным. Он работал и зарабатывал деньги. Ольгу на работу никогда не гнал – она сидела дома. Не на кровати, в ожидании пирогов и чая, а по-прежнему выполняя какую-то работу по дому, но отчасти её мечта сбылась. Муж обеспечивал семью.
Зато мог и напиться, и поколотить Ольгу. Естественно, родителям бы и в голову не пришло заступаться. Зина сама всю жизнь прожила именно так, и до сих пор Егор, бывало, буянил.
Поначалу Ольга всё закидывала Андрею удочки, когда же у них будет свой дом. Но потом спрашивать перестала. После пятнадцати лет брака она так устала от своего замужества, что уже не хотела с Андреем ничего. Зачем она вообще вышла за него? На что повелась? На внешность? Надо было уезжать! Уезжать из деревни, и всё.
Потом проблем добавилось. В деревню приехала новая продавщица в магазин – чья-то племянница. То ли Матвеевых, то ли Коровниковых – Ольга всё не могла запомнить. И Андрей стал погуливать от жены с этой самой продавщицей. Оля устроила скандал и получила по лицу от трезвого мужа.
- Ты что, спятил?! – ошарашенно поинтересовалась она.
Нет, когда мужик пьёт, а потом бьёт – это схема. Но трезвый отец Ольги сроду на мать руку не поднимал. Это в схему не укладывалось. И потом, за что? Сам же провинился, и сам же кулаками машет.
- А не надо на меня фигню всякую наговаривать! – заявил Андрей.
- Но люди…
- Ну так ты и живи тогда с людьми! Чего со мной живёшь?
Судя по тому, каким самодовольным взглядом на Олю смотрела продавщица Лена, всё было ясно. Люди не врут.
А вскоре Ольга поехала по делам в райцентр, и там чуть не попала под машину. Она шла в магазин, думая, удастся подобрать платье для выпускного в девятом классе Лизе тут, или придётся ехать в город. Задумалась и не заметила машину, которая резко выскочила из-за угла дома. Заметив, встала на дороге, как вкопанная. А водитель затормозил в сантиметре от Ольги. Она уж думала, всё. Ей конец. Но мужчина успел затормозить. Выскочил на улицу:
- Ты что, не смотришь по сторонам вообще? – гневно спросил он.
- А ты? – огрызнулась она. – Ты-то по сторонам смотришь? Напугал до чёртиков!
- Скажи спасибо, что напугал, а не задавил!
А Ольга вдруг почувствовала слабость. Это от пережитого стресса. Она и жила-то, собственно, в стрессе. С самого раннего детства, без отдыха и продыху. А тут, казалось бы, мелочь… ну что такого случилось? Чуть не сбила машина! Ну так ведь, чуть!
- Эй! Вы чего так побледнели? – спохватился мужик, переходя на «вы».
- Не знаю… что-то мне нехорошо.
Водителя звали Димой. Он быстро подхватил Ольгу, посадил в машину, сбегал в багажник за аптечкой и дал ей нюхнуть нашатыря.
- Ух… фу!
- Зато уже не такая бледная. Меня Дима зовут. А тебя?
- Оля.
- Так чего ты, Оля, по сторонам не смотришь?
- Да заманало всё, потому что! – в сердцах воскликнула Ольга.
Мужчина был вполне симпатичным, хоть и явно старше Ольги. Не первый красавец, конечно, ну так ведь и Андрей к своим тридцати пяти годам уже утратил большую часть красоты. Ольге было почти тридцать четыре. Она и сама чувствовала, что увядает. И рановато, вроде, но жизнь накладывает отпечаток. Если она сладкая, как сироп, и гладкая, как масло, то и человек будет сладким да гладким. Конфетой будет такой человек, иначе и не скажешь. Ольгина жизнь, сколько она себя помнила, была горькой, как сок редьки. Она своей жизни соответствовала. Но Дима что-то в ней разглядел.
Она задержалась в райцентре в тот день. Дима сводил Олю в кафе, потом поехали к нему. А почему нет? Если её мужу можно крутить шашни с продавщицей, она-то, Ольга, чем хуже? И чего ей бояться? Побьёт? Ну и побьёт! Так и так ведь руку приложит. Тут просто не нужно дожидаться, пока напьётся до поросячьего визга.
Дима предлагал довезти её до дома, но Ольга наотрез отказалась. Это было уж слишком.
- Ты приедешь ещё?
- Ну давай, приеду, - улыбнулась она.
- Оля, ты мне очень понравилась. Я не женат.
- У меня дочка есть. Я замужем.
- Да я понял. У тебя кольцо.
- А зачем ты говоришь, что не женат? Что, на мне бы женился?
- Почему нет? Может и женился бы. Не зря же ты мне прямо под колёса свалилась. Судьба, не иначе.
Ольга засмеялась. Он ей нравился, в принципе… наверное, для тридцати четырёх лет это немало.
Дома был скандал. Ольга сказала Андрею, чтобы проваливал к Ленке. Он даже драться не стал – так был шокирован. Сказал, что уходить не собирается. Ольга заявила, что уйдёт сама. Лиза выглянула из комнаты и сказала, что родители мешают ей готовиться к тестам. Мать Ольги заблажила, что развода дочери с мужем не допустит.
- Дурдом! – сказала Ольга и шмыгнула в комнату к Лизе.
- Я тихонько тут полежу. Занимайся!
- Лежи, - Лиза отложила наушники и книгу. – Мам! Почему все постоянно орут в нашем доме?
- Не знаю я, Лизок.
- Ясно. А куда ты, там сказала, уйдёшь?
- Ты не переживай! Если уйду, то только с тобой.
- Ой, нет, мам! Я останусь у бабушки с дедушкой.
- Серьёзно?
- Да.
Лиза снова напялила наушники себе на голову и взяла учебник. Как так вообще можно учиться? В наушниках?
Через какое-то время Ольга с мужем развелась и переехала к Диме в райцентр. Лизу уговорить не смогла. Зинаида была рада, что внучка останется с ними, а Ольгу осуждала всей душой.
- Как можно от мужа уйти невесть к кому?
- Почему не весть к кому? Дима – взрослый обеспеченный мужчина. У него по всему району магазины запчастей. Квартира есть, женат не был…
- Да вот и подумай, чего это он, такой прекрасный, а женат не был!
- Ой, мам! Всё… какое тебе вообще до меня дело? Тебе всю жизнь было наплевать. Ты Милочку свою любила. И где твоя Мила? Уехала давным-давно в Москву, и носа домой не кажет. Так ты решила вспомнить, что у тебя две дочери?
- Да езжай ты куда хочешь, неблагодарная! Егор, ты это слышал? Говорит, мне наплевать на неё было.
- Наплевать! Я у тебя вместо бесплатной работницы была! Потом ещё шестнадцать лет Андрюше прислуживала. Хватит! Надоело мне всё! Поживу, как человек.
Дима перед их с Ольгой свадьбой продал квартиру и купил дом.
- Чего это ты?
- Ну… у нас же дети будут, я надеюсь?
Ох… ну вот и отдохнула! Вот и пожила, как человек. Но сына Ольга Диме родила. Он, к слову, нанял маленькому Антону няню. А ещё Дима покупал домой любое чудо техники, которое только появлялось на свет. Всё, что могло облегчить труд человека.
- Дим, скажи честно, ты ленивый? – спросила Ольга, глядя на робот-пылесос.
- Я ж для тебя стараюсь!
На кухне тоже было всё максимально автоматизировано. Комбайн, кофеварка с одной кнопкой, мультиварка, и всё прочее. А ещё, Дима купил Ольге машину и помог выучиться на права. Оплатил автошколу и вечерами сам обучал жену ездить по просёлочным дорогам.
В общем, судя по всему буквально, второй раз Ольга удачно вышла замуж. О том, чтобы напиться и драться, Дима и не помышлял. Правда, через какое-то время Дима начал просить Олю помочь по работе. Она же теперь была за рулём.
- Лёлик, съезди в слободской магазин, проследи за инвентаризацией, пожалуйста.
Или:
- Дорогая, ты можешь поставку на Мира проверить? Что-то у ребят там не сходится.
Поначалу такие просьбы поступали не слишком часто. Но время шло, рос Антон, а Дима полнел, рыхлел, и всё больше времени проводил за новеньким наворочанным компьютером. Почти уже все обязанности по бизнесу он переложил на Ольгины плечи. И снова: «обязанности»! Да когда-нибудь она от этого избавится?
Димина стрельба в танчики в компьютере убивала Ольгу. Она купила мужу наушники. Тем самым Ольга словно дала ему карт-бланш. Развлекайся, милый. Она об этом и не думала, но получилось так. Хорошо с Димой они жили всего ничего. Первые года три-четыре. А потом всё это стало не в радость. Даже деньги стали не в радость. Ольга ехала курировать магазины автозапчастей, принадлежавшие её супругу, и думала, что точно никогда не воплотит свою мечту: ничего не делать. Ну разве это так много?! Почему она вкалывает, как проклятая, с самого детства?
Антону было пять лет. Дима обленился до последней стадии. Он стал совсем уже толстым и неопрятным. Или спал, или играл в компьютерные игры. Что случилось, и почему нормальный с виду мужик превратился вот в такое, Ольга понятия не имела. Но факт оставался фактом: за короткое время от Ольгиного брака ничего не осталось. Даже спали они с Димой с некоторых пор в разных комнатах. Жили, как соседи. Может оно и к лучшему. Так, по-соседски, Ольге было проще выносить распустившего себя Дмитрия.
Позвонила Лиза.
- Тут явление Христа народу, - ехидно сказала она в трубку.
- Чего там?
- Приезжай. И Тоху привози.
- Лиз! Ну чего?
- Приехала Мила. Столичная вся. Приезжай, мам. Не пожалеешь!
Ольга посадила сына в машину и поехала в деревню к родителям. Всё детство она Милку не любила. Ревновала родительскую любовь к младшей сестре. Почему всё ей? Ответа на свой вопрос Оля так и не получила.
Сестра сидела на крыльце. В джинсах и в майке. Оля, немного поднаторевшая в моде и уходе за собой, поняла, что это – домашний вариант. Просто брендовый.
- Лёлька! – завопила Мила и побежала к ней с крыльца. – Систер, я так соскучилась!
У Ольги дрогнуло сердце. Она обняла Милу, и даже слезу пустила.
Лиза возилась с Антоном, играла с ним. Ольга с Милой посидели с родителями, а потом пошли гулять. Мила сказала, что муж её вечно занят, в командировках. Вот она и решила наконец выбраться домой.
- Помнишь, прятались тут от бати? – спросила вдруг она, кивая на лесок перед речкой.
- Ничего не помню, - равнодушно сказала Ольга.
- Брось! Помнишь всё. Лёлька, прости меня!
- Да за что?
- Да за всё! Я была мелкой противной эгоисткой. И ни разу не заступилась за тебя.
- Ты была маленькой… - сказала Ольга растерянно.
Мила вдруг обняла сестру. Они стояли на тропинке в лесу и ревели.
Мила дала Ольге адрес и велела приезжать в гости. Сама она приехала к родителям всего на пару дней. Ольга думала недолго. Выбрала время, посадила Антона в машину, и поехала к сестре в Москву.
- Зайка, а как я тут буду без тебя? – растерялся Дима.
- Не знаю… ну закинь мясо в аэрогриль. А вообще, Дима, тебе бы не помешало похудеть!
Конец её фразы муж уже не слышал – вернулся к компьютеру. Ольга пожала плечами и вышла из дома.
С тех пор она часто ездила в Москву. Ей понравилось гостить у сестры. У Милы с мужем была четырёхкомнатная квартира. Сестра выделила Ольге хорошую большую комнату с двумя окнами, двумя кроватями, шкафом и столом. Антон любил рисовать – Мила сама лично купила племяннику краски, кисти и альбом.
- Да не надо было, ты чего?! – засмущалась Ольга.
- Лёль! Чего мы всю жизнь как чужие? Надо прекращать. Кто у меня есть-то, кроме тебя?
- Муж. Сын.
- Это да! Но моя самая родная – ты. Я тебя с детства знаю. Просто мы начали неправильно…
- А закончим правильно? – усмехнулась Ольга.
- Продолжим. Мы продолжим правильно.
- Ох, Милка… мне ведь уже сорок!
- Да. Дофига! Но ты ведь, вроде, устроена…
И тут Олю прорвало. Она рассказала сестре про свой брак. Мила кивала. Сочувствовала. А когда Ольга приехала на следующие выходные, сказала, что у них вечером будет небольшая вечеринка.
- Сашин начальник в гости придёт.
И вот, в сорок лет, наконец-то, Ольгу внезапно посетила первая любовь.
За Андрея она вышла в попытке избавиться от родительской тирании. Но попала практически из огня, да в полымя. И от мужа своего первого Ольга сбежала к Диме, как к спасителю. Без любви, но с благодарностью. Только ничего не получилось. И вот сейчас, в сорок лет, увидев начальника своего зятя, Саши, Ольга вдруг влюбилась с первого взгляда.
Она уже знала про Игоря достаточно. Знала, что он – вдовец, но живёт не один. Живёт с женщиной. От первого брака у него есть взрослая дочь.
- Он не любит свою сожительницу. Живёт с ней ради бытовых удобств, я так думаю, - сказала Мила.
А Ольге было вообще уже всё равно, как, с кем, и ради чего живёт Игорь. Она правда влюбилась. Но держала дистанцию – всё равно ведь мужчина не одинокий.
Однако Игорь стал приезжать каждый раз, когда Ольга была в гостях у сестры. Он приглашал Олю на свидания, но она отказывалась. Гордилась собственной порядочностью, и отказывалась.
- Ладно, пусть не свидание. Просто погуляем, - сдавался Игорь.
Они были друг с другом откровенны. Игорь рассказал всё о себе, а Ольга – о себе. А ещё, когда они расставались до следующих выходных, то писали друг другу письма по электронной почте. Это было и смешно, и трогательно.
Дома Дима начал устраивать скандалы, что Ольга слишком часто уезжает, и бизнес затрещал по швам.
- Но это ведь твой бизнес! – возмутилась Ольга. – Делай тоже хоть что-нибудь!
Дима что-то там ворчал в ответ – она не слушала. Отмахнулась от мужа-соседа, как от мухи.
Однажды у Игоря с Ольгой состоялся серьёзный разговор. Он сказал ей:
- Уходи ты от своего мужа! Ну что это за жизнь?
К тому времени они гуляли за ручки и переписывались уже четыре года. Четыре долгих года! Антон давно ходил в школу, а дочь Игоря и вовсе вышла замуж. И вот, он сказал то, что Ольге не понравилось. Игорь не сказал: уходи от него ко мне. Просто: «Уходи!» И что?
- Сам-то от своей не уходишь! А я куда пойду? У нас дом. У Антона – школа.
- Оля… - растерянно сказал Игорь.
- Что – Оля? Не готов ни к чему, так и молчи! – они гуляли, и Ольга встала посреди дороги, как вкопанная.
А он и замолчал. Растерялся. Ольга стояла и думала, что надо с этим заканчивать. Ей скоро сорок пять лет! Она любит этого мужчину, но сколько ещё они могу переписываться и гулять за ручку.
Игорь как почувствовал что-то. Он схватил Ольгу за руки и притянул к себе. Поцеловал. Так они стояли на московской улице, двое взрослых людей. И целовались, как подростки. Страстно и самозабвенно. А потом пошли в гостиницу. Ольга только Миле написала сообщение, чтобы та не волновалась.
Мила, получив смс, повернулась к мужу:
- Свершилось! Наконец-то…
Саша хмыкнул. Да, они и правда уже перестали верить в то, что их затея, познакомить двух несчастных людей, была не зря.
Ольга приехала к себе в райцентр помолодевшей на пятнадцать лет. Дима вышел из комнаты, посмотрел на жену и всё понял.
- … - выругался он.
- Ой! – сказала счастливая Ольга. – Тебе просто лень самому снова заниматься своими магазинами!
Игорь в тот же день поговорил со своей женщиной. Постарался расстаться с ней максимально без крови. Конечно, без обид не обошлось. Но кто сказал, что дорога к счастью должна быть лёгкой?
Ольга вышла замуж в сорок пять лет, по любви. По первой любви. Они живут с Игорем в Москве. От мужа она просто ушла, ничего с ним не делила. Диме пришлось брать себя в руки и снова заниматься делом. Дома за него по-прежнему вкалывает техника, а на работе – сам-сам.
Антон живёт с мамой и отчимом. Игорь работает, а Ольга просто сидит дома. И ничего не делает, впервые в жизни. Вообще ничего! Только домашние дела, но в охотку и с удовольствием, для любимой семьи.
Они стараются всей семьёй почаще выбираться в деревню, помогать старикам, общаться с Ольгиной старшей дочкой. Лиза обещала, что скоро тоже навестит их в Москве. Познакомится со сводной сестрой. Ольга с дочерью Игоря, Верой, легко нашла общий язык, так что особо за знакомство девушек не переживает.
В общем, всё отлично. Молодые живут очень счастливо. Иногда счастье бывает таким… поздним. Но от этого оно только ярче и сильнее. Каждый день они любят друг друга и ценят. Друг друга, и время, которое им дано.
(Автор Ирина Малаховская-Пен)
Маленькие...
Для торта... Я покачала головой.
— Нет...
А зачем?
Он оглянулся, будто боялся, что его услышат.
И почти шёпотом сказал:
— У бабушки сегодня день рождения.
Я посмотрела в конец вагона.
У окна сидела пожилая женщина.
Аккуратно расчёсывала волосы маленьким гребешком и смотрела в тёмное стекло.
Совсем одна.
— Это ваша бабушка?
Парень улыбнулся.
— Нет.
Мы вообще незнакомы.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Тогда откуда вы знаете?
— Паспорт случайно увидел, когда она билет проводнице показывала.
Сегодня ей семьдесят лет.
И, кажется... никто об этом даже не вспомнил.
Он сказал это так просто, что у меня внутри что-то дрогнуло.
Через десять минут об этом уже знал почти весь вагон.
Одна женщина достала коробку зефира.
Мужчина с верхней полки нашёл шоколадку, которую вёз внукам.
Кто-то принёс яблоки.
Кто-то печенье.
Я поставила на стол горячий чай.
Торт, конечно, никто не нашёл.
Да он и не был нужен.
Когда всё было готово, парень подошёл к женщине.
Немного смущаясь, сказал:
— Простите...
Можно вас на минутку?
Она удивлённо поднялась.
Подошла к нашему столику.
И вдруг замерла.
На маленьком столе стояли стаканы с чаем.
Зефир.
Шоколад.
Яблоки.
Печенье.
И человек десять, которые ещё полчаса назад были друг другу совершенно чужими.
Первым тихо запел тот самый парень.
— С днём рождения вас...
Кто-то сразу подхватил.
Потом ещё один.
Через несколько секунд пел уже весь вагон.
Женщина сначала растерянно улыбалась.
Потом вдруг закрыла лицо ладонями.
Я испугалась.
— Что случилось?
Она покачала головой.
Улыбнулась сквозь слёзы.
— Ничего...
Это просто первый мой день рождения...
Когда мне не пришлось делать вид, что я про него забыла.
В вагоне стало совсем тихо.
Она немного помолчала.
Потом сказала:
— Муж всегда будил меня раньше всех.
Дарил полевые цветы.
Даже зимой умудрялся где-то их находить.
Три года его уже нет.
А дети...
Она быстро вытерла глаза и сразу улыбнулась, будто боялась кого-то обидеть.
— Дети далеко.
У всех работа.
Своя жизнь.
Поэтому я и билет специально купила на сегодняшний день.
Чтобы не сидеть одной дома.
Никто не нашёлся, что ответить.
Парень молча налил ей чай.
— Знаете...
— Что?
— Теперь этот день рождения мы тоже будем помнить.
Она тихо засмеялась.
— Значит, не зря поехала.
За окном медленно проплывали вечерние огни.
Поезд шёл своей дорогой.
А в одном маленьком купе несколько совершенно чужих людей вдруг почувствовали себя так, словно знали друг друга уже много лет.
И мне тогда подумалось...
Наверное, самый дорогой подарок — это совсем не тот, который можно купить.
Иногда человеку достаточно просто почувствовать, что в этот день он не один.
Я продала квартиру, чтобы оплатить операцию отцу.
Он умер, но я ни о чём не жалею
Отцу поставили страшный диагноз. Операция стоила 3 миллиона, у нас не было таких денег. У меня была квартира, двушка в спальном районе, которую я копила 15 лет. Моя крепость, моя заначка, моя пенсия.
Я пошла к нему в больницу, села на край кровати и сказала: «Папа, я продаю квартиру. Ты будешь жить». Он заплакал: «Дочка, не надо, это всё, что у тебя есть». Я сказала: «А ты всё, что у меня есть».
Операция прошла успешно. Но осложнения. Через месяц отца не стало. Я осталась без отца и без квартиры. Снимаю угол, работаю на двух работах. Иногда плачу по ночам.
Но я ни о чём не жалею. Я успела сказать ему «я тебя люблю». Я успела дать ему шанс. Он ушёл, зная, что его дочь боролась за него. Это дороже любой квартиры.
Как-то раз у моей бабушки закружилась голова, и приехавший на «Скорой помощи» врач решил не рисковать и забрал старушку в больницу.
Там ей подробно объяснили, что в таком возрасте бодро скакать по театрам с престарелыми приятельницами уже просто неприлично. Смерть не за горами и встретить ее надлежит как полагается — в своей постели, а не на партии в покер у подруги.
Помирать бабушка решила вдумчиво и со вкусом. В первую очередь она накупила целую кучу лекарств и обставила ими свою прикроватную тумбочку. В воздухе тут же поселилась устойчивый запах корвалола. Во-вторых, она напрягла всех нас, чтобы мы, жертвуя своим временем и нервами, помогали ей в торжественном процессе умирания. Она капризничала, требовала новых лекарств, вызова то врача, то нотариуса.
Мама сбилась с ног, пытаясь удовлетворить все ее капризы и хоть как-то убедить, что умирать еще все-таки рано. В ответ бабуля закатывала глаза и просила накапать ей еще немного корвалола.
Но однажды в бабушкиной комнате появилась ее старинная приятельница Нелли. Слава богу, я была в то время у нее дома и имела счастье видеть это все своими глазами.
— Говорят, ты наконец-то решила помереть, — спросила она густым басом, — похвально. Надо же кому-то из нас сделать первый шаг на тот свет, чтобы все там разведать. Только ответь мне прямо — неужели ты собираешься лежать в гробу в таком ужасном виде?
Бабушка буркнула в ответ, что ей все равно в каком виде она будет лежать в ящике.
— Тебе, может, и все равно, — ответила Нелли, — а мне на этот ужас придется смотреть! Более того, мне придется это целовать! Что скажут люди?! Они подумают, что пришли на приличные похороны, а их таки подло обманули. Я просто не смогу посмотреть им в глаза!
— Причем здесь люди? — воскликнула бабуля.
— Потому что, они придут, думая, что хоронят Нелину подругу, а Неля с кем попало не общается. Но когда они увидят тебя, они подумают, что им подсунули какой-то другой труп и обидятся! Кстати, зачем тебе так много лекарств? Ты что, травишь себя этой гадостью?
— Я пытаюсь облегчить себе страдания, — пыталась сопротивляться бабушка.
— Ты пытаешься окончательно испортить себе печень — а от больной печени ужасно неприятный цвет лица. Ты что, хочешь, чтобы увидев тебя в гробу, люди в ужасе убежали прочь?
Бабушка подумала и согласилась, что в гробу лучше лежать с хорошим цветом лица. Подруга ее поддержала и предложила пойти на улицу нагулять здоровый румянец, который будет очень эффектно смотреться на смертном ложе.
Открыв рот, я смотрела, как моя, только что помиравшая бабуля, сползает с постели и бредет в душ, от которого отказывалась последних недели три. А Неля, брезгливо поджав губы, приказывает мне сгрести всю постель с кровати, чтобы отправить ее в стирку… А им самим с бабулей приготовить две чашки крепкого кофе, в которые накапать чего-нибудь коньячно-бодрящего, грамм, эдак, пятьдесят. Поскольку коньяк хорошо влияет на тонус и на нервы. А в пресловутом гробу, как вы уже поняли, лежать лучше со здоровыми нервами и крепким сердцем…
Лучшая подруга настолько озаботилась бабушкиными грядущими похоронами, что пару недель усердно ее готовила к ним.
За это время они посетили парикмахерскую, массажиста и салон красоты. Ходили по магазинам и распродажам, накупили кучу всяких милых вещей, несомненно пригодящихся на том свете — таких, как шляпка с вуалькой, перчатки, косметика. Так что за собственные похороны бабушка уже не переживает, поскольку знает, что все пройдет на высшем уровне.
А чтобы скоротать время, она вновь возобновила свои походы по подругам, партии в покер и веселые пикники. Говорит, что если смерти так уж сильно надо, то пусть сама ее поищет…
Правда, безносая пока не торопится ее искать — видимо, у бабули еще недостаточно хороший для этого цвет лица.
© Ирина Подгурская
– Я...
я... Максим, ты серьезно? Оплачено же все уже и ты же понимаешь, сколько труда, сколько я перенесла всего ...
– Да понимаю я ... , – Максим замолчал, – Я не знаю ... я не знаю, что делать. Я и сам ещё в непонятках. Но не могу я развлекаться, когда бабушка...
– Максим... Ты обалдел что ли?
Настя говорила с укором, она растерялась совсем.
Ее остановка. Она едет на маникюр – свадебный маникюр. Завтра у них – свадьба ... должна была быть ...
Эти дни подготовки к ней были чем-то – на грани...
Ресторан оплачен, блюда выбраны, спиртное и напитки отвезены, все продумано до мелочей, все отрепетировано, схвачено, просчитано и готово. Ведущий, музыкант, фотограф, видеограф, стилист и визажист на низком старте...
И гости. Сорок пять человек родственников и друзей. Некоторые уже приехали издалека. Платье отпаренное висит посреди комнаты.
Это сон? Кажется, что этот звонок был не наяву.
Анастасия вышла из маршрутки, набрала маму. Мама обещала позвонить будущей сватье ... Начался созвон всей родни, начались уговоры, нервы и метания...
– Максимушка! – бабушка из больницы звонила внуку, – Максимушка, мальчик мой. Вы что ж это...что ж это? Из-за меня свадьбу отменять? Прошу тебя, родной, пусть свадьба будет. А то я ещё хуже себя почувствую. Все и буду думать, что из-за меня это... А мне уж лучше. Лучше, правда.
Голос бабушки дрожал. Наверняка, ей ещё очень плохо, но Максим уступил. Ведь действительно, она будет чувствовать себя виноватой.
Бабушка была его опорой всегда. До шести лет он даже жил с ней, а не с родителями, потому что они работали в Москве, на съемной квартире, зарабатывали на жизнь будущую. И только когда родилась Ариша, сестра, вернулись в Кострому.
И все равно Максим часто был у бабушки, жили они совсем недалеко друг от друга.
Бабушка – его душа, она первая узнавала его секреты, его проблемы и даже, когда влюблялся, первой он докладывал об этом бабуле. Она ворчала порой, ругала его за глупости, радовалась его удачам.
Вот и Настю он сначала привел к ней на пирожки.
– Как тебе моя Настя? – звонил бабуле на следующий день.
– Красивая..., – ответила та, и Максим насторожился.
Бабушка знала массу афоризмов, умела описывать людей очень точно, и эта характеристика могла значить только одно – других хороших качеств бабушка не приметила.
– Бабуль, да она стеснялась просто. Вот и... Знаешь, какая она удивительная?
– Лишь бы ты ее любил, а она – тебя. Это главное.
– Я люблю, Бабуль. И она... Не сомневайся.
Потом Максим обдумывал, почему же Настя не произвела хорошего впечатления на бабушку? Причин не нашел. Но и причин, чтоб бабушке она понравилась – тоже.
Настя вела себя скромно. Похвалила старинные часы, попробовала пирожки, рассказала, что она тоже хорошо печет. Особенно у нее получаются торты. Подробно описала рецепт, а бабушка слушала и качала головой, восторгаясь. Потом Настя рассказывала что-то о диетах, о калориях... Может слишком много она рассказывала? Ну, так это как раз от волнения и, чтоб наладить контакт.
Максим решил, что бабушка никак не могла по одному знакомству узнать его невесту, этим и успокоился.
К свадьбе готовились так тщательно, что Максим устал уже через пару дней. Настя же была неутомима. Вскоре его участие превратилось в чисто материальное. Благо, были накопления.
Казалось, что Настя начала готовиться к свадьбе давно, у нее даже нашлись какие-то тетради, записи о свадебных торжествах ещё со школьных лет.
Максиму уже казалось, что он, жених, не так и важен, как это торжество. Жених – дело наживное, а вот свадьба...
Все идеи, выбор, все договоренности легли на плечи Насти. Она остервенело лазила по просторам интернета, чтобы найти какую-то свежую идею, занималась этим увлеченно, с энтузиазмом и фанатизмом.
Написала план подготовки за два месяца, пошаговый подробный план.
Дата, место, концепция, наряды, репетиции у стилистов, гости...
– Я хочу, чтоб стилисты сами ко мне приехали. Пусть репетируют дорогу. Ещё не хватало, чтоб в день свадьбы заблудились.Троих попробую.
– Зачем троих? – удивлялся Максим.
– Я хочу хороший макияж, не каждый день замуж выхожу. Покажу макияж тебе, Катюхе, маме. Выберем лучшего.
День свадьбы был просчитан досконально, поминутно.
Маршрут включал определенные точки для видео и фотосъемки. На эти точки Настя ездила с фотографом, десять раз меняла планы.
– Максим, выберем торт. Смотри. Вот этот квадратный, трехэтажный с буквами наших имён, или вот этот – букетом, или белый вот этот с жемчугом... Какой?
– Мне с буквами нравится.
– Банально. У Таньки такой был. Не хочу.
– А чего тогда спрашиваешь?
– Ну, нам же вместе решать надо. Это же не моя, а наша с тобой свадьба, – Настя обижалась.
– Тогда букетом... И как они это делают? – Максим разглядывал торт на экране.
Решение по торту принималось несколько дней. Настя все никак не могла определиться.
– Максим, ты вообще мне не помогаешь!
– В чем?
– В выборе торта. Не могу же я все сама решать! И Катька ерунду какую-то советует.
– Ну давай тот белый, с букетом.
– Лучше вот этот, с жемчугом. Он в концепцию больше подходит.
– Давай... Все равно же резать и есть.
И эти мелочи были бесконечны. Печатались рассадочные карточки и план рассадки. Зачем и то, и другое, Максим не понимал. Выбирался букет невесты – отдельные нервы, упаковывались подарки для гостей, репетировался танец жениха и невесты.
– Господи, скорей бы! Антоха, только не соглашайся на свадьбу. Это – капец! – жаловался он другу.
– Не-не! Я не женюсь никогда. Меня в принципе пугает процесс, где мне нужно что-то подписывать в присутствии свидетелей и видеокамеры, когда в углу рыдает моя мама.
– Поверь, подпись и рыдающая мать – это ничто, по сравнению с тем, что предстоит тебе пережить перед свадьбой.
Он шутил. На самом деле Максим сквозь пальцы смотрел на энтузиазм Насти – ну, и ничего. Любой девушке важен этот свадебный день, вот Настя и увлеклась чрезмерно. Да и вообще, на ее желания и капризы он смотрел с улыбкой.
А за два дня до свадьбы случился этот приступ у бабушки.
Свадьбу не отменили, хотя предсвадебный день был крайне нервным. Максим провел его в больничных коридорах.
Лишь к вечеру все улеглось. Мама перестала кусать губы, немного успокоилась. Врач велел им ехать домой.
– Скажите, доктор, а если мы завтра заедем к бабушке свадебным кортежем? Можно? Хотя бы к окну, просто руками ей помашем. Она так мечтала быть на этой свадьбе...
– Конечно, приезжайте. Она ходячая, к окну подойдёт. А по состоянию посмотрим, может, разрешим и подняться вам к ней.
Максим отвёз родителей и позвонил Насте.
– Насть, добавь ещё точку в маршруте, пожалуйста – больница... Заедем к бабушке.
– Ты что? Шутишь? Это же не по пути! И не успеем мы, все уже просчитано.
– Надо что-то отменить. Подумай...
– И думать не буду. Это невозможно. Мне некогда, Максим, прости...
Раздались гудки, Настя отключилась.
Максим не сильно расстроился. Решил, что завтра все равно уговорит.
Он уже представлял счастье бабули, когда украшенный свадебный кортеж подъедет к окнам больницы, когда ее любимый внук с прекрасной невестой будут под ее окном. А если ещё им разрешат и подняться...
Спал он плохо. А как ещё можно спать перед своей свадьбой? Ныло в груди.
И понеслось ...
Украшенный подъезд, плакаты, соседи, гости, роскошно сервированный стол в квартире Насти ... Все, как задумано.
Настя была бесподобно хороша.
Жених был немного рассеян. Хорошо хоть Антоха был рядом, смешил и немного подначивал. С Антоном о том, что придется изменить маршрут уже поговорили.
– Здорово! Представляю ее радость... А если ещё и пустят...! Ух! Фотографа тогда возьмите. Какие фотки будут тогда трогательные и небанальные.
– Да мне ж не фотки нужны, понимаешь. Мне бабулю жалко... Хотела на свадьбу, платье новое купила, мечтала. Порадовать ее хочу.
В подъезде, когда свидетельница Катюха мучила вопросами, Максим тупил. Даже не вспомнил, что за цифра – 23, хоть это была дата их знакомства с Настей.
Катюха смеялась. Лупила по рукам разошедшегося Антона и хохотала: "Ишь, лапальщик! Женись сначала, как вон друг твой, а потом и лапай!"
Шли последние деньки бабьего лета, суббота в конце сентября. Ажурная лёгкая паутина, гонимая ветром, легла на ресницы Насти. Макс улыбался, Настя нервничала.
Наконец, расселись по машинам. С женихом и невестой поехала Катя, свидетельница. Следом в машине ехали Антошка и Арина, сестра Максима, и ещё пара друзей. За ними - фотограф, видеограф. Предстояла езда по определенному, сто раз черканному и переделываемому, маршруту.
Придется сменить его и сегодня.
В квартире, в сценарии выкупа, было не до того, в как только загрузились в автомобиль, Максим, ещё улыбаясь в эйфории праздника, произнес:
– Настюш, надо съездить к бабушке в больницу. Возможно, нам даже разрешат пройти к ней, – он улыбался, представлял, как обрадуется бабушка, – На Профсоюзную в больницу заедем, это налево нам, – говорил он уже водителю.
Веселая Катерина вдруг обернулась с серьезным выражением лица, взглянула на невесту.
Настя вытащила глаза, сантиметровые ресница взметнулись вверх.
– Нет, мы едем по маршруту, – громко сказала она, – Никуда не сворачивайте. Прямо! – она махнула букетом.
Взгляд ее сфокусировался на дороге.
– Хорошо, – Максим расстроенно посмотрел на невесту, взял за руку, – Тогда после съёмки, ладно? Вернёмся...
– Мы не успеем. Это же в другой стороне, Макс. Где ресторан, где ЗАГС, а где больница...
– Сократим прогулку немного, давай на Волгу съездим, а в гранд-отель – нет.
– Ты что! Я так в гранд-отель хотела... Там же такие кадры можно сделать.
– Тогда давай в отель, а Волгу отменим.
– Максим! Хватит сочинять! Ты ломаешь все планы. Все же просчитано, мы не успеем все равно. Съездим после к твоей бабушке! Через пару дней.
– Ну, после это не то... Она же знает, что сегодня свадьба, и будет счастлива увидеть нас хотя бы в окно. Настюш, я очень прошу, – он опять наклонился к водителю, – Сколько по времени примерно отсюда до больницы и обратно?
– Да я сейчас точно скажу... , – водитель посмотрел навигатор, – Минут за двенадцать или чуть больше доедем, ну и обратно...
– Какие ... это же полчаса! Нет, Макс! Нет! Мы едем по маршруту. Переживет твоя бабушка, а вот мы из-за нее весь график сломаем!
Катерина сидела рядом с водителем, напряжённо оглядывалась на подругу.
– Насть, там, в той стороне, лесная зона красивая, парк... Максу ж важно. А там такие березы! Давай просто локацию съёмки сменим. Я Оксане позвоню, фотографу. А то...
– Я сказала – нет, – взвизгнула Настя, – И хватит об этом. Я столько планировала! Хочу Волгу и гранд-отель. А тут... больница..., – Настя фыркнула, потом отвернулась, попросила у Кати салфетку.
В машине повисло напряжённое молчание. Поворот на больницу они давно проехали.
– Насть, ну не пойдем в палату, хорошо. Я даже спрашивать не буду, просто – под окна...
Настя перебила.
– Прекрати портить мне сегодняшний день! Прекрати! Никаких изменений не будет. И это мое последнее слово! – она наклонилась, говорила куда-то в пол.
И опять молчание. Водитель ехал по маршруту прямо, ни о чем не спрашивал, ждал решения.
– Останови! – Максим сказал отчётливо и громко.
– Макс, ты чего? – Настя обернулась к жениху.
Он молчал, смотрел в одну точку. Водитель подрулил к остановке.
Ожидающие транспорт люди наблюдали, как из нарядной свадебной машины вышел молодой человек, определенно жених, и направился пешком назад по ходу движения машины.
– Макс! – ее жених выходил из машины, она была шокирована происходящим, – Догони его! Скажи – ладно, согласна..., – Катерина бросилась догонять, – Вот идиот! – услышал водитель слова оставшейся в машине невесты.
Из машины выскочила Катя, побежала за женихом. Через пару минут к автомобилю уже подошёл Антон. Их машины тоже остановились недалеко.
– Что-то случилось? – он улыбался во весь рот, настроение свадебное. А потом увидел хмурое лицо невесты, – Насть, чего такое?
– Макс ушел. Он, видите ли, хочет в больницу к бабушке.
– Ну, да ... А я думаю, чего не повернули?
– Догони его, а то вообще никуда не успеем. В больницу, так в больницу..., – Настя аккуратно убирала слезинки с глаз, глядя в зеркальце, макияж был под угрозой.
Антон увидел возле трассы на тротуаре яркое коралловое платье Кати. Ага, вот с ней и Максим. Помчался туда бегом, стараясь не сбить прохожих.
Катя что-то говорила Максиму, он ей отвечал и ловил машину.
– Макс, в больницу поехали, Настя согласна, – Антон запыхался, – Ладно, ладно, повздорили чуток и все. Это просто день такой – брачный.
– Вот-вот, и я говорю. Максик, ну, пожалуйста! Ну, не глупи..., – Катя сложила ладошки, – Она ведь просто не подумала. Неожиданно все это. Просто так долго все она планировала, что теперь зациклилась. Но теперь уж жалеет, теперь подумала и все поняла. Поняла, насколько бабушка тебе дорога, осознала. Пошли, Макс, пожалуйста, поехали в больницу.
– Я ведь ничего особенного не попросил, мы везде успеем, и в ЗАГС, и в ресторан, – оправдывался Максим, уже сдаваясь.
– Говорю же, день нервный, – комментировал Антон, они уже двигались к свадебному кортежу.
Максим сел рядом с невестой. Она сидела, отвернувшись.
– В больницу на Профсоюзную, – сказал Максим водителю.
Катя тараторила, пытаясь смягчить ситуацию.
– Так хорошо, что мы туда едем. Мы там как-то снимались в стройных таких стволах. Кадры... Ууу, просто прелесть. До сих пор любуюсь.
Настя дулась. Ей позвонила фотограф, спрашивала о смене маршрута, не понимала ее объяснений, переспрашивала и горевала.
– Вот так, Оксана. Будем, как дебилы, сниматься в березках, лишь бы повидать больную бабушку, – закончила диалог Настя.
А потом повернулась к Максу и, сцепив зубы, проговорила:
– Ты испортил всё. Такой день загубил. И вот... Нормальных свадебных фоток у нас не будет.
Катя подскочила, оглянулась, смотрела на Настю с мольбой, на Максима – со страхом. Она с трудом уговорила его вернуться, а Настя ...
Максим молчал, он смотрел на дорогу. Сейчас он думал о своей бабушке. Почему-то вспомнился случай. Тогда Макс ещё был ребенком, а родители куда-то уехали. Ещё жив был дед. Записала бабушка его на прием к доктору – появились у Макса признаки сколиоза.
Врач серьезный, приема ждали. А дед в этот день собирался с друзьями на дальнюю рыбалку, в такие места, куда проехать можно было только на большом внедорожнике. Его пригласили. Дед так активно собирался, что загорелся интересом и Макс?
– А на какую катушку ловить будешь?
– А что там ловится?
– А внедорожник там точно пройдет?
В больницу должны были ехать сразу после уроков. И вдруг у школы его встретил дед, который утром при нем отправился в гараж, чтоб уехать на долгожданную рыбалку.
Оказалось, бабушке позвонила подруга – она будет у них проездом на поезде. Поезд стоит час на вокзале. Просто подруга...а дед вернулся из гаража, отменил долгожданную поездку, повел внука в больницу сам.
И поднялось тогда в Максимке волнение, заиграла обида за деда.
– Ну, как же ты, дед? Ты же так хотел в те места... У тебя ж нет внедорожника и больше ты туда не попадешь.
– Ничего. Порыбачу и в другом месте. Ведь бабушка так хотела с Галей встретиться, – такая уступка, такое жертвенное служение друг другу. И была в этом поступке и забота и нежность.
А сейчас Максим размышлял: гарантирует ли счастливую семейную жизнь его сильная страсть, которую он отождествил с любовью и его любование Анастасией? И почему он не разглядел эту сторону Насти раньше? Почему ее капризы его только веселили и подзадоривали? Почему уступал?
Не было поводов, не было трудных моментов, не было неприятностей... Все шло гладко у них, вот и не разглядел.
– Припаркуйся где–нибудь, пожалуйста, – обратился он к водителю спокойно.
– Что? Зачем? Мы ведь повернули в больницу, Максим, – Катя подпрыгнула, запереживала.
Анастасия сжала букет так, что длинные гелевые ноготки впились в ладони.
– Езжайте! Не вздумайте останавливаться! – крикнула она высоким голоском и посмотрела на Максима, – Ну, что тебе ещё не так! Чего ещё ты от меня хочешь?
Она резко откинулась на мягкую спинку, закрыла глаза.
Водитель все же припарковался.
– Оставьте нас, пожалуйста, – попросил Макс водителя и свидетельницу.
Он почувствовал жар в лице и в руках.
– Насть, – он взял ее за руку, – Я все расходы оплачу. Понимаю, что поступаю подло, но... Уж если даже свадебный маршрут нам не удается пройти дружно, что ж будет на жизненном? Не надо нам жениться ...
Она открыла глаза, вцепилась в него острым взглядом красивых глаз.
– Ты... Ты шутишь? Там все уже ... А как же ...
– Ничего страшного. Это всего лишь события. Я извинюсь, компенсирую по мере возможности. Все поймут. Сбрось мне контакты всех организаторов, кого у меня нет, я сам все решу. Я сейчас сообщу в загс. А ты позвони маме своей – скажи, что свадьбы не будет, пусть решат с рестораном, это сложнее всего, наверное.
– Я в шоке. Неужели ты серьезно, Макс?Из-за бабушки готов бросить меня? Из-за какой-то ерунды? Ты что! Давай забудем, ладно? – она аккуратно положила букет, взяла обеими руками в кружевных перчатках его за руку, положила голову ему на плечо.
А у Макса в сердце и душе не дрожит ничего, там пусто. Он смотрел на Настю отчужденно. Только почему-то вспомнилось название этих перчаток.
"Митенки с бисером цвета айвори" – о них Настя ему прожужжала все уши. И зачем ему это?
– Прости меня, Настенька, – он снял ее руки, открыл дверцу, – Но ...
– Ты куда?
– Я? Я к бабуле...
Он вдохнул полной грудью воздух. На него во все глаза смотрели, стоящие в стороне Антон, Катя, Аришка и другие ребята.
– Ребят, – сказал он громко, и как-то отрешенно-радостно, – А свадьбы не будет. Простите... , – голос дрогнул, нервы сдавали.
Он направился по тротуару порывистым быстрым шагом по направлению их движения.
– Макс! Вернись! – он оглянулся прямо на ходу.
У машины стояла белоснежная его невеста.
Он прошел несколько шагов спиной, отрицательно качая головой, положив руки на грудь в извинении.
– Ты – козел, слышишь? Козел и предатель!
Макс видел, как толпа друзей бросилась успокаивать плачущую бывшую его невесту.
Метров триста он просто шел, почти бежал. В голове не было никаких мыслей. Что это с ним произошло? Ошибка ли это или прозрение? Сейчас он не мог анализировать свой поступок, но понимал, что вернуть он ничего не хочет.
Асфальт сухой и теплый, тихий ветер шелестит листвой, воздух прозрачный, небо голубое и солнце какое-то особенное, дающее заряд на будущее.
ЗАГС – вспомнил... Достал телефон, начал звонить, трубку там не брали.
Максим начал ловить такси. И тут возле него затормозила вторая свадебная машина – Антон и Ариша, сестра.
– Ты к бабушке? Я с тобой... , – высунулась Аришка.
Максим нырнул в автомобиль. Арина сидела рядом с водителем. Максим попросил, и она быстро отменила регистрацию как-то – онлайн, пока ехали, обзванивала родителей и гостей.
– Ну, Макс ..., – только и сказал Антоха.
И дальше молчал, понимал – другу не до разговоров.
И Макс был благодарен ему. Внутренняя дрожь уходила, тихое умиротворение обнимало его.
Арину с Максом пустили в палату к бабушке.
– Ах, Максимушка! А где же... где же Настя, невеста?
– Я не женился, ба, свадьба отменилась...
– Из-за меня, – бабуля ахнула, положила руку на грудь.
– Нет-нет. Скорее, благодаря тебе... Ты и лёжа в больнице на мою судьбу влияешь благотворно. Спасибо, бабуль! И здорова будь, пожалуйста... Свадьба же моя ещё когда-нибудь впереди, – он улыбнулся, посмотрел на сестру, – Да и Аришкина – тоже.
Автор: Рассеянный хореограф.
Как вам рассказ?
Делитесь своим честным мнением в комментариях 💝
Хозяйка здесь я, а это — мой без пяти минут бывший муж.
Анна припарковала свой темно-синий кроссовер у кованых ворот загородного дома. Этот дом был ее крепостью, ее детищем, ее сбывшейся мечтой. Каждый кирпичик, каждая панель из светлого дуба, каждый куст гортензии в саду — все это было выбрано, оплачено и выстрадано ею лично. На строительство ушло пять лет каторжного труда в ее логистической компании, бессонных ночей и нервных срывов. Ее муж, Игорь, в это время «искал себя», переходя из одного прогоревшего стартапа в другой, неизменно за ее счет.
Сегодня Анна вернулась из командировки на три дня раньше. Сделка в Екатеринбурге закрылась быстрее, чем она ожидала, и ей до одури захотелось тишины, бокала ледяного шабли и вида на сосновый лес с собственной террасы. Она не стала предупреждать Игоря. Хотелось сделать сюрприз.
Сюрприз, как оказалось, ждал ее саму.
Еще подходя к парадному крыльцу, Анна услышала приглушенную музыку и звон бокалов. На подъездной дорожке, скрытой за высокими туями, стоял незнакомый красный «Мини Купер». Сердце неприятно кольнуло, но Анна, привыкшая к холодному анализу, отогнала панику. Мало ли, может, Игорь пригласил друзей? Хотя в ее отсутствие он редко собирал компании.
Она тихо повернула ключ в замке. Дверь поддалась бесшумно — качественная немецкая фурнитура, за которую она в свое время отвалила целое состояние.
Из просторной гостиной-столовой доносился заливистый женский смех.
— Игорек, ну ты только представь! — щебетал высокий, по-детски капризный голос. — Если мы снесем эту дурацкую стену между кухней и залом, здесь будет столько света! А эти тяжелые портьеры я вообще выброшу. Сюда нужен легкий тюль. Прованс! Я хочу стиль прованс, а не этот мрачный скандинавский склеп.
Анна замерла в прихожей, медленно снимая легкий тренч. Ее «мрачный скандинавский склеп» обошелся ей в работу лучшего дизайнера города.
— Котик, ну конечно снесем, — раздался вальяжный, снисходительный голос Игоря. — Все сделаем, как ты захочешь. Ты же знаешь, для меня главное — чтобы моя королева была довольна.
Анна бесшумно подошла к арке, ведущей в гостиную, и заглянула внутрь. Картина, открывшаяся ее взору, была достойна дешевого сериала.
На ее любимом белом диване из итальянской кожи, залитом лучами послеполуденного солнца, сидела молодая девица лет двадцати пяти. На ней был шелковый халатик Анны — тот самый, пудрового цвета, привезенный из Парижа. Девица болтала стройными ножками в воздухе и потягивала шампанское из хрустального бокала. Игорь, в расстегнутой на груди рубашке, стоял у кухонного острова, нарезая сыр.
— А твоя… ну, эта… мымра, она точно не скоро вернется? — брезгливо сморщила носик девица. — А то я тут уже свои вещи в гардеробную перенесла. Там столько барахла, Игорек! Пришлось ее шмотки на верхние полки задвинуть.
— Лера, расслабься, — Игорь отмахнулся ножом для сыра. — Анька в Екате до пятницы. Она помешана на своей работе. Ей этот дом вообще не уперся, она тут только ночует. А мы с тобой заживем. Завтра же вызову бригаду, пусть считают смету на твой прованс. Деньги есть.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок, а затем его сменила обжигающая, концентрированная ярость. Десять лет брака. Десять лет она тащила его на себе, оправдывала его неудачи перед друзьями, покупала ему машины, чтобы он «выглядел солидно перед инвесторами». И вот благодарность. Он не просто завел любовницу. Он притащил ее в ее дом, надел на нее ее вещи и планировал ремонт за ее счет.
Анна глубоко вздохнула. Истерика — удел слабых. Удел победителей — холодный расчет и эффектное появление.
Она громко, чеканя шаг, вошла в гостиную. Стук ее каблуков по паркету из массива ясеня прозвучал как выстрелы.
— Добрый вечер. А я смотрю, у нас тут вечеринка? — голос Анны был ровным, почти ласковым, но от него веяло арктическим холодом.
Звон. Бокал в руке Игоря дрогнул, и кусок дорогого бри покатился по мраморной столешнице. Он резко обернулся, его лицо в секунду побледнело, приобретя землистый оттенок. Глаза расширились от животного ужаса.
— А-аня? — прохрипел он, словно рыба, выброшенная на берег. — Ты… ты же должна была быть в Екатеринбурге…
Лера на диване испуганно пискнула и инстинктивно запахнула парижский халат, словно поняв, что на ней чужая броня.
— Сюрприз, милый, — Анна грациозно оперлась на спинку кресла. — Сделка закрылась. Решила вернуться к любимому мужу. А тут, оказывается, такие грандиозные планы. Ремонт, прованс, снос стен...
Лера, оправившись от первого шока, вдруг вздернула подбородок. Видимо, Игорь успел напеть ей в уши сказок о том, что жена — это просто недоразумение на пути к их великой любви, и вообще, все здесь держится на его гениальном бизнесе.
— А вы, собственно, чего так врываетесь? — заявила девица, поднимаясь с дивана. — Игорь мне все рассказал. У вас давно нет семьи. Вы его не цените, только гнобите своей работой. Он имеет право на счастье в собственном доме!
Анна изогнула бровь. Ситуация становилась абсурдно комичной. Она перевела взгляд с наглой пигалицы на съежившегося Игоря. Тот отчаянно жестикулировал Лере, пытаясь заставить ее замолчать, но девицу было уже не остановить.
— Мы любим друг друга! — пафосно провозгласила Лера, делая шаг вперед. — И Игорь сказал, что при разводе этот дом достанется ему, потому что вы все равно вечно в разъездах. Так что вы, женщина, тут на птичьих правах. Собирайте свои вещи и уходите. Я не потерплю чужих в своем доме!
Повисла звенящая, тяжелая тишина. Было слышно, как на кухне тихо гудит холодильник. Игорь в этот момент выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь землю.
Анна медленно, очень медленно улыбнулась. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— В «своем» доме? — тихо переспросила она. Затем подошла к кухонному острову, налила себе воды в стакан, сделала глоток. — Игорь, ты забыл рассказать своей юной Музе одну маленькую, но очень важную юридическую деталь.
— Аня, давай поговорим наедине, — взмолился Игорь, делая к ней шаг. — Это не то, что ты думаешь! Я все объясню… Она просто дизайнер…
— Дизайнер в моем халате? — Анна брезгливо поморщилась. — Избавь меня от этих пошлых клише. Мне скучно это слушать.
Она повернулась к Лере, которая все еще стояла в позе воинственной амазонки, защищающей свою территорию.
— Девочка, — голос Анны стал жестким, звенящим, как сталь. — Запомни раз и навсегда. Хозяйка здесь я. А это, — она небрежно кивнула в сторону сжавшегося Игоря, — мой без пяти минут бывший муж.
Лера заморгала, ее уверенность начала таять под ледяным взглядом Анны.
— Но… Игорь сказал, что дом куплен в браке! Значит, половина его! Он отсудит…
Анна не выдержала и рассмеялась. Искренне, громко.
— Отсудит? У меня? О, Игорь, ты превзошел сам себя в сказках на ночь. Ты не рассказал ей про брачный контракт?
Лицо Игоря стало серым. Лера резко повернулась к нему.
— Какой контракт, Игорек?
— Тот самый, Игорек, — с удовольствием продолжила Анна, — который ты подписал десять лет назад, когда умолял меня выйти за тебя, клянясь, что тебе нужны только мои чувства, а не мои деньги. Тот самый контракт, по которому в случае развода по причине измены, ты уходишь с тем же, с чем пришел. То есть, с одним чемоданом летних вещей и коробкой своих нереализованных бизнес-планов. А этот дом, земля, машины и счета — все это принадлежит мне. Единолично.
У Леры задрожали губы. Она посмотрела на роскошные интерьеры, на панорамные окна, а потом на Игоря, который вдруг перестал казаться солидным миллионером и превратился в жалкого, перепуганного мужичка.
— Это правда? — прошептала она. — Ты же говорил, что ты соучредитель логистической компании! Что ты инвестор!
— Он инвестировал исключительно в свои фантазии за мой счет, — отрезала Анна. — А теперь, девочки и мальчики, аттракцион невиданной щедрости закончен.
Она достала из сумочки телефон и выразительно посмотрела на экран.
— У вас есть ровно пятнадцать минут, чтобы покинуть мою частную собственность. Время пошло.
— Аня, ты не можешь так поступить! — взвыл Игорь, бросаясь к ней. — Нам нужно поговорить! Мы десять лет вместе! Ты же знаешь, у меня сейчас сложный период, стартап требует вложений… Я оступился!
— Ты не оступился, Игорь. Ты удобно расположился на моей шее и решил, что можешь диктовать условия, — Анна брезгливо стряхнула его руку со своего плеча. — И да, халат, будь любезна, сними, — обратилась она к Лере. — Оставишь его на пуфике в прихожей. Я его потом сожгу.
Лера, наконец поняв всю унизительность своего положения, разрыдалась. Скинув халат прямо на пол, она осталась в кружевном белье и, судорожно схватив какую-то свою кофточку с кресла, бросилась вверх по лестнице в хозяйскую спальню собирать вещи.
— Четырнадцать минут, — бесстрастно констатировала Анна.
Игорь метался по гостиной.
— Аня, куда я пойду? Ты же знаешь, у меня сейчас ноль на счетах! Счета компании заморожены…
— Не компании, а твоей фиктивной ООО, которую я больше не спонсирую. Куда пойдешь? Ну, у твоей Музы же есть квартира? Или ты ей тоже наврал, что у нее будет особняк? В крайнем случае, твоя мама всегда рада тебя видеть в своей хрущевке в Бутово.
— Ты жестокая, бесчувственная стерва! — выплюнул Игорь, его лицо исказилось от злобы. Маска любящего мужа спала окончательно. — Тебе только деньги нужны! Ты никогда меня не любила, я для тебя был просто статусным приложением!
— Статусным? — Анна иронично выгнула бровь. — Дорогой, статусным приложением бывает золотой Ролекс или породистый жеребец. А ты был просто моей самой убыточной инвестицией. А теперь марш наверх, собирай свои рубашки. Иначе через десять минут я вызову охрану поселка, и вас выведут отсюда за шкирку.
Сверху раздался грохот и истеричный крик Леры:
— Игорь! Помоги мне с чемоданом! И вообще, ты мне обещал Мальдивы на следующей неделе! Как мы поедем без денег?!
Игорь затравленно посмотрел на Анну, понял, что просить бесполезно, и тяжело поплелся на второй этаж.
Анна осталась одна посреди разрушенной идиллии. Руки предательски дрожали. Адреналин отступал, уступая место горькой, липкой обиде. Десять лет. Она знала, что он слаб, знала, что он не хватает звезд с неба, но она верила, что он хотя бы предан ей. Оказалось — просто труслив и жаден.
Она подошла к окну, обняв себя за плечи. За окном садилось солнце, окрашивая сосны в золотистый цвет. Ее дом. Ее крепость. Ее чуть не превратили в руины, чуть не перекрасили в пошлый прованс.
Спустя пятнадцать минут по лестнице скатились два человека. Лера тащила за собой огромный розовый чемодан, размазывая по лицу потекшую тушь. Она даже не посмотрела на Анну, пулей вылетев в прихожую и хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.
Игорь спускался медленно, с дорожной сумкой наперевес. Он остановился у арки. В его глазах читалась смесь ненависти и уязвленного эго.
— Ты еще пожалеешь, — прошипел он. — Ты останешься одна в этом склепе. Никто не выдержит твоего властного характера. Ты не женщина, ты бульдозер.
— Возможно, — спокойно ответила Анна, глядя ему прямо в глаза. — Зато этот бульдозер ездит по собственной земле. Прощай, Игорь. Ключи оставь на тумбочке. Завтра мои юристы пришлют тебе документы на развод.
Звякнули ключи. Хлопнула дверь.
Анна услышала, как взвизгнули шины красного «Мини Купера», увозя из ее жизни лишний балласт.
В доме повисла абсолютная, оглушительная тишина. Но теперь она не казалась пугающей. Она была очищающей.
Анна подошла к кухонному острову, подняла с пола брошенный Лерой халат и небрежно кинула его в мусорное ведро. Затем достала из холодильника бутылку охлажденного шабли, налила себе полный бокал и вышла на террасу.
Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Анна сделала глоток вина, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы. Где-то вдалеке кричала птица, ветер шелестел в кронах деревьев.
Она окинула взглядом свой участок. Идеально подстриженный газон, розарий, который она сама сажала прошлой весной. Все было на своих местах.
Боли не было. Было легкое сожаление о потраченном времени, но вместе с тем — невероятное чувство свободы. Ей больше не нужно было притворяться, что ее муж — успешный бизнесмен. Ей не нужно было тащить его комплексы на своей спине. Ей не нужно было бояться, что кто-то перекрасит ее скандинавский интерьер в цветочек.
Анна улыбнулась своему отражению в темном стекле террасной двери. Глаза горели, осанка была прямой.
Завтра она позвонит в клининговую компанию, чтобы вымыть весь дом до блеска, избавившись от малейших следов чужого присутствия. Завтра она запустит процесс развода. Завтра начнется новая жизнь.
А сегодня… сегодня она просто насладится вечером. В конце концов, хозяйка здесь она. И только она решает, каким будет завтрашний день.
Обязательно поддерживайте статью пальцем вверх и подписывайтесь на группу, она полная, мы ценим и стараемся для вас, и нам важно понимать что наши труды не напрасны, спасибо каждому
загрузка
Показать ещёПравая колонка