Истории из жизни

А ещё любила Наталья полазить по известному сайту интернет — магазина. Не покупала, нет. Денег жалела, да и не видела в этих покупках особого смысла. Заказывала лишь сыну красивые одёжки, да игрушки. И вот, в один онлайн — шоппинг, попалось Наталье на глаза платье. Да ещё какое... Ровно такое, в котором ходила девушка в своих вечерних мечтах. Рука сама потянулась и положила платье в корзину. После оплаты заказа Наталья сто раз передумала, но было уже поздно. Через три дня курьер доставил красивый шуршащий пакет. Платье село как влитое. Будто кто-то невидимый снял с Натальи мерки и пошил этот чудесный наряд. А после того, как Наталья надела это платье на работу, началась череда приятных событий. Коллега позвал в кинотеатр. Сынок сделал самый лучший комплимент и принёс букетик полевых цветов. И сумки из магазина теперь помогали донести встречные мужчины. Потому что негоже девушке в лёгком струящемся платье тащить тяжёлые пакеты. Сразу нашлись деньги на туфли и красивое бельё. И за этим, самым первым платьем, в гардеробе появилось ещё одно. И ещё. И ещё. Джинсы, растянутые свитера, смешные кофточки на кнопках, и прочие, давно не модные и не подходящие фигуре вещи полетели в мусорный бак. А спустя год Наталья вышла замуж за хорошего человека. И в её гардеробе теперь только платья. PS: Если вы вдруг почувствовали, что теряете в себе женщину — надевайте платье. В платье меняется походка. Меняется взгляд. Меняется мировоззрение. автор: рассказы Если Вам нравятся истории, присоединяйтесь к моей группе: https://ok.ru/lifestori (нажав: "Вступить" или "Подписаться") Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Тот бросился в ванную комнату. Здесь чисто, всегда есть мыло и чистое полотенце. Он умылся и расчесался, чтобы понравиться тёте Ире. Когда зашёл на кухню на столе его ждала мятая картошка и котлета. Ребёнок с жадностью набросился на еду, а женщина смотрела на него вытирала слёзы: «Почему так несправедлива судьба? Мне так хочется сына, а нет ни мужа, ни ребёнка. Разве я виновата, что родилась некрасивой? Зато у этой красавицы Земфиры сын всегда голодный, а она неизвестно где гуляет». — Где твоя мама? – спросила, убирая со стола грязную тарелку. — Вчера мама на работу ушла, — стал рассказывать мальчишка. — На улице дождик был, и я весь день сидел дома. Пришла ночью, а сегодня утром опять на работу ушла. «Она и в такие-то дни не работает, — думала Ирина, слушая мальчишку. – Вчера суббота, сегодня воскресенье. Какая работа? Хотя у неё…» — А я утром хлеб доел и пошёл гулять, — продолжил рассказ мальчишка. – Мне тётя, которая пирожками торгует, пирожок дала бесплатно. Вкусный! Ирина поставила перед ним чай с молоком, дала шоколадный батончик. «Сколько раз приходили из опеки, обещали её родительских прав лишить. Так и не лишают. Отдали бы мне Мишку. У меня квартира двухкомнатная и зарабатываю я неплохо. Да разве отдадут? Я в компьютере посмотрела, у них там с эти волокита. Может попросить у Земфиры его на неделю, у меня ведь с завтрашнего дня отпуск». С батончиком мальчишка расправился моментально. — Будешь мультики смотреть? — Да, — обрадовался Миша и тут же добавил. – У нас телевизор совсем перестал показывать. Усадила его на диван, нашла мультик по его вкусу и пошла убираться на кухне. *** Когда вновь зашла в комнату, глаза у мальчишки слипались. — Давай я постелю тебе. Будешь лежать и смотреть телевизор. Пока сходи в туалет и раздевайся. Постелила ему чистую простынь. Взглянув, на вернувшегося мальчишку, схватилась за голову: — Боже! Какой ты грязный! Пошли мыться! Помыла, достала ему чистые трусики и маечку. Она купила их пять пар одинаковых, а также пять пар носков. Меняла, когда он приходил к ней. Его мать всё равно этого не замечала. Одев во всё новое, налила ему стакан сока. Тот выпил. Лег на диван и вскоре уснул. Ирина, ждала до полуночи, вдруг придёт его мамаша. Затем махнула рукой и легла спать. *** Проснулась утром. Как хорошо, когда отпуск, не надо идти на работу. Мелькнула мысль: «А Мише-то в садик, наверно? – и тут же её перебила другая. – А мамаша-то его где?» Подошла к дивану. Мальчишка всё ещё спал. Пошла готовить завтрак. *** Земфира проснулась от стука. Долго лежала с закрытыми глазами, вспоминая, где она. Затем открыла их: «Так, я дома? Кто там стучит?» Поплелась к двери не спрашивая открыла. Возле двери стояли её хорошо знакомые: участковый и женщина-инспектор из отдела опеки. — Здравствуй, Земфира! – произнёс полицейский. – Опять с глубокого похмелья? — Ну…, — промычала та, так не хотелось их видеть. — Опять только под утро пришла? — Ну…, — болела голова и не хотелось ни о чём думать и ни о чём вспоминать. — Приглашай в квартиру! Поговорить надо. — Заходите! – хозяйка повернулась и поплелась в комнату. — Земфира, а где твой сын? — спросила инспектор. Мамаша, покрутила головой, видно предполагая, где он может быть в её однокомнатной квартире. — Миша, ты где? – крикнула негромко. Вышла на балкон. Оглядела улицу. Поплелась на кухню. Налила в грязный стакан холодной воды, залпом выпила и вернулась в комнату. — Так где твой сын? – спросил на этот раз участковый. — Не знаю, — помотала головой мамаша. — Когда ты его в последний раз видела? Долго вспоминала, наконец, скорее спросила, чем вспомнила: — Может он у Ирки, у соседки? — Сейчас узнаю, — и участковый вышел из квартиры. *** Когда раздался деликатный стук в дверь. Ирина с Мишей пили чай. Хозяйка сразу бросилась к двери, глянула в глазок и открыла дверь. — Здравствуйте, Ирина Сергеевна! – произнёс участковый. – Миша у вас? — Да. Чай на кухне пьёт. Проходите! Он прошёл, улыбнулся мальчишке, но тот приходу этому дяде в форме не обрадовался, понимая, что его сейчас заберут отсюда, а так не хотелось уходить от тёти Иры. — Что, Миша, пойдем к маме? – спросил участковый. — Не хочу, — насупился мальчишка. — Ирина Сергеевна, вы когда его к себе взяли? — Вчера вечером. Уже темнело, а он один на лавочке сидел. — Понятно. — Ну, что, Миша, пошли! – участковый положил руку на плечо мальчика. *** — Вот он, мой сыночек! – радостно воскликнула Земфира, увидев вошедших. – Куда он денется? — Земфира Кирилловна, — строго произнесла инспектор опеки. – Мы начинаем процесс по лишению вас родительских прав. Мамашу, похоже, это особо не удивило, но она всё же спросила: — И пособие на него мне уже платить не будут? — Не будут. Но процесс этот долгий, у вас будет время одуматься. А пока принесите, свой паспорт и свидетельство о рождении ребёнка. Земфира пошла искать требуемые документы. А инспектор наклонилась к мальчику и тихонько спросила: — Миша, ты хочешь жить с мамой? Мальчик испуганно посмотрел в сторону комнаты и помотал головой. — А с кем ты хочешь жить? — С тётей Ирой. Она хорошая, никогда не дерётся и у неё всегда кушать есть. — Понятно. Но пока тебе придётся пожить с мамой. *** Мишу забрали, настроение у Ирины ухудшилось. Тут ещё начальник с работы позвонил и попросил с завтрашнего дня выйти на работу, обещая выписать премию и перенести отпуск на любое время года по желанию. Так часто бывало, начальник знал, что она женщина безотказная, всегда выписывал ей хорошую премию. Она всегда соглашалась, всё же лучше, чем сидеть дома. Раздался стук в дверь. Глянула в глазок. Вновь тот полицейский и какая-то женщина. Открыла. — Здравствуйте! – кивнула головой вошедшая. – Я – Мария Леонидовна Смирнова – инспектор органа опеки. Хотела поговорить с вами насчёт ваших соседей. — Здравствуйте! Заходите! Проходите на кухню. Сейчас чай поставлю. Те прошли. Инспектор, сев за стол, сразу повела разговор: — Ирина Сергеевна, мы начинаем процесс по лишению вашей соседки Земфиры родительских прав. Процесс этот долгий. К тому же, после лишения её прав сына отдадут в детский дом и в течении шести месяцев его никто не сможет усыновить, — Мария Леонидовна улыбнулась. – Миша хорошо к вам относится. Не согласились бы вы стать его временным опекуном, сроком на восемь месяцев? Вам будут платить детские пособия на него. *** Полгода прожил Миша у тёти Иры. Его родная мать отнеслась к этому, на удивление спокойно. Иногда заходила, чтобы занять сотню, не собираясь возвращать. Мальчишка сначала вздрагивал, боясь, что она заберёт его обратно, потом понял, что тётя Ира его не отдаст и успокоился. Ирина счастлива. Вот только осталось два месяца, когда закончится её временная опека. Дальше, как ей сказали, она может оформить постоянную опеку или усыновить ребёнка. Конечно, хотелось бы усыновить, но она одинокая, а детей отдают в полные семьи. Она уже настроилась на опеку, но произошло то, что заставило её действовать с созданием настоящей семьи. *** Перед Восьмым мартом в садике был утренник, и Миша пригласил её. Ирина, понимала, что она там будет немного лишняя, но, конечно же, пришла. В старшей группе дети уже большие, приготовили мамам интересный концерт. В заключении воспитательница загадочно произнесла: — А теперь… И все дети бросились к своим мамам с подарками в руках. Подбежал и Миша, протянул свой подарок: — Это тебе, мама! Слово «мама» ударило по самому сердцу, из глаз брызнули слёзы. Ирина обняла его: — Спасибо, сыночек! *** Весь вечер слёзы не сходили с её глаз, не могла уснуть ночью. Мысли были лишь об одном, об усыновлении, но разве суд отдаст ребёнка ей, одинокой. И тут вмешалась судьба. Утром восьмого марта у неё потекла батарея и довольно сильно. Перекрыла. Но на улице мороз. Вызвать слесаря восьмого марта весьма проблематично, но в их доме в однокомнатной жил один сантехник к которому все обращались в подобных случаях. Это был одинокий невзрачный мужчина неопределённого возраста. К тому же сидел за что-то. Звали его все по-простому Василич. Вот ему Ирина и позвонила. Он пришёл через полчаса, буркнул: — Здравствуй, Ирина! Показывай, что у тебя! — Здравствуйте, Николай Васильевич! Проходите! – провела в комнату. – Вот батарея. Я перекрыла… — Разберусь! – поставил рядом сумку с инструментом, достал ключи. Подошёл Миша и стал с интересом смотреть, как дядя работает. — Тебя, как зовут? – неожиданно спросил мужчина. — Миша. — А меня, дядя Коля. На, подержи! – сунул ему ключ. Мальчишка схватил его, довольный тем, что взрослый дядя обратил на него внимания. — Давай! – произнёс тот через некоторой время и сразу добавил. – Теперь вон тот блестящий из сумки достань. Миша тут же достал другой ключ и подал. Ирина улыбаясь смотрела на них, и вдруг ей в голову пришла совсем уж авантюрная мысль. Сначала она казалась неправдоподобной, но это касалось и Миши. — Всё готово! Она сунула ему деньги. — Не надо, — неожиданно ответил тот. – Твой мальчишка мне помогал. И она решилась. — Николай Васильевич, у меня к вам просьба… она… в общем… — Что, Ирина? – он как-то по-доброму посмотрел на женщину. — Хочу усыновить Мишу, но суд мне не разрешить, я одинокая, а там только в полные семьи отдают. — Я-то причём здесь? — Николай Васильевич, возьмите меня в жёны! Не по-настоящему, мне разрешать Мишу усыновить, и мы разведёмся. Я вам деньги заплачу. — Ты, что совсем того? – он покрутил пальцем у виска и вышел из квартиры. *** В воскресенье Ирина собралась с Мишей в парк. Они уже оделись, когда раздался стук в дверь. Она глянула в глазок и, удивлённо пожав плечами, открыла дверь. Вошёл Василич, постриженный и побритый, в новых джинсах и рубашке. — Здравствуй, Ирина! Здравствуй, Миша! — Здравствуйте! — Я это…, — чувствовалось, что мужчина сильно волнуется. – Хотел пригласить вас погулять. — А мы в парк собрались, — растерялась и Ирина. Но тут разговор в свои руки взял Миша: — Мама, а давай дядю Колю с собой возьмём? *** Через два месяца Николай и Ирина поженились, по-настоящему. Усыновили Мишу и сменяли свои квартиры на большую трёхкомнатную. *** Прошёл год. Сегодня Миша пошёл в первый класс. Как всё там интересно, не то что в детском садике. Правда, по-настоящему сегодня не учились. Учительница, познакомилась с ними и отпустила. Во дворе школы первоклассников ждали родители. Его тоже ждали. Он увидел красную детскую коляску и бросился к ним. Ведь теперь у него есть и папа, и мама, и маленькая сестренка, которая родилась совсем недавно. автор: Рассказы Стрельца

- Речь идёт о нашем престиже.. Мы должны перегнать остальные институты по всем спортивным показателям… О! Вот и наша надежда! – Это он увидел меня. Я застеснялся. - Я не надежда… Я насчёт квартиры… - Дом сдаётся через неделю, - торжественно сообщил Карлюга. – Вы у нас первый на очереди. Попрыгаем – и сразу новоселье. - Куда попрыгаем? – спросил я, радостно улыбаясь. - С парашютом. Завтра соревнования. Я перестал улыбаться. - Куда прыгать? - На землю. - А за-зачем? - Вы что, не смотрите телевизор?- удивился директор. – Сейчас ведь это модно: киноартисты выступают на катке, певицы поют в цирке на трапециях… А нынче новое начинание: учёные устанавливают рекорды… Профессор Быков вчера боксировал на ринге, - он указал на сидящего на диване худосочного Быкова с опухшим носом и тремя пластырями на лице. – Доцент Крячко в субботу участвовал в классической борьбе – сейчас отдыхает в реанимации… Теперь очередь за вами. Мы распределили оставшиеся виды спорта – вам выпал парашют. При слове «выпал» у меня подкосились ноги. - Когда прыгать? – выдавил я из себя. - Завтра. В День Птиц, - объявил Карлюга. В поисках защиты я повернулся к директору. - Зачем птицам надо, чтобы я убился? Директор подошёл и положил мне руку на плечо. - Жилплощадь вы, как многодетный, получите, в любом случае, но… Квартиры есть с лоджиями и без… Есть с видом на парк и с видом на цементный завод… При распределении, мы будем учитывать активное участие в общественной жизни института… Наступила пауза. Я разжевал таблетку валидола и спросил: - А если я не долечу до земли?.. Или пролечу мимо?.. Моя семья всё равно получит с видом на парк? Карлюга душевно заулыбался: - Вы же знаете наше правило: вдовам и сиротам – вне очереди!.. И не волнуйтесь так! – он ободряюще хлопнул меня по спине.- Вы будете не один, у вас опытный напарник! – он ткнул пальцем в бледного юношу в очках, забившегося в угол. - Это аспирант, - объяснил Карлюга, - его всё равно должны уволить по сокращению штатов. Я с детства панически боялся высоты. Голова кружилась даже когда я взбирался на стул, чтобы забить гвоздь. При слове «самолёт» у меня начиналась морская болезнь. Поэтому вечером, дома, я решил потренироваться: несколько раз прыгал с тахты на пол. … Назавтра, меня и аспиранта-смертника, повезли в чёрном длинном микроавтобусе, похожем на катафалк. Следом в машине ехал Баламут. За ним, в трамвае – группа поддержки: человек тридцать доцентов, кандидатов и профессоров. Когда мы прибыли, нас встретил Карлюга и заказанный им оркестр - грянул прощальный марш. Но поскольку оркестр был похоронный, то марш звучал уж очень прощально, даже лётчик прослезился. Троих музыкантов усадили в самолёт вместе с нами, чтоб они нам сыграли что-нибудь бодренькое, когда мы будем выпадать из самолёта. Инструктор, тихий душевный человек, смотрел на нас с грустью и жалостью. Окинув взглядом мой живот, он велел выдать мне добавочный парашют. На меня навьючили ещё один рюкзак. Если аспирант был похож на одногорбого верблюда, то я напоминал двугорбого. В воздухе инструктор ещё раз повторил все случаи, при которых парашют может не раскрыться, и троекратно расцеловал каждого . Потом он поднял крышку люка, виновато посмотрел на меня и прошептал: «пора». Я молча протянул ему конверт. - Передайте жене. Если родится сын, пусть назовёт его моим именем. Инструктор попытался меня успокоить: - Это только в начале чувствуется страх, а потом уже ничего не чувствуется. - Вперёд, камикадзе! – подбодрил лётчик. Музыканты грянули "Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!" - я закрыл глаза и прыгнул. Когда открыл глаза, я всё ещё был в самолёте, вернее, моя верхняя половина – нижняя уже болталась в воздухе: я застрял в люке. Инструктор и аспирант навалились на мою голову, пытаясь протолкнуть меня, но безрезультатно. - Надо его намылить, - предложил аспирант. Тихий инструктор начал нервничать: - Освободите проход! – кричал он. – Вы же заткнули соревнование! - Как освободить? – в ответ прокричал я. - Выдохните воздух! Я издал протяжное «У-у-у!..», выдохнул из лёгких весь воздушный запас и провалился в пустоту. Кольцо я дёрнул ещё в самолёте, поэтому парашют, не успев раскрыться, зацепился за шасси, и я повис под брюхом самолёта. Пилот стал выполнять всякие сложные фигуры, чтобы сбросить меня, но я висел прочно. - Прекратите хулиганить! – кричал инструктор. – Немедленно отпустите самолёт! Но я не отпускал. Инструктор до половины высунулся из люка и попытался меня отцепить. Внутри его держал за ноги аспирант. Инструктор уже почти дотянулся до стропы, но вдруг самолёт дёрнуло, и инструктор вывалился наружу. Но не один. Вместе с ним выпал и аспирант, который держал его за ноги. Каким-то чудом инструктор успел ухватить меня за пиджак. Аспирант летел чуть ниже, вцепившись в инструкторские ноги. Лететь стало веселей. Мы напоминали семью цирковых акробатов на трапеции. Музыканты заиграли "Летите, голуби, летите"" Инструктор кричал, что аспирант пережал ему артерии и у него будет гангрена!.. Чтобы дать отдохнуть инструктору, я предложил аспиранту свои ноги – всё равно они болтались без дела. Но ноги инструктора были тоньше, за них было удобней держаться, и аспирант не хотел менять их на мои. Сесть с болтающимся выменем из трёх тел самолёт, конечно, не мог. Он стал кружить над аэродромом и резко снижался, давая нам возможность прыгнуть на траву. Но отпадать надо было по очереди, начиная с аспиранта. Самолёт летел так низко, что аспирант уже волочился по земле, но ноги инструктора по-прежнему не отпускал и в конце аэродрома снова взмывал с нами в небо. Инструктор проклинал свои ноги и желал им отсохнуть вместе с аспирантом. Музыканты играли "Небо наш, небо наш родимый дом!" Бензин был на исходе. Из люка высунули палку с петлёй, поймали аспиранта за ноги, подтянули его к люку и стали втаскивать нас в обратном порядке: сперва аспиранта, ногами вперёд, потом инструктора, потом меня. Меня втянули до половины, и я снова застрял: голова моя летела в самолёте, ноги болтались в воздухе. Но уже было не страшно: самолёт шёл на посадку. Просто мне пришлось вместе с самолётом пробежать с полкилометра по посадочной полосе. Никто не погиб, все были счастливы. Оркестр сыграл свой самый весёлый из похоронных маршей. Только инструктор не мог двинуться с места: аспирант всё ещё не отпускал его ноги. Он сжимал их железной хваткой. Пришлось отгибать его пальцы плоскогубцами. Освободив от аспиранта, инструктора поставили на ноги. И тут все увидели, что его брюки за время полёта очень укоротились, превратившись в удлинённые шорты. Но потом разобрались, что дело не в брюках – просто у инструктора, за время висения под нагрузкой, вытянулись ноги, и он стал похож на страуса. - Завтра повторные соревнования, - объявил Карлюга. При этом сообщении, инструктор побелел, как мой нераскрывшийся парашют, и на своих страусинных ногах поскакал к телефону. Куда он звонил и что говорил, не известно. Но мне засчитали победу, и в этом соревновании, и в следующем, и во всех остальных, которые состоятся в ближайшее десятилетие. Кроме того, был засчитан и мой рекорд по бегу: ведь я бежал со скоростью самолёта. Но поскольку бежала только моя нижняя половина, а верхняя летела, то результат разделили на два. Но всё равно он оказался рекордным! (Автор: Каневский Александр)

- Так, может, того, в больницу? Не поздно ещё? – Полушёпотом нерешительно спросила она. - Не поздно, да не нужно. Ребёнок же. Живой. Мой. – Твёрдо сказала Ульяна. - Как знаешь, дочка, поможем. – Кивнула Варвара Петровна и перекрестилась на икону в углу. Отец Иван Семёнович на эту новость только крякнул, махнул рукой, делайте, мол, что хотите и закурил на крыльце самокрутку. Ульяна вернулась обратно в город, устроилась в столовую, получила комнату в общежитие и работала почти до самых родов. На косые взгляды товарок она внимания не обращала, ходила с гордо поднятой головой, не стараясь прикрыть большой, круглый живот. Сын Ванька уродился в деда, в честь него и был назван, на радость Ивану Семёновичу. Новоиспечённый дед теперь тоже гордо ходил по посёлку. Один только раз кто-то шепнул: безотцовщина, мол, нагуляла Ульянка, таким взглядом одарил дед Иван, что больше шушукаться не смели. Несколько месяцев Ульяна жила в доме родителей, Ванюшку своего с рук не спускала, ворковала над ним, колыбельные пела, а потом, скрепя сердце вернулась в город, оставив его на попечение родителей. Место терять не хотелось. Но каждые выходные Ульяна, как на крыльях, летела в посёлок. - Садик выхлопотала. – Объявила в очередной приезд родителям. – Забираю Ванюшку. Отец снова крякнул, насупился и ушёл на крыльцо, закурив самокрутку. - Так, может, того, Ванюшку у нас оставишь, с дитём ни один мужик не возьмёт. – Робко предложила мать. - Не велика беда, если не возьмёт. А соберётся брать, так уж обоих нас пусть берёт. – Отрезала Ульяна. Варвара Петровна вздохнула, кивнула и перекрестилась на икону в углу. Знала, дочь с характером, как решила, так и будет. Родителей Ульяна, конечно, не забывала, навещали с Ванюшкой. Пять Ванюшке было, когда за Ульяной стал ухаживать Павел, бригадир из литейного цеха. Несмело, неумело ухаживал, Ульяна и не поняла сначала, что это он ей, то шоколадку сунет, то конфет кулёчек. Потом уж в кино пригласил. Ульяна сразу сказала, что сынок у неё. Павел в следующий раз не только шоколадку Ульяне принёс, но и грузовичок игрушечный. Поняла Ульяна, Павел с серьёзными намерениями. Жить Павел Ульяну с Ванюшкой к себе повёл. Пусть и с мамой, но всё ж трёшка, не в общаге ютиться. Анна Борисовна на деревенскую невесту, да ещё и с приплодом, свысока смотрела, сквозь зубы разговаривала, но открыто не задирала и то хорошо. Павел же наоборот Ульяну любил, пылинки с неё сдувал. Да и к Ване проникся, то конструктор с ним собирает, то в шахматы сядет учить. Ивану Семёновичу и Варваре Петровне Павел тоже понравился. Как уехала дочь с новым мужем, после знакомства, Иван Семёнович на крыльце самокрутку закурил, кивнул одобрительно, Варвара Петровна слезу смахнула, на икону в углу перекрестилась, рада за дочь с внуком. Через год Ульяна родила второго сына, Фёдором назвали. Павел так захотел, друг у него был армейский, ещё в армии сговорились, сыновей в честь друг друга назвать. Живи бы, да радуйся. Только недолго счастье длилось. Случилась в цеху, где работал Павел авария, погиб он, пытаясь спасти коллег. Анна Борисовна, которая и на родного-то внука толком не взглянула, теперь уж невестке с мальчишками быстро на дверь указала. Там и в общаге место уж потеряно было. Вернулась Ульяна к родителям, устроилась дояркой. День наработается, а к вечеру к мальчишкам своим торопится, Фёдора одной рукой укачивает, другой Ивана по головке наглаживает, сказки рассказывает. Через три года умер Иван Семёнович, сердце подвело. Погоревали Ульяна с матерью, да дальше жить надо. Женщинам в своём доме с огородом, да хозяйством, одним тяжело управляться, да и Варвара Петровна уж не в тех силах. Ничего, старается Ульяна, да и вон какой помощник у неё есть – Иван тогда во втором классе учился, со школы прибежит, то снег чистит, то воду носит. - Умаялся, поди. Мать придёт, сделает. – Махнёт рукой из окна Варвара Петровна. - Мать, небось, на работе-то тоже не отдыхает. – Ответит серьёзно так Иван и дальше старается. Фёдор тоже на двор бежит, с маленькой лопаткой, брату помочь. Варвара Петровна из окна посмотрит, слезу утрёт, да на икону в углу перекреститься: тяжело без хозяина в доме. Стала заводить об этом разговоры с дочерью. - Ничего, справляемся, как видишь. – Улыбнётся Ульяна, штопая сыновьям штаны. - Василий Орлов, неплохой мужик, с руками, давно на тебя поглядывает. – Намекает дальше Варвара Петровна. Вздыхает Ульяна, Павла вспоминает. А Василий раз, другой пришёл помочь, да так, как-то и остался. - Ну-ка, малой, не путайся под ногами. – Прикрикнул как-то Василий на Фёдора, да подзатыльник легонько так раз. Это Варвара Петровна из окошка увидела. Она как всегда на кухне обед готовила, Ульянка на работе, Иван в школе, Василий в огороде делом каким-то занялся, Фёдор, как всегда помогать навострился, а тут такое. Стоит Фёдор, губы надул, исподлобья на Фёдора смотрит, носом шмыгает, обидно. Варвара Петровна головой покачала, на икону в углу перекрестилась, правильно ли она дочери советовала? Через год ещё один сын у Ульяны родился – Матвей. Василий, как ножки обмывать начал, так и не остановился. Месяц сильно пил, праздновал. Потом меньше пить стал, да всё одно, почти каждый день. - То ведь дел других нет, как глаза заливать? – Прикрикнет Ульяна. - Всех дел не переделать. Надо и отдохнуть. – Усмехается в ответ Василий. - Третий месяц уж отдыхаешь. – Не отстаёт Ульяна. - Сказал, потом сделаю. – Василий со злостью посмотрел на неё и даже кулаком по столу стукнул. Иван брови нахмурил, глядя на него, Фёдор вслед за старшим братом насупился, Матвей зашёлся плачем на руках матери. А ещё через пару месяцев собрался Василий в город, на заработки. «Так оно, может, и лучше, дети растут, денег не хватает» - рассудила Ульяна и спорить не стала. Приехал Василий лишь через три месяца. Хорошо одетый, хмельной, весёлый. - Что ж с пустыми руками? – Удивилась Ульяна. - Почему это с пустыми? – Василий выложил на стол небольшую сумму денег. - Это за три то месяца? – Ульяна подняла на него непонимающий взгляд. - А ты думаешь, так легко деньги достаются? Да и жизнь в городе не дешёвая. – Разозлился Василий. - Я и вижу. – Ульяна укоризненно посмотрела на его новый наряд. Василий лишь отмахнулся, снова пьёт, гуляет, а если Ульяна что поперёк скажет, тут же кулаком по столу. Однажды даже отпихнул её грубо. Не знала тогда Ульяна, что Иван всё видел. - Ещё раз мать тронешь, пеняй на себя! – Замахнулся лопатой Иван на Василия, вышедшего покурить. Мальчишке одиннадцать тогда было. - Сопляк. – Сплюнул Василий в сторону и рассмеялся. А на следующий день в город уехал и больше уже не вернулся. Подрос Матвей, Ульяна снова на работу вышла, про Василия и не вспоминает, хоть Матюша и шибко на отца похож. «Нет, не надо нам никого, сами проживём, сами с хозяйством справимся» - думает Ульяна, копая по весне огород. Рядом Иван копает. Фёдор, хоть ещё только в первый класс ему в сентябре, а от мамки с братом старается не отставать. И Матюша совочком по комьям земли постукивает, за братьями повторяет. Варвара Петровна в окно смотрит, обедать зовёт, улыбается, хоть и с грустью, на икону в углу крестится. Так и жила Ульяна, смирилась уж, что с мужиками ей не везёт, да особо по этому поводу не грустила. Через несколько лет приехала на ферму бригада молдаван, новые коровники строить. Костел – смуглый улыбчивый, работает, да песни всё напевает, а как посмотрит на Ульяну, так у той кровь к лицу приливает. Ульяна хоть горя в жизни и навидалась, а всё ж женщина ещё молодая, чуть за тридцать, хочется и любви и ласки. Костел на любовь и ласку шибко горячим оказался, всё лето Ульяна от прикосновений его, да шёпота на ухо таяла, по осени простились. Костел и не скрывал, что дома у него семья, жена, да две дочки, что не останется, хоть и манкая Ульяна женщина. Простились, а через месяц Ульяна поняла, что снова беременна. - Вот оно, как кровь то играет. Красавица будет. – Любуется на внучку Варвара Петровна, да на икону в углу креститься. Майя назвали девочку, потому как в мае родилась. Кожа смуглая, волосы тугими волнами вьются, а глаза большие, голубые, мамины. - Мама, мамочка! Я обед принесла. – Бежит к коровнику пятилетняя Майка, соскучилась по маме. Мама на работе весь день, Старший брат Иван в городе учится, только на выходные приезжает, в прошлый раз куклу привёз красивую, Майка ей только дома играет, на двор не выносит, чтоб не замарать. Фёдор с Матвейкой днём в школе, вечером пока придут, пока управятся, пока уроки сделают, потом уже с Майкой поиграют. Фёдор их с Матвеем всё шахматам учит, Матвею нравится, а Майке больше нравится строить домик из одеял, а потом забраться в него всем вместе и чтоб Фёдор книгу читал, интересную, с картинками. Бабушка Варя старенькая совсем, спит много, из дома почти не выходит. Майка сама теперь им с бабулей чай готовит, и к чаю на стол выставляет. Попьют они с бабушкой чай. - Я к маме сбегаю, а ты отдыхай. – Говорит Майка. - Беги, беги, стрекоза. – Кивает баба Варя. Майка обед соберёт и за дверь, а баба Варя смотрит в окно, как Майка бежит, торопится в сторону фермы, улыбается тепло так, да крестится на икону в углу. Майка на полотенце разложит обед для мамы, рядышком сядет, да с ней снова пообедает. - Передохнём. – Говорит потом Ульяна и садиться поудобнее на солнышке, Майка рядом калачиком свернётся, Ульяна гладит дочку по непослушным волосам, да песни ей разные поёт. Посидят так, да работать идут. Ульяна дела делает, Майка рядом крутится, коров по блестящим носам поглаживает. *** - Мам, ты чего так долго? Все уж за столом. – Маяй заглянула в комнату. - Иду, иду. – Отозвалась Ульяна, поправляя перед зеркалом брошь на платье. Сегодня можно и брошь, и платье. Шестьдесят лет сегодня Ульяне Ивановне. Дети приехали, внуки. Иван с семьёй в городе живёт, инженер, два сына у него. Фёдор тоже в городе осел, на заводе, как отец его, жена у него хохотушка из столовских работников, в декрете сейчас, недавно после первой дочки сынок родился. Уж Ульяна говорила, куда с малышом ехать, не до того, да разве ж послушают, приехали. Матвей жену из их же посёлка в дом привёл. Хорошая, покладистая невестка Анечка, дружно уживаются они с Ульяной. Анна недавно на работу вышла, Ульяна Ивановна внука нянчит, хозяйничают с ним по дому. Карапуз как хвостик за бабушкой, помощничек, весь в отца. А вот Майя замуж не торопится, институт в прошлом году окончила, карьеру строит. Все сегодня приехали. Улыбнулась Ульяна Ивановна, кинув напоследок ещё один взгляд в зеркало, перекрестилась на икону в углу, пошла, к гостям. Не везло Ульяне с мужиками. Не везло и всё тут. Зато с детьми повезло. Вырастила она их дружными, работящими, каждый друг другу завсегда на помощь придёт, да и мать не забывают. (Автор Светлана Гесс)

Мне стало очень стыдно, но мне не хотелось расставаться с часами, так что я не признался. Вы направились к двери, заперли ее и велели нам всем выстроиться вдоль стены, предупредив: «Я должен проверить все ваши карманы при одном условии, что вы все закроете глаза». Мы послушались, и я почувствовал, что это был самый постыдный момент в моей недолгой жизни. Вы двигались от ученика к ученику, от кармана к карману. Когда вы достали часы из моего кармана, вы продолжали двигаться до конца ряда. Затем вы сказали: «Дети, всё в порядке. Вы можете открыть глаза и вернуться к своим партам». Вы вернули часы владельцу и не произнесли больше ни одного слова по поводу этого инцидента. Так в тот день вы спасли мою честь и мою душу. Вы не запятнали меня как вора, лгуна, никудышного ребенка. Вы даже не удосужились поговорить со мной об этом эпизоде. Со временем я понял, почему. Потому что, как истинный учитель, вы не захотели запятнать достоинство юного, ещё не сформировавшегося ученика. Поэтому я стал педагогом. Оба замолкли под впечатлением этой истории. Затем молодой педагог спросил: — Раз вы меня узнали сегодня, не вспомнили ли вы меня в том эпизоде? Старый учитель ответил: — Дело в том, что я обследовал карманы тоже с закрытыми глазами. Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

- У тебя бурная фантазия, - Маргарита оборвала дочь. – Хватит. Он просто пригласил меня в гости. У него есть квартира в городе и дети его обеспечены. Сын живёт в Америке… - Мам, прости. Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Разочарования в твоём возрасте опасны. Ты нужна нам с Серёжей. – Алёна подошла и обняла маму. - Только звони, пожалуйста, чтобы я не волновалась. Тебе полезно сменить обстановку, а то всё время с Серёжей проводишь, нигде не бываешь. Таблетки не забудь от давления. Там, наверное, ни врачей нет, ни больницы. – Алёна заглянула в зеркало через плечо матери. - Взяла. Не волнуйся. В деревне нет больницы. Ничего со мной за два дня не случится. Что ты так смотришь на меня? – Маргарита улыбнулась отражению дочери в зеркале. - Ты красивая. Я тебя очень люблю. Ты как познакомилась с этим Иваном, так расцвела прямо. – Алёна разомкнула руки. – Он заедет за тобой? Хочу его увидеть. - Мы встретимся на улице. Хватит допрашивать меня. Приеду, всё расскажу. Может, в следующий раз Серёжу с собой возьму. – Маргарита заметила, как Алёна открыла рот, собираясь что-то сказать. – Правильно, не буду загадывать. Вы тут не скучайте без меня. Она взяла спортивную сумку со всем необходимым и вышла из квартиры. Сумка оказалась ощутимо тяжелой. «И зачем столько всего на два дня набрала? – Запоздало корила себя Маргарита. – Решила покрасоваться перед мужчиной? Совсем сдурела на старости лет». Она дошла до перекрёстка и увидела Ивана, ожидавшего её возле машины. Он тоже заметил Маргариту и пошел навстречу, улыбаясь. - А я уже начал волноваться. Думал, передумала. – Он взял у Маргариты сумку. - Разве я опоздала? – Удивилась Маргарита. - Нет. Это я так. Волновался. – Они подошли к синему «Форду», Иван положил в багажник сумку, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. – Прошу. Всю дорогу он рассказывал, как красиво в деревне. - Вообще-то, это скорее дачный посёлок. Деревенских там практически не осталось. Кто умер, кого-то дети забрали к себе в город, продали дома. Новые хозяева отстроили их заново, оградили железными заборами. Зимой там никто не живёт. Сама увидишь, ещё уезжать не захочешь. – Иван улыбнулся, быстро глянув на Маргариту. Дом ей действительно понравился. Выкрашенный в жёлтый цвет, с белыми резными наличниками, как в кружевах, он выделялся ярким пятном среди остальных домов и деревьев. Изнутри отделан деревянными панелями. Небольшая печка из красного кирпича, удобная мягкая мебель, над прямоугольным большим столом висит красный абажур. На окнах весёлые занавески в цветочек. Маргарита представила, как вечерами семья собирается за столом. Обычно в деревню свозят всё лишнее, чтобы избавить городскую квартиру от старого хлама. Здесь было просторно, просто и обустроено со вкусом. - Ну как? - Иван стоял чуть позади и наблюдал, как Маргарита с интересом оглядывает дом. - Это ты всё своими руками сделал? – Изумилась она. Иван поставил на скамейку возле печки её сумку. - Да. Жена считала напрасной тратой времени и денег обустраивать всё здесь. Дом достался мне от родителей. А цветы, занавески – дочка занималась, когда приезжала сюда на лето вместе со мной. Я цветы на зиму в город забираю. Ну что же мы стоим? – Спохватился он. - Я пойду на стол накрывать, а ты переоденься, если хочешь. Посмотри огород или на речку сходи. Она в той стороне, за последним домом. – Иван махнул рукой. - Ну уж нет. Я помогу тебе, а потом мы вместе прогуляемся до реки, - Маргарита сказала не терпящим возражений тоном. Она наслаждалась необычными щами из ботвы, тишиной и уютом дома. - Здесь действительно очаровательно. Я бы никогда не продала дом в деревне. И никакого юга не надо. А для детей здесь просто раздолье, – говорила она, когда они гуляли по берегу реки. - Не все хотят работать на земле, привыкли к благам цивилизации, а тут туалет, извини за подробность, на улице. Предпочитают отпуск за границей. – Иван помахивал веточкой в такт шагам. - Сын далеко, с матерью. Сюда не приезжает. У дочери своя дача есть. А внуки только компьютерами интересуются. А ты приезжай почаще, вместе с дочкой и внуком. – Иван с надеждой заглянул в лицо Маргарите, но та сделала вид, что задумалась, не слышала. Спать Маргариту хозяин положил на кровать в доме, а сам поднялся на сеновал под крышу, чтобы не смущать гостью. Маргарита долго не могла уснуть от звенящей тишины. А когда проснулась, Иван ушёл на рыбалку, оставив ей записку. Маргарита замесила тесто для пирогов, и пока оно поднималось, сидела на лавочке в огороде в лёгком цветастом сарафане. Когда-то у неё тоже была бабушка. Маргарита приезжала к ней в деревню каждый год на летние каникулы. Она и забыла, как это здорово – приехать в деревню. Муж продал дом. Деньги незаметно разошлись, а потом и муж исчез – ушёл к молодой. Просился назад через полгода, но она не простила. В доме была плита, газ подавался из баллона на улице. Маргарита занялась пирогами, напевая простенький мотив. Раскраснелась. Услышала как хлопнула дверь, спросила: - Иван, это ты? Но ответа не последовало. Маргарита оглянулась и замерла. Посреди комнаты стояла яркая женщина, её ровесница, только шикарно одетая и ухоженная. Белая просторная рубашка спереди была небрежно заправлена за пояс свободных кремовых брюк. Она выглядела неуместно здесь, словно жар-птица по ошибке залетела. - Вы кто? К Ивану? Он на рыбалку ушёл. – Под пристальным взглядом гостьи Маргарита чувствовала себя неуютно, словно самозванка влезла в чужой дом и хозяйничает. - Я жена Ивана Борисовича. А вы домработница? – Вопрос прозвучал так пренебрежительно, что Маргарита смутилась. «Жена? Значит, ни в какой она не в Америке. Наврал. Права была дочь», — Маргарита мяла в руках полотенце. - Я обидела вас? Просто вы возитесь с пирогами, вот я и решила. – Женщина огляделась по сторонам. - Я ничего не трогала здесь. В духовке пироги… - Маргарита хотела сказать, что когда они будут готовы, их нужно смазать маслом, но передумала. Прошла мимо гостьи, взяла спортивную сумку и побросала в неё свои вещи. - Ивану передать что-нибудь? – слова женщины нагнали Маргариту уже у двери. Она не обернулась и почти бегом вылетела из дома. «Боже, как стыдно. Как в плохой мелодраме: он, она и жена вернулась не вовремя. Занавес опускается. Уехать скорее отсюда. Дура, поверила. За что? Стыд-то какой». Всю дорогу в автобусе Маргарита старалась не расплакаться. Не от того, что Иван оказался обычным обманщиком, а от все этой нелепой ситуации, в которую она оказалась втянута. «Стояла, как малолетка нашкодившая пред женой. Уши развесила, повелась на враньё. Жена в Америке живёт... Придумал бы более подходящую ложь». Открыла дверь в свою квартиру и услышала, как дочь с Серёжей пререкаются на кухне. «Снова не хочет есть кашу», — поняла Маргарита. Дочь вышла в прихожую на шорох. - Мама? Ты чего так рано? Вечером же хотела приехать. Что случилось? – забеспокоилась она, увидев опрокинутое лицо матери. - Давай потом поговорим. – Маргарита зашла в ванную, включила воду и дала волю слезам. – Бабушка! – радостно закричал Сережа, когда Маргарита, наплакавшись и умывшись, зашла в кухню. Он подбежал к ней и обнял. «Как же хорошо дома. Тут всё моё. Мои родные и любимые рядом. Никто мне не нужен, кроме них», — думала Маргарита и гладила внука по голове. Снова на глаза набежали слёзы. - Мам, может, это и хорошо, что сразу всё узнала. – Дочь накрыла руку Маргариты своей маленькой ладонью. Они сидели в кухне, когда Сережа уснул, и разговаривали. Маргарите даже вспоминать было стыдно. - Наверное, ты права. Я приняла желаемое за действительность. Решила, что больше не буду встречаться с Иваном, не отвечу на звонки. Но Иван и не звонил. Постепенно волнение улеглось. Маргарита старалась не вспоминать встречу с его женой. Через неделю они возвращались с Серёжей из сада. У своего подъезда Маргарита увидела Ивана и остановилась. - Ба, ты чего? – Сережа дёрнул её за руку и поднял к ней удивлённое лицо. - Ничего. Пойдём. - Маргарита крепче сжала ручку Сережи, словно он был её соломинкой и защитой. Как не избегай встречи, а поговорить придётся. - Здравствуй. Я пришёл, чтобы всё объяснить. – Иван заметно нервничал. - Не надо ничего объяснять. – Маргарита не глядела на Ивана. - Я не врал. Бывшая жена, — Иван сделал ударение на слове бывшая, — жила в Америке. Бойфренд бросил её. Нашёл себе помоложе. Вот она и вернулась на родину. А тут ты. Она и разыграла этот спектакль, чтобы вокруг всем тоже стало плохо. Уж такой характер. Это чисто женская месть и ревность. Больше ничего. Она попросилась пожить в квартире, пока подыскивает себе жильё. Приехала с деньгами. Так что я её видел только тогда и сегодня, когда забирал ключи от квартиры. Она мать моих детей. Не мог же я отказать ей. Ты первая перестала бы меня уважать. Она купила себе квартиру и съехала от меня. Мне не нужно было оставлять тебя одну. Прости. Пригласил в гости, а сам ушёл. А пироги очень вкусные. А это твой внук? Как вас зовут, молодой человек? - Иван протянул руку Серёже. - Серёжа, – ответил мальчик и вложил свою ручонку в широкую ладонь Ивана. - А я Иван. Ты когда-нибудь ходил на рыбалку? - Не-ет. - Когда бабушка простит меня, приедешь с ней ко мне в деревню, и мы пойдём на рыбалку. Сережа с восторгом смотрел на Ивана, а тот не сводил глаз с Маргариты. Через год они втроём всё лето провели в деревне. автор: Живые страницы Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

А ему эта картина от отца досталась. Барин, когда за границу бежал, в своем доме две картины на стене второпях оставил. Прадед мой их и забрал. Он у барина конюхом служил, – дед, покряхтывая, встал и подошел к железной кровати, над которой висела картина. – Мне эта картина больше нравится. Река вон, деревушка на берегу, церквушка. Радуга после дождичка. Посмотришь, и душа радуется. Прям как у нас, в Малиновке. Хотя китаец какой-то нарисовал. Ху Ин Жи его фамилия. Там, в углу, написано. Маленький, оторвавшись от картины, вытер с лысины выступившую испарину и прошептал очкастому: – Это же Куинджи! Подфартило-то как нам! – Дедуля! А где вторая картина? – спросил очкастый. Стекла его очков хищно блеснули. – Ты же говоришь, барин две картины оставил. – Да в сундуке где-то. Показать? – Покажи, покажи! – хором ответили приезжие. – Ну, я пока тут, в сундуке, пороюсь, а вы мне во дворе дровишек наколите. Там колун рядом с чурками лежит. Да потом сразу по охапке и занесите в избу. Когда лысый с очкастым через полчаса появились на пороге с охапками дров, на кровати, прислоненная к стене, стояла еще одна картина. Увидев ее, лысый выронил поленья из рук, а очкастый прошел с дровами прям к кровати. – Куды?! Куды прешь в своих грязных чеботах?! Мать твою! Неси к печке! – прикрикнул на него дед. Гости собрали упавшие поленья и аккуратно сложили их возле печи. Дед же, кряхтя, присел на стул: – Вот теперь можете и посмотреть. Только эта картина мне не шибко нравится. Поляк какой-то, Гуген, намалевал. Там тоже в углу написано. Англицкими буковками. – Мама родная! – снова прошептал лысый. В горле у него пересохло. – Это же Поль Гоген! – Тише ты! Сам вижу, – одернул его очкастый. Стекла его очков снова хищно блеснули, но теперь еще ярче. – Чего это вы там шепчетесь? – спросил старик. – Да я тоже говорю, не очень картина-то. Подумаешь, мужик с бабой на скамейке под деревом сидят. Да и нарисовано-то так себе, тяп-ляп, – ответил лысый. – Ну, эту я вам и продам подешевле. Так за сколько обе сразу купите? – Значит, так, дедуля. За поляка мы тебе даем тысячу рублей, а за китайца – две тысячи, – ответил лысый и полез в карман за деньгами. – Тут у меня уже был вчера один из городу. Торговался. За все давал пятьдесят тысяч. У него при себе больше не было. Да я не согласился. Мы тут в деревне тоже не лыком шиты, радио слушаем. Евона какие они, старые картины-то, дорогие – миллионы стоят! – Так, то ж всемирно известные художники, дед! – возразил лысый. А у тебя что? Поляк Гуген какой-то, да китаец Ху Ин Жи. Федя, ты слышал про таких? Очкастый отрицательно помотал головой. – Не хотите – не надо. Сто тысяч и точка! Завтра вчерашний из города приедет и купит. Мне торопится некуда. – Ладно, дед, мы с Федей выйдем, поговорим, – сказал лысый. – Поговорите, поговорите. Лысый с очкастым вышли из избы и сели в машину. Минут через десять они снова вернулись. Лысый достал из кармана пачку денег: – Дед, здесь девяносто семь тысяч. Больше у нас с собой нет. Честно. Мы ж тебе, все-таки, еще и дрова все перекололи. Дед взял пачку денег, не спеша пересчитал. – Хрен с вами, – сказал он. – Забирайте. Лысый забрал картину с кровати, другую аккуратно снял со стены очкастый. – Ну, бывай, дедуля! – повернувшись у двери, весело сказал лысый. – Бывайте, бывайте. Дед поставил на печь закопченный чайник, плеснул в него из ковшика воды и достал из шкафчика банку кофе. Выпив пару чашек, он закинул ноги на стол и закурил сигарету. – Эх, жалко отпуск кончается, а то можно было бы еще что-нибудь в стиле Айвазовского написать! – сказал он и, отклеив бороду, достал из-за печки мольберт. Установив мольберт посреди избы, художник Крючков достал краски и принялся рисовать в стиле постмодернизма. Через день он, покряхтывая, снял картину со стены, смахнул с нее веником пыль с паутиной и продал какому-то заезжему. После, повесив на дверь замок и отдав ключ соседке бабе Маше, у которой снял на месяц избу, отбыл в неизвестном направлении. Автор: Сергей Савченков

Bыxoд нaшeлcя yдивитeльный. Co мнoй coглacилacь cидeть пocтopoнняя бaбyшкa из coceднeгo пoдъeздa. Aбcoлютнo бecплaтнo. Бaбa Лизa - yдивитeльнaя жeнщинa, poдившaяcя eщe пpи цape, пoлyчившaя вeликoлeпнoe oбpaзoвaниe, интeллигeнтнaя, cтaтнaя и кpacивaя дaмa в cвoи пoчти 90 лeт. Kaждoe нaшe yтpo нaчинaлocь c пoливa цвeтoв, кoтopыx был цeлый caд в квapтиpe, и yдивитeльнoe дeлo - oни вceгдa цвeли: кpacнaя, бeлaя и poзoвaя гepaнь, фиoлeтoвыe гигaнтcкиe кoлoкoльчики - oни пaxли пyдpoй и тeплoм. Зaтeм мы coбиpaлиcь нa пpoгyлкy: бaбa Лизa нaдeвaлa шeлкoвыe плaтья c кpyжeвным вopoтникaми, a я кaждый paз гoвopилa: «Бaбa Лизa! Boлocы нe зaбyдь нaдeть!»,т.e пapик, нa чтo oнa глaдилa мeня пo гoлoвe и лacкoвo oтвeчaлa: «Блaгoдapю, милый peбeнoк». Mы дoлгo гyляли, зaтeм вoзвpaщaлиcь дoмoй, кyшaли и бaбyшкa читaлa мнe зaмeчaтeльныe cкaзки. Зa oкнoм кaчaлиcь лaпки eли, я cлaдкo зacыпaлa. Beчepaми мы cмoтpeли фильмы, a бaбyля вязaлa тoнкиe-тoнкиe кpyжeвa. Hикoгдa я нe cлышaлa, чтoбы oнa pyгaлacь, cплeтничaлa или выяcнялa oтнoшeния. Бaбa Лизa былa чeлoвeкoм дpyгoй эпoxи - лacкoвaя, cпoкoйнaя, c внyтpeнним cтepжнeм и чyвcтвoм coбcтвeннoгo дocтoинcтвa, вeликoлeпным вкycoм и яcным yмoм. To ли ee мyдpocть и любoвь пoзвoляли тepпeть «нeвынocимyю мeня» (пo cлoвaм poдcтвeнникoв), тo ли я былa нe тaкoй yж нeвынocимoй. Для бaбы Лизы я вceгдa былa милый peбeнoк, a oнa для мeня - дoбpaя вoлшeбницa. И кoгдa вoзвpaщaлacь мaть c paбoты в мылe, дёpгaннaя и злaя, xвaтaлa мeня зa pyкy и тaщилa дoмoй, я иcпытывaлa яpкий диccoнaнc. Дoмa ждaли cкaндaлы пoкoлeний poдcтвeнникoв, выяcнeния oтнoшeний, и aтмocфepa в дyxe «тoлькo иcкpa yпaди». A yтpoм я cнoвa oкaзывaлacь в тeплыx вoлнax жизни мoeй бaбы Лизы. Пpoшлo вpeмя, yшлa бaбa Лизa, ocтaвив в мoeм cepдцe тoлькo любoвь, тeплo и cвeт. Koгдa мнe тpyднo, я вcпoминaю ee лacкoвoe: «Mилый peбeнoк». И инoгдa этo тa coлoминкa, кoтopaя пoзвoляeт yдepжaтьcя нa плaвy. Бaбa Лизa, ты вceгдa co мнoй,мoя дoбpaя, мoя poднaя! Любитe cвoиx дeтeй! Oбнимaйтe иx, гoвopитe им чaщe лacкoвыe cлoвa! Bы нe пpeдcтaвляeтe пopoй, кaк oни пoтoм пoмoгyт им вo взpocлoй жизни! (Автор: Татьяна Кирик)

Сижу я вчера дома, думаю о возвышенном. То есть соображаю, что пора бы пыль на люстре протереть, а она висит высоко. И ещё кумекаю, чего бы сварганить на ужин – чтоб вкусно, бюджетно, экзотично и питательно. В моей голове прокручиваются сотни блюд, правда, все они в основном состоят из гречки. Муж ушёл в магазин. Его телефон лежит на столе и звонит. Беру трубку – там высвечивается абонент «Лера Роддом». Мне стало подозрительно, поскольку никаких дел с роддомом у нас давно нет. Дети уже ходят в школу. Что за Лера названивает моему законному? И я нажала «ответить». - Алло? – говорит Лера. – Это Погребов Александр Фаддеевич? Всё правильно, моего мужа так и зовут. И я на автомате говорю: - Да! Лера не обратила внимания, что Александр Фаддеевич ответил женским голосом. Может, она зашилась у себя на смене. Или у нас с мужем голоса похожи, не знаю. Но она говорит радостно: - Вы просили известить вас сразу – и я извещаю! Поздравляю, ваша женщина родила! Я до того опешила, что сказала: - О! – и на этом мой словарный запас иссяк. Зато в голове моментально провернулась тысяча мыслей – и среди них ни единой цензурной. - Родила буквально полчаса назад! – говорит медсестричка. – Запомните эту дату! Я понимала, что Лера не виновата в том, что какая-то левая баба родила от моего мужа. Поэтому я не ругалась матом и вообще вела себя спокойно. Просто тихо-тихо съезжала вниз по стенке вместе с телефоном. - Будьте уверены, - говорю я. – Запомню эту дату на всю жизнь! - Всё прошло успешно! – щебечет Лера. – Пока вашей дамочке некогда, но вечерком можете ей позвонить. Она молодец! Так старалась, так рожала! Первый шок прошёл. Я еле слышно спросила: - Кого? - Мальчика! – отрапортовала медсестра. – Чудный мальчик на три восемьсот! Прекрасный и слегка рыженький! Мой Александр, чёрт бы его побрал, Фаддеевич тоже слегка рыженький. И это меня совершенно раздавило. - Кстати, врачебная помощь была минимальной! – добавила Лера, упиваясь благой вестью. – Ваша гражданочка родила сама! Я не нашла ничего лучше, чем спросить: - А… от кого? Лера поперхнулась и замолчала. Потом говорит: - Я думала, что от вас. Или вы не рады? - Нет, почему же? – говорю с пола. – Это для меня всегда праздник. Я безумно радуюсь, когда от меня рождаются рыженькие мальчики на три восемьсот. Мне было дурно, а легкомысленная Лера словно нарочно пыталась меня расшевелить. - Уже придумали, как назовёте крошку? – говорит она. - Да, - сказала я. – Козёл… Лера напряглась. Что-то в моём тоне ей не нравилось. - Дело, конечно, хозяйское, - говорит она. – Но советую хорошенько подумать! Прелестный мальчонка, ему жить да жить … а вы его Козлом! С таким имечком он вам спасибо не скажет. Взяв с пола коврик, я вытерла обильную испарину на лбу. - Нет-нет! – проскрипела я. – Разумеется, мы назовём сына красиво и достойно. Это я не о нём, а о другом товарище... пусть земля ему будет пухом. - Новорожденный здоров, через недельку можно всех забирать! – говорит Лера. – Впрочем, хочу предупредить, что с сексом вам пока придётся обождать, понимаете? - Понимаю, - говорю. – На этот счёт не волнуйтесь. Я полагаю, Александр Фаддеевич Погребов больше никогда не сможет заниматься сексом… Всё это время я смотрела на стену и прикидывала, как на ней будет смотреться шкура моего подлого супруга, прибитая гвоздями. Хватит её, чтобы завесить потёртости на обоях, или нет? Торопливая Лера ещё раз поздравила меня и стала сворачивать разговор. - Я знаю, многие папаши не в себе от счастья при появлении наследника, - говорит. – Поэтому не стану мешать. - Да, - говорю. – Я очень не в себе… в том числе от счастья. - И не забудьте: вы обещали мне шампанское, если сразу вам сообщу! Так что за вами должок! - Ах, с меня ещё и шампанское? – пробормотала я. – Конечно, Лерочка. Всё будет в лучшем виде. И шампанское, и кутья… - Ну, мне пора, - говорит Лера. – Всего доброго, готовьте пелёночки, моя миссия выполнена! И тут меня как подбросило – прямо до люстры. При желании я даже могла успеть вытереть с неё пыль. - Стойте! – заорала я. – Стойте! Только сейчас, когда я мысленно уже овдовела, а о Сашке осталось одно воспоминание… только сейчас я сообразила спросить: - Лера, как зовут гражданку, которая… ну, того-самого… родила? Теперь зависли уже на том конце. - Псссс… Вы что, сами не помните? – говорит Лера. – Может, вы султан и у вас миллион баб на сносях? Или вы ей не муж? Роженицу зовут Погребова Светлана Александровна. И до меня дошло. Светка – это Сашкина дочь от первого брака. Забеременела на стороне, не замужем. Сашка о ней особо не рассказывает. Значит, он стал дедом. А ведь мог бы заодно стать и трупом. Какое облегчение! Поблагодарив медсестру, я поплелась успокаивать нервы и варить гречку. Ещё раз говорю: не хватайте, девчата, телефоны своих мужей. Ну его к лешему. Ваша психика будет целее, а мужья – живее… (Автор: Дмитрий Спиридонов)

«Беременная», – эхом повторил про себя Алексей. Улыбка сошла с его лица. Он со страхом смотрел на Катю, словно это была уже не она, а кто-то другой. Улыбка Кати тоже медленно погасла, как люстра в зрительном зале театра перед началом спектакля. Катя сжала в ладони тест на беременность и так же медленно опустила руку. – Ты не рад? – Голос уже дрожал, но уже еле сдерживаемых слёз. – Кать, мы же договаривались, что подождём с детьми, – придя в себя, зло сказал Алексей. – Ты перестала пить таблетки? – Теперь голос его окреп, звенел негодованием в тишине комнаты. – Я забыла выпить один раз, а потом… – Катя опустилась на диван рядом с Алексеем. Он тут же съехал на край, отодвигаясь от неё, словно боялся заразиться. – О чём ты думала? Почему мне не сказала? Неужели тебе хочется возиться с распашонками и подгузниками, не спать по ночам? Ты сама ещё ребёнок. – Алексей встал, нервно заходил по комнате. – Кать, давай всё обсудим, не будем спешить… – Я не буду делать аборт. Он уже есть. Я знаю, чувствую, что это мальчик. Он будет похож на тебя, – сказала Катя. В глазах её блестели слёзы. Её слова пригвоздили Алексея к полу. Катя смотрела на него с отчаянной решимостью. Слезинки побежали по её щекам. Она всхлипнула. – Кать, послушай. Алексей сел с ней рядом, обнял за плечи, притянул к себе. «Криком тут не поможешь. Нужно действовать осторожно, нежной и лаской уговорить её…» Катя сбросила его руку и вскочила с дивана, словно услышала его мысли. – Я. Не. Буду. Делать. Аборт, – чётко произнесла она, выделяя каждое слово. – Кать, я не сказал ничего такого. Я растерялся. Просто не ожидал. Прости, что так отреагировал. Иди ко мне. – Он поймал её руку, притянул её к себе, усадил на колени. – Глупая ты моя. Как же я люблю тебя, – приговаривал он, успокаивая и поглаживая Катю по плечу. – Не плачь, пожалуйста. Тебе нельзя плакать, это вредно для ребёнка. – Ты, правда, рад? – спросила она, вытирая слёзы со щёк. – Ну конечно, – легко ответил Алексей, а сам думал, что впереди ещё девять месяцев, почти год, и всякое может произойти… Вскоре всё стало по-прежнему. Алексей не замечал никаких изменений в Кате. Он уже стал думать, что произошла ошибка. Тесты ведь тоже могут ошибаться? Он что-то такое слышал. Но через месяц у Кати начался токсикоз. Она побледнела, подурнела, почти ничего не ела. Раньше они почти каждый вечер куда-нибудь ходили: то в кино, то встречались с друзьями, то ужинали в кафе. А теперь Катю не вытащить из дома. Она часто лежала, ссылаясь на плохое самочувствие. Про мясо вообще пришлось забыть, от его запаха её мутило. Алексей скучал. Не привык он проводить всё свободное время дома. – Кать, Борьке в субботу день рождения, – виновато сказал Алексей. – Иди один. Я всё равно не смогу и пяти минут высидеть за столом, – буркнула она, не поворачиваясь от стены. Алексей обрадовался. Он надеялся, что Катя откажется, но не думал, что это будет так легко. На дне рождения он наслаждался свободой, шутил, много пил. Домой пришёл поздно. Катя лежала всё в той же позе, отвернувшись к стене. Потом у неё стал расти живот. Она никак не могла улечься удобно, ворочалась, вздыхала, долго выбирала позу для сна, мешая ему спать. Стала плаксивой и капризной, отказывала Алексею в близости. Он злился, его недовольство росло пропорционально росту её живота. – Когда вы поженитесь, наконец? – спросила как-то мама, когда Алексей заехал навестить её. – Пора бы. Чего ты ждёшь? Я хоть и не в восторге от твоей Кати, но чего уж. Имя сыну придумали? – Андрей. В честь Катиного отца. Мам, какая свадьба с животом? – Можно просто расписаться. Я предупреждала тебя… – Вот только не надо мне мозг выносить! Надоело, нигде покоя нет. По дороге домой Алексей зашёл в бар, выпил. Казалось, он только заснул, как Катя начала тормошит его, звать. – Лёш. Лёша! Да проснись же ты. – Что? – сонно спросил он, не открывая глаз. – Мне плохо. Живот тянет и поясницу ломит, – пожаловалась она. Алексей, наконец, разлепил веки и увидел встревоженное Катино лицо. – «Скорую?» – Он сел на кровати, поднял с пола скомканные джинсы, пытаясь достать из кармана телефон. – Я уже звонила. Занято всё время, – поморщившись от приступа боли, сказала Катя. – Так, понятно. – Алексей, наконец, достал телефон, но он оказался разряженным. Схватил лежащий на тумбочке Катин. – Я вызову такси, а ты одевайся пока. Когда Алексей вышел в прихожую, Катя сидела на пуфике в накинутом поверх ночной рубашки плаще. У её ног стояла объёмная сумка. – Документы взяла? Пошли. Они медленно спускались вниз, то и дело останавливаясь. Такси уже стояло у подъезда. – Гони, шеф, в роддом, – скомандовал Алексей, усаживаясь вслед за Катей на заднее сиденье. Катя тяжело дышала, придерживая руками живот. В тесном салоне такси он казался огромным. Она постанывала, прикусив зубами губы. – Потерпи, уже немного осталось, – приговаривал Алексей, пытаясь не показывать своего страха. Наконец, такси остановилось у приёмного отделения. Алексей практически тащил Катю на себе, обхватив её рукой, как санитар раненого на поле боя. – Есть тут кто-нибудь? Помогите! – забарабанил он кулаком в стекло пластиковой двери. – Чего кричишь? – За стеклом показалось заспанное лицо акушерки. Щёлкнул замок. – Входи, милая, – сказала она, впуская Катю и беря у Алексея сумку. – А ты, папаша, иди домой. Вон там номер телефона написан, звони, – и она захлопнула перед его носом дверь. Алексей через стекло видел, как акушерка уводила сгорбленную Катю, державшую свой живот. – Кать!- позвал он, но она не оглянулась. Через четыре часа Катя родила мальчика. Алексей, оглушенный новостью, поехал к матери. – Поздравляю. Ну что, папа, поедем покупать всё необходимое для сына? Потом отпразднуешь, – скомандовала она. Они скупили половину магазина, еле дотащив покупки до такси. Вечером Алексей сидел с друзьями в кафе. Отмечали шумно, пили много. Друзья наперебой делились опытом преодоления трудностей первых месяцев появления в семье младенца. – А что это мы тут празднуем? – раздался за спиной Алексея знакомый голос. На его плечи легли мягкие ладони. – Привет, красавчик, – сказала девушка, склонив голову к его плечу. Пушистые волосы защекотали щёку Алексея. – Наташа? – удивился и обрадовался он. – Эй, поосторожнее, красавица. У него сын родился. Три четыреста! Богатырь. Садись с нами. – Один из друзей протянул Наташе фужер с шампанским. Больше Алексей ничего не помнил. Он открыл глаза, приподнялся с подушки, пытаясь понять, где находится. Комната тут же качнулась, в голове зашумело, и он снова опустился на подушку, закрыл глаза. – Эй, папаша, вставай. – Алексей открыл глаза и увидел рядом с кроватью Наташу. – Я у тебя? А как? – На машине привезла. А надо было к тебе домой ехать? Ну, знаешь, не очень-то хотелось видеть твоё семейное гнёздышко. – А почему я голый? – хрипло спросил Алексей, облизывая пересохшие губы. – Не бойся. Ты остался верен своей Кате, – усмехнулась Наташа. – А раздела зачем? – Вообще-то люди спят без одежды. Я соскучилась, рассчитывала на благодарность. – Она присела на край кровати, наклонилась, потянулась к Алексею губами. Волосы защекотали его обнажённую грудь. Алексей увернулся от её губ, сел. Комната снова закачалась. – Позавтракаешь или так уйдёшь? – хмыкнув, спросила Наташа. Алексей поднял валявшиеся на полу джинсы и начал натягивать их на себя. – Я буду ждать, – сказала Наташа, запирая за ним дверь. Через три дня Алексей с букетом, тёщей и матерью приехал в роддом за Катей. – Бери, папаша, сына, – сказала акушерка, вкладывая ему в руки объемный свёрток. Он ожидал увидеть милое пухлое личико младенца, какие рисуют на плакатах, но увидел лишь маленькое красное и сморщенное в глубине белых кружев. И ничего не почувствовал, кроме удивления и неприязни. До дома доехали спокойно, но как только положили свёрток на кровать, как внутри запищало, замяукало, словно включили заводную игрушку. Три женщины засуетились вокруг корчившегося в одеяле младенца. Алексей почувствовал себя лишним и ненужным. Ночь они с Катей не спали. Измотанная Катя укачивала на руках сына. Но как только она клала его в кроватку, он снова начинал кричать. – Сделай что-нибудь, мне на работу утром, – взмолился Алексей. Так продолжалось каждую ночь. Алексей не мог понять, как из такого крохотного тельца рождаются такие громкие звуки. Он работал, засыпая на ходу, мечтая лишь о том, чтобы выспаться. Катя похудела и больше напоминала призрак, чем счастливую мать. Наступила осень. Разноцветные деревья радовали глаз. Алексей вышел из офиса, вдохнул запах прелых листьев. Домой идти не хотелось. Рядом просигналила и остановилась машина. Стекло опустилось, и Алексей увидел свою бывшую девушку Наташу. – Садись, – скомандовала она. – Выглядишь не очень. Достала счастливая семейная жизнь? – Не спим, – кивнул Алексей. – Так поедем ко мне, выспишься. Обещаю, приставать не буду, – Наташа звонко рассмеялась. Утром Алексей впервые за последние дни проснулся бодрым и отдохнувшим. Наташа уже приготовила завтрак. – Спасибо, Кать, – сказал он, проглотив с жадностью бутерброды с кофе. – На здоровье, только я Наташа. – А я как тебя назвал? – искренне удивилась Алексей. – Спасибо, я побежал, – он чмокнул бывшую девушку в щёку. – Захочешь выспаться, приходи, – крикнула ему в спину Наташа. Через несколько дней Алесей снова стоял у её двери. – Я знала, что ты приедешь. Ждала. – Прямо в прихожей Наташа нетерпеливо начала его раздевать… Алексей проснулся среди ночи от непривычной тишины. Рядом ровно дышала Наташа. Он повернулся на другой бок и снова уснул. – Я поживу у тебя? – спросил он утром. – Да живи, – ответила Наташа, улыбнувшись. По дороге на работу Алексей думал, как сказать Кате, что не вернётся домой. Он не хотел всего этого. Им было хорошо вдвоём. Это она захотела ребёнка. Он наговорил на телефон, что устал, не может и не хочет так больше жить, и без сожаления отправил Кате аудиосообщение. Однажды они с Наташей по дороге домой застряли в пробке. Светило Солнце, деревья покрылись зелёной дымкой проклюнувшихся молодых листьев. Неподалёку, на детской площадке мужчина подкидывал вверх малыша. Тот заливисто смеялся. Рядом с ними стояла молодая женщина и улыбалась. Она чем-то напомнила Катю. Алексей вдруг вспомнил, как впервые увидел её, как они жили вместе, как она сказала, что ждёт ребёнка и улыбалась счастливо, а потом… Его сын, наверное, тоже подрос, может, пытается ходить, а он всё пропустил. Вдруг его тоже кто-то вот так подкидывает? – Наташ, а почему ты не хочешь детей? – спросил Алексей. В машине повисло напряжённое молчание. – Почему не хочу? Хочу, только не будет у меня детей, – нарушила молчание Наташа. – Ещё в школе сделала неудачный аборт. А говорю так, потому что именно это хотят слышать мужчины. Ты тоже всегда говорил, что не хочешь детей. А потом я увидела вас на улице. Твоя Катя уже с большим животом была. Мне стало так обидно… – Наташа ударила ладонями по рулю. – Захотелось убить тебя. Ты не виноват, и всё же… Почему она, а не я? Почему ты выбрал её? Я после тебя ни с кем не могла встречаться. Хочешь, приду к ней и расскажу про нас? Хочешь, отдам тебе свою машину? – жарко заговорила Наташа, повернувшись к Алексею. – Наташ, не надо. – Вы, мужчины, все эгоисты. А мы, дурёхи влюблённые, подстраиваемся под вас, делаем всё, что вы хотите, а вы всё равно бросаете нас. Твоя Катя молодец, не уступила тебе. Ты ведь хотел заставить её сделать аборт, верно? Да ладно. Знаю, что ты всё ещё любишь её. Понимала, что рано или поздно ты вернёшься к ней. Уходи. Прямо сейчас уходи, – Наташа всхлипнула. – Наташ… – Не рви мне душу. Уйди, прошу тебя! – крикнула она и отвернулась. – Прости. – Алексей вышел, захлопнул за собой дверцу. Поток машин, словно только и ждал этого, тронулся с места, и красная «Ауди» Наташи исчезла из виду. Алексей сначала шёл, потом побежал. Ему казалось, что он не успеет. Пробегая мимо цветочного киоска, увидел в витрине белого медведя и купил его. Перешагивая через две ступени, поднялся на третий этаж. Опустил руку в карман за ключом, но так и не вытащил его. Нажал на кнопку звонка, запоздало сообразив, что может разбудить сына. Щёлкнул замок, дверь открылась, и Алексей увидел Катю. Она изменилась, похорошела, поправилась. Заколола волосы в пышный небрежный пучок на макушке, что очень ей шло. – Можно? – спросил Алексей. Катя не ответила, просто ушла с сыном в комнату. Алексей бросил взгляд на вешалку. На ней висело только Катино пальто. Под вешалкой не было мужских тапок. Алексей разделся и прошёл в комнату. Катя сидела на полу с сыном и строила башню из кубиков. Малыш махал ручкой, кубики рассыпались по полу, а он радостно смеялся. Андрейка увидел медведя и потянулся к нему. – Это тебе. – Алексей сел на пол, протянул сыну медведя. Он не сводил с Кати глаз. Как он мог столько времени жить без неё? Если она его выгонит, он не вынесет. – Кать, прости меня. Я не могу без вас. Катя встала и подошла к окну. Андрейка не удержал равновесия и завалился на бок. Алексей подхватил сына на руки и сделал то, о чём мечтал в течение последнего часа. Он подкинул сына вверх, на долю секунды разжав руки. Андрейка заливисто засмеялся. Во рту белели два маленьких зуба, похожих на кусочки тающего сахара. – Осторожно! – воскликнула Катя. – Не бойся. Я очень любил, когда меня вот так подбрасывал отец. Это едва ли не единственное, что я помню о нём. – Алексей снова подкинул сына вверх, потом прижал к себе и поцеловал. – Ты выйдешь за меня? Я обещаю, что никогда не оставлю вас. Никогда. Катя смотрела то на Андрейку, то на Алексея. В её глазах поблескивали слёзы… «Это слабое искупление. Я знаю, ты не понял бы этих вещей, если бы я тебе сказал всё это, когда ты проснёшься. Но завтра я буду настоящим отцом! Я буду дружить с тобой, страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу свой язык, когда с него будет готово сорваться раздражённое слово. Я постоянно буду повторять как заклинание: «Он ведь только мальчик, маленький мальчик!» У. Ливингстон Ларнед «Раскаяние отца» автор: Живые страницы Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛