МЫ ИЗ СССР

Сосед по даче принес мне список из 12 претензий: я ответила одной строчкой.... Список был напечатан на принтере. Двенадцать пунктов, выровненных по левому краю, с аккуратными отступами между абзацами. Ксения Фёдоровна держала этот лист так, будто ей вручили уведомление о конце света – двумя пальцами, на вытянутой руке, чуть отстранив от себя. За сорок три года работы инженером-землеустроителем она видела тысячи документов: планы участков, карты местности, акты межевания. Но чтобы человек, которого она знала ровно восемь дней, составил на неё целое досье с пронумерованными претензиями – такого не случалось ни разу. – Вы серьёзно? – спросила она, поднимая глаза на мужчину, стоящего по ту сторону забора. Виталий Сергеевич Корнеев, сорока двух лет, ныне гордый владелец участка номер семнадцать, кивнул с видом человека, выполнившего важную миссию. – Абсолютно. Я всё задокументировал. С датами. Участок Ксении Фёдоровны достался ей двадцать девять лет назад. Муж тогда нашёл объявление в газете: шесть соток в садоводстве «Рассвет», сорок минут электричкой от города, рядом речка и сосновый лес. Они купили землю на общие деньги, взяв небольшой кредит в банке. Семён сам строил дом – по вечерам, по выходным, урывками между своими сменами на железной дороге. Он работал машинистом локомотива, и руки у него были такие, что могли и рельсу поднять, и резной наличник вырезать. Семёна не стало пять лет назад. Просто однажды вечером он лёг спать и не проснулся. Врачи сказали – сердце. Ксения Фёдоровна тогда думала, что больше никогда не приедет на эту дачу. Слишком много его было в каждой доске, в каждом гвозде, в яблонях, которые он высаживал, ругаясь на глинистую почву. Но приехала. И осталась. Сначала на лето, потом всё чаще, а последние три года жила здесь с апреля по октябрь, возвращаясь в городскую квартиру только на зиму. Квартира эта – трёхкомнатная, в старом кирпичном доме недалеко от железнодорожного вокзала – была получена ещё родителями Семёна в семидесятых. После его ухода Ксения Фёдоровна оформила наследство на себя, как и положено по закону. Дети – сын Лёша и дочь Алина – не возражали. У Лёши была своя квартира в новостройке, купленная в ипотеку, а Алина с мужем жили в области, в собственном доме. Соседний участок дачи под номером семнадцать пустовал почти четыре года. Прежние хозяева – пожилая пара Савельевых – уехали к дочери в Краснодар и выставили землю на продажу. Покупателей долго не находилось: домик был совсем ветхий, требовал капитального ремонта, а цену Савельевы заломили такую, будто продавали виллу на Лазурном берегу. В итоге участок ушёл за полцены. Новый владелец появился в начале мая – приехал на белом внедорожнике, долго ходил по территории с рулеткой и что-то записывал в блокнот. Ксения Фёдоровна тогда как раз высаживала рассаду помидоров. Заметила соседа, помахала рукой – он кивнул в ответ, но не подошёл. Она не придала этому значения. Мало ли, человек занят, осваивается. Через три дня Виталий Сергеевич нанял бригаду, и на участке закипела работа. Старый домик снесли за сутки. На его месте начали возводить что-то современное. Ксения Фёдоровна наблюдала за стройкой с любопытством. Хорошо, что участок не будет заброшенным. Хорошо, что появятся соседи. Может, нормальные люди, с которыми можно будет поболтать вечером у калитки. Она ошиблась. Первая претензия поступила на четвёртый день. Виталий Сергеевич подошёл к забору – старому, деревянному, который Семён ставил ещё в девяностых – и вежливо поинтересовался: – Скажите, а ваша собака всегда так громко лает? Собака – старая немецкая овчарка по кличке Берта – действительно лаяла. Гавкала на чужаков с тех пор, как Семён принёс её щенком с какой-то станции, где она жила под вагоном. Берте было уже одиннадцать лет, она плохо видела и почти не слышала, но чужих чуяла за версту. – Она сторожевая, – объяснила Ксения Фёдоровна. – У нас тут не город, знаете ли. Собака нужна. – Но она...продолжение... 

Парень пригласил меня на танец на выпускном, когда остальные избегали меня из-за шрамов на лице — а на следующее утро его родители пришли ко мне домой вместе с полицией... Когда мне было девять, на кухне вспыхнул пожар, пока моя мама спала наверху. Мы выбрались живыми, но моё лицо, шея и часть руки оказались обожжены. Так я и выросла. Со временем привыкаешь видеть себя в зеркале. Я бы не сказала, что одноклассники открыто травили меня — нет. Но эти взгляды, молчаливые вопросы и всё, что с ними было связано, всегда ощущались очень больно. Поэтому, когда приближался выпускной, я сказала маме, что не собираюсь идти. Но она настояла: выпускной бывает только один раз, и я должна пойти. Мы купили платье. Я накрутила волосы, сделала макияж и всё-таки отправилась туда. Место выглядело потрясающе. Но все мои одноклассники фотографировались без меня, танцевали, смеялись. Казалось, будто меня вообще не существует. Больше часа я простояла одна у столика. И тут ко мне подошёл Андрей. Он учился со мной в классе. Высокий, красивый. О нём мечтала каждая девчонка. Звезда футбольной команды. Я не понимала, что ему нужно. А потом он вдруг протянул мне руку и сказал: — Не потанцуешь со мной? Он вывел меня на танцпол, и мы оставались там весь вечер. Все продолжали смотреть. Но мне было всё равно. Это был невероятный вечер, и я была очень благодарна Андрею за это. Он даже проводил меня домой, а потом мы попрощались. На следующее утро в дверь громко и настойчиво забарабанили. Мама открыла, а когда я спустилась вниз, увидела, что она разговаривает с полицией. Я подошла ближе и увидела, что у нашего дома стоят родители Кэлеба вместе с несколькими офицерами. Один из полицейских начал расспрашивать меня о Андрее. Я ничего не понимала и спросила: — Офицер, что-то случилось? Он ответил: — Девушка, вы действительно не знаете, что сделал Андрей? Я застыла. И он продолжил: — Наш отдел недавно пересмотрел несколько старых дел. Андрей был рядом в ту ночь, когда произошёл пожар в вашем доме почти десять лет назад. ВАМ НУЖНО МЕНЯ ПОСЛУШАТЬ...продолжение...