МЫ ИЗ СССР

После отдыха с любовницей муж привёз бесплодной жене беременную куклу… Но и она приготовила для него сюрприз — и от её подарка он сразу побледнел! Зайдя в магазин игрушек, его взгляд сразу остановился на одной из кукол. Это была самая яркая и эффектная модель — беременная кукла с заметно округлившимся животом. Её лицо казалось почти идеальным: выразительные глаза, аккуратные черты, пухлые губы. Не раздумывая долго, он купил игрушку и поехал домой, уже представляя, как вручит этот «подарок» жене. В голове у него давно сложился целый сценарий. Он собирался тонко намекнуть Маше, что даже куклы способны «забеременеть», а она, по его мнению, так и останется бесплодной женщиной, никому не нужной. Подъезжая к дому, он едва сдерживал довольную ухмылку, предвкушая свою жестокую шутку. Ему казалось, что этот подарок станет вершиной его издёвки. В воображении он уже видел, как войдёт в квартиру, держа куклу за спиной, а затем с усмешкой достанет её прямо перед Машей. Без лишних слов поставит игрушку на стол и будет наслаждаться её реакцией. Ему нравилось чувствовать себя хитрым кукловодом, который управляет эмоциями жены, будто дёргая за невидимые нити её отчаяния. Это странным образом приносило ему удовольствие. Но когда он вернулся с курорта и переступил порог квартиры, всё пошло совсем не так, как он планировал. Маша стояла у входа и не давала ему пройти дальше. На её губах играла насмешливая улыбка, а в глазах читалось откровенное презрение. — Ну что, дорогой, пришёл попрощаться? — с вызовом сказала она, прищурившись и чуть приподняв бровь. — Я вообще-то домой пришёл. Разве ты не рада видеть своего любимого мужа? — ответил он, пытаясь сохранить уверенность. — Конечно рада! А вот и мой подарок для тебя! — спокойно сказала она. И в ту же секунду лицо мужчины побледнело от шока…продолжение... 

Сосед по даче принес мне список из 12 претензий: я ответила одной строчкой.... Список был напечатан на принтере. Двенадцать пунктов, выровненных по левому краю, с аккуратными отступами между абзацами. Ксения Фёдоровна держала этот лист так, будто ей вручили уведомление о конце света – двумя пальцами, на вытянутой руке, чуть отстранив от себя. За сорок три года работы инженером-землеустроителем она видела тысячи документов: планы участков, карты местности, акты межевания. Но чтобы человек, которого она знала ровно восемь дней, составил на неё целое досье с пронумерованными претензиями – такого не случалось ни разу. – Вы серьёзно? – спросила она, поднимая глаза на мужчину, стоящего по ту сторону забора. Виталий Сергеевич Корнеев, сорока двух лет, ныне гордый владелец участка номер семнадцать, кивнул с видом человека, выполнившего важную миссию. – Абсолютно. Я всё задокументировал. С датами. Участок Ксении Фёдоровны достался ей двадцать девять лет назад. Муж тогда нашёл объявление в газете: шесть соток в садоводстве «Рассвет», сорок минут электричкой от города, рядом речка и сосновый лес. Они купили землю на общие деньги, взяв небольшой кредит в банке. Семён сам строил дом – по вечерам, по выходным, урывками между своими сменами на железной дороге. Он работал машинистом локомотива, и руки у него были такие, что могли и рельсу поднять, и резной наличник вырезать. Семёна не стало пять лет назад. Просто однажды вечером он лёг спать и не проснулся. Врачи сказали – сердце. Ксения Фёдоровна тогда думала, что больше никогда не приедет на эту дачу. Слишком много его было в каждой доске, в каждом гвозде, в яблонях, которые он высаживал, ругаясь на глинистую почву. Но приехала. И осталась. Сначала на лето, потом всё чаще, а последние три года жила здесь с апреля по октябрь, возвращаясь в городскую квартиру только на зиму. Квартира эта – трёхкомнатная, в старом кирпичном доме недалеко от железнодорожного вокзала – была получена ещё родителями Семёна в семидесятых. После его ухода Ксения Фёдоровна оформила наследство на себя, как и положено по закону. Дети – сын Лёша и дочь Алина – не возражали. У Лёши была своя квартира в новостройке, купленная в ипотеку, а Алина с мужем жили в области, в собственном доме. Соседний участок дачи под номером семнадцать пустовал почти четыре года. Прежние хозяева – пожилая пара Савельевых – уехали к дочери в Краснодар и выставили землю на продажу. Покупателей долго не находилось: домик был совсем ветхий, требовал капитального ремонта, а цену Савельевы заломили такую, будто продавали виллу на Лазурном берегу. В итоге участок ушёл за полцены. Новый владелец появился в начале мая – приехал на белом внедорожнике, долго ходил по территории с рулеткой и что-то записывал в блокнот. Ксения Фёдоровна тогда как раз высаживала рассаду помидоров. Заметила соседа, помахала рукой – он кивнул в ответ, но не подошёл. Она не придала этому значения. Мало ли, человек занят, осваивается. Через три дня Виталий Сергеевич нанял бригаду, и на участке закипела работа. Старый домик снесли за сутки. На его месте начали возводить что-то современное. Ксения Фёдоровна наблюдала за стройкой с любопытством. Хорошо, что участок не будет заброшенным. Хорошо, что появятся соседи. Может, нормальные люди, с которыми можно будет поболтать вечером у калитки. Она ошиблась. Первая претензия поступила на четвёртый день. Виталий Сергеевич подошёл к забору – старому, деревянному, который Семён ставил ещё в девяностых – и вежливо поинтересовался: – Скажите, а ваша собака всегда так громко лает? Собака – старая немецкая овчарка по кличке Берта – действительно лаяла. Гавкала на чужаков с тех пор, как Семён принёс её щенком с какой-то станции, где она жила под вагоном. Берте было уже одиннадцать лет, она плохо видела и почти не слышала, но чужих чуяла за версту. – Она сторожевая, – объяснила Ксения Фёдоровна. – У нас тут не город, знаете ли. Собака нужна. – Но она...продолжение... 

Парень пригласил меня на танец на выпускном, когда остальные избегали меня из-за шрамов на лице — а на следующее утро его родители пришли ко мне домой вместе с полицией... Когда мне было девять, на кухне вспыхнул пожар, пока моя мама спала наверху. Мы выбрались живыми, но моё лицо, шея и часть руки оказались обожжены. Так я и выросла. Со временем привыкаешь видеть себя в зеркале. Я бы не сказала, что одноклассники открыто травили меня — нет. Но эти взгляды, молчаливые вопросы и всё, что с ними было связано, всегда ощущались очень больно. Поэтому, когда приближался выпускной, я сказала маме, что не собираюсь идти. Но она настояла: выпускной бывает только один раз, и я должна пойти. Мы купили платье. Я накрутила волосы, сделала макияж и всё-таки отправилась туда. Место выглядело потрясающе. Но все мои одноклассники фотографировались без меня, танцевали, смеялись. Казалось, будто меня вообще не существует. Больше часа я простояла одна у столика. И тут ко мне подошёл Андрей. Он учился со мной в классе. Высокий, красивый. О нём мечтала каждая девчонка. Звезда футбольной команды. Я не понимала, что ему нужно. А потом он вдруг протянул мне руку и сказал: — Не потанцуешь со мной? Он вывел меня на танцпол, и мы оставались там весь вечер. Все продолжали смотреть. Но мне было всё равно. Это был невероятный вечер, и я была очень благодарна Андрею за это. Он даже проводил меня домой, а потом мы попрощались. На следующее утро в дверь громко и настойчиво забарабанили. Мама открыла, а когда я спустилась вниз, увидела, что она разговаривает с полицией. Я подошла ближе и увидела, что у нашего дома стоят родители Кэлеба вместе с несколькими офицерами. Один из полицейских начал расспрашивать меня о Андрее. Я ничего не понимала и спросила: — Офицер, что-то случилось? Он ответил: — Девушка, вы действительно не знаете, что сделал Андрей? Я застыла. И он продолжил: — Наш отдел недавно пересмотрел несколько старых дел. Андрей был рядом в ту ночь, когда произошёл пожар в вашем доме почти десять лет назад. ВАМ НУЖНО МЕНЯ ПОСЛУШАТЬ...продолжение...