Самое интересное из сети

– Да... Не видел ты ее давно, Дим. Сдала она очень. Понимаешь, иногда и не понимает, что делает. Деменция это называется. А Златочка у тебя ... В общем, семья у нее благородная, как бы не забрезговали. Вот и подумали ... Ведь ненадолго мы ее к Вале, только на ваш приезд. – Злата, мам, – обычная. Простая и добрая. И родители такие же, – Дмитрий вздохнул, – А бабушку не трогайте! И так она ничего почти не видит, зачем ей в другое место? – Так ить... Я предположила просто. Она же... Ну, да ладно, как скажешь. В родне у невестки Зинаиды были только доктора наук, музейные работники, банкиры и бизнесмены. Свадьбу играли в Питерском ресторане и совсем не так, как гуляют у них в селе. Все чинно, благородно, с приглашенным певцом с оперным голосом. Хотя весело было. Оказалось, что ни такие уж эти доктора наук и чванливые. Все участвовали в играх и конкурсах, устраиваемых весёлым ведущим в белой шляпе, все танцевали и пели. Наверное, слишком скромно вели себя там как раз они с мужем и семья Валентины, старшей дочери. На свадьбу приезжали они все вместе. Чуть раскрепостилась Катюшка, дочка Вали, когда затянул её в весёлый свадебный процесс молодой родственник невестки. А когда ехали обратно, в поезде, рассказала, что спрашивал он – почему ее родня такая важная, почему не веселятся, отказываются от игр и танцев? Это они-то важные? Да какие они важные! Робость и страх перед такой питерской новой родней сделала их сдержанными и замкнутыми. Все казалось, что и наряды у них не те, и вести себя они не умеют. Деревенщина, в общем. И чтоб не так заметно было это, надо было вести себя потише. Вот они и старались. – Ты там цигарки-то вокруг себя не бросай, – наставляла в дороге Зинаида мужа. – Ага! В карман буду складывать, – огрызался он. Жена уже надоела этими нотациями, намеками на то, что опозорятся они перед новым семейством и сына своего опозорят. "Лучше б уж без нас праздновали", – думал он. Ехать никуда не хотел. И, хоть и злился на жену, на излишнюю её озабоченность, но переживал и сам. Чего они ... считай, из калош не вылезают, а тут ... Питер, ресторан и такие вот родственнички. Ну, Димка! Не мог жену попроще найти! Но все прошло очень хорошо. Кажется. Поначалу робели. Пока ЗАГС, пока мало знакомы... А потом, в ресторане, к Николаю подошёл сват, статный, добродушный, с большим животом профессор. – А давайте-ка, жахнем, Николай, вдвоем. За молодых уж пили, а мы – за нас с вами. Чтоб жить нам, да за них радоваться. А ещё, чтоб на рыбалку когда-нибудь вместе съездить. Дима говорил, что Вы тоже рыбак. И разговорились. Оказалось, сват сам из сибирской деревни, и сейчас туда ездит – родня там. И с такой любовью о родине своей он рассказывал... Говорил, что завидует Николаю, завидует тому, что живут они в деревне. А тут и сватья подошла, Инесса Павловна – музейный работник. Прическа модная, шпильки. Петербурженка! Где уж Зинаиде его на каблуки – а ведь почти ровесницы. Но сватья быстро разговорила женщин, и Зину, и Валентину – о чем-то о женском – о родах да о детях. И так по-бабски, по-простому о себе рассказывала, что и Зина расслабилась, заговорила бойко, как она умеет. – А мы Димку-то и не чаяли заиметь. Врачи сказали, не будет больше детей. Думали одна вот Валюха и останется. А хвать – думала уж это самое, кончилось мое женское, а оно, оказалось – вон сидит, – рассказывала Зина, показывая на сына. – А мы сами виноваты, что Злата одна и поздняя. Веню за границу отправляли, а я вдруг – беременная. Куда? Вот и сделала тогда аборт. В молодости-то чего – все кажется, что много времени впереди, не до детей. Кандидатская у меня... Ох, и жалела я потом. Пятнадцать лет лечилась, сходила с ума. Нянчилась с котятами и щенками. И серела, когда видела ровесниц с колясками, с детьми подрастающими. А мама моя ещё больше от боли серела. Это она ж тогда с врачами договаривалась о прерывании. Так в беременность потом – не ходила, летала... Вот и Злата у нас такая, воздушная, – сватья посмотрела с любовью на дочь. И было это два года назад. И в гости тогда, к себе в деревню, они всех звали. Как не звать? Но так уж вышло, что молодые с тех пор к ним не приезжали. То у них Таиланд, то Куба... И пусть. Лишь бы меж собой жили хорошо. Они и жили. Квартиру купили сразу. Опять же родители Златы помогли и ни слова им не сказали, что мол – давайте, давайте... помогите деньгами и вы... Интеллигентные... Зато, когда продали по осени свиней, помогли Николай с Зинаидой детям деньгами на мебель. Дети отказывались, пока Зинаида не сказала, что обидится. А тут вдруг недавно Дима сообщил – приедут в гости. Да не на пару дней, а аж на неделю, а то и больше. И все у них будут впервые. – Мам, а если мы и родителей возьмём? Вениамин Борисыч так в деревню хочет... Говорит, звали вы. Да и Инесса Павловна – не против. Вы как, примете такую толпу? – Так место-то есть, Дим. Вы тогда – в низкой комнатке..., – как-то не подумав ответила тогда Зинаида, – А родители в спальне. А мы с отцом – на диван перейдем. После звонка Зинаида так и присела на своей кухне, а потом и вовсе вышла отдышаться от такой новости. А чего тут смотреть-то после Таиланда? Дорога – и та неасфальтированна. Да и двор у них простой совсем. Не в плитке, как делают сейчас многие, не со скамейками ковкой и деревом точеными, а простой – травка, тропинки со свисающими на них ветками яблонь, да обтесанное бревно на поленьях. А рядом с сараем – навозная куча, хоть и прикрытая, но мух не обманешь. В Питере ночевали они у сватов. Кухню сватов Зина не забудет. Разве это кухня? Светлое все, никелем блестит, ящики сами закрываются, только толкни. А сватья жужжит какими-то кухонными машинками, летает по кухне, только кнопки жмёт. – Давайте помогу, хоть посуду... – Зачем? Вот посудомойка же есть... И все легко, быстро и как-то даже весело. А ее кухня... Она вернулась в дом, огляделась. Нет, конечно, и ее хозяйство запущено никогда не было. Вон и воду провели они. Кухня начиналась сразу после сеней. В общем, и прихожая, с вешалками и обувью, и кухня – комната одна. Обещали протянуть им в село газ. Но пока кормили обещаниями, поэтому ремонт не затевали они давненько. Думали, вот как газ проведут... Да и печка давно не белена, тоже – газ ведь скоро. Но газ оставался – в проектах. На плите большая кастрюля –для свиней. Варила Зина им тут же, где и себе, чтоб меньше тратить привозного газа. Мебель разношёрстная, тут шкафы под рыжее дерево, а тут сервант полированный. Вон дверца шкафа на одной петле болтается давно. На подоконнике – герань и алоэ в разномастных горшках. А посреди кухни, у печи – большой пластмассовый таз, а рядом, на табуретке, ведро с теплой водой. Здесь только что обмывали бабушку, мать Зины. Хоть ванна в доме и была, но залезать туда мать уже не могла по своей немощности, боялась. Вот и мыли её у печки в тазу. И аккуратно, вроде, все на её кухне, с салфетками вязаными на серванте ... И покрасит она, приберет все перед приездом родни, и клееночку постелет на стол свежую. Да, уж постарается. Но разве будет ее кухня хоть чуточку похожа на ту, на их городскую кухню – светлую, современную, с выходом на лоджию и с многоступенчатой стойкой для цветов? И начались для Зины дни подготовки. За эти суетные дни успела поругаться она с Николаем, с Валентиной и поворчать на мать. Ей все было не так. Задёргала она мужа, по жизни человека степенного и медлительного, он даже раскричался. Измучила просьбами о помощи и напоминаниями дочь так, что та начала бросать трубку. Обидела мать, и та теперь ходила по стеночке и к ней с просьбами не обращалась. Зину это раздражало больше всего. Мать старела. И случались у нее помутнения. Вот вчера взяла ведро и начала в него собирать зелёные ещё яблоки. Хорошо хоть Зина вовремя заметила. А потом с этим почти пустым ведром мать долго ходила по двору. Просто туда-сюда. Пока не устала. С трудом зашла на крыльцо и отправилась в постель. Такое случалось не часто. В другое время мать была в полном разуме. Зинаида переживала в ожидании гостей. А если мать и при них начнет такие выкрутасы? Вот никому ничего не надо, и только она крутится, как белка в колесе. Послезавтра уже ждали гостей. И тут звонит Инесса Павловна. – Зина! Мы приедем, но ночевать у вас не будем. Мы дачный домик сняли в Ковалевке, недалеко от вас. Мы там, ну а дети уж – у вас... Так что Вы там не переживайте.... Зинаиде стало стыдно. Неужели Димка доложил о том, как чрезмерно суетится она? – Да что Вы! Зачем же домик? Мы вас так ждём, всех ждём... – Но нам так удобнее будет. Днем-то у вас, Веня вон удочки уже крутит, мужчины на рыбалку пусть... Но ... так удобнее. Зинаида повозмущалась для приличия, но была рада. Вот, что значит – интеллигентные... И вот – день приезда. На кухне все перекрашено, очищено, забор починен, навоз убран, в прибранном дворике аккуратные штабеля колотых дров, и даже горшки под цветами на подоконниках – новые. Зина – в хлопотах, стол – накрыт. Бабуля переодета во все чистое, направлена в свою комнату. – Мам, ты уж без дела-то не вылезай. Посиди тут. Гости ведь. К их дому подкатила иномарка. Злата бросилась обнимать свекра, а Зинаида переживала – дух у мужа прокуренный, мужской, какой бывает у сельских мужиков его возраста. И ничем этот дух не смоешь, хоть сто раз обмывайся. – А где же бабуля? – Димка искал глазами бабушку, они, когда-то, были неразлучны. – В доме она, прилегла. Самочувствие плохое, – махнула рукой на дом Зинаида, – Дай обниму, сынок. Они зашли. На столе, на голубой в цветочек клеенке, сияют тарелки, огурчики, сало нарезано розовыми ломтями, круглый хлеб, запотевшая бутылка водки. И возле всей этой благодати чинно и торжественно сидела бабушка. Беззубым ртом она жевала сало. Но сало не поддавалось. – О! – громко пропел Вениамин Игоревич, – А вот и глава семейства! Глава семейства решила, что требуется что-то ответить, но мешало сало во рту. Тогда она подставила ладонь и начала сало выплевывать. Но, видимо, оно повисло на единственном оставшемся зубе и никак не падало, висело из беззубого её рта. Ей и самой было неловко, она то пыталась схватить сало обратно ртом, то наклонялась над ладонью. – Мама! Я ж просила! – раздражительно пропела Зинаида, закрыла мать и помогла избавиться от висевшего изо рта разжеванного недоразумения. – Ой, а я однажды в походе вот так кусок мяса глотал. Подбросил и решил поймать ртом. Короче, еле спасли меня тогда..., – Вениамин разряжал атмосферу. Старую мать Зина увела в комнату, пошипела на неё со злостью. Все сели за стол. – А бабушку разве не позовём? – спрашивала Инесса – Нет-нет, она прилегла, – махала рукой Зинаида. И так все было хорошо! Поели, выпили. Но вскоре Дима вывел из комнаты бабушку, усадил за стол. – Дорогие наши. Надо чтоб все сразу слышали, вот и ..., – он подошёл к Злате, она цвела в улыбке, но глаза – серьезные, – Мы ждём ребенка. В общем, ждём... За столом было ещё тихо. И тут бабуля четко произнесла: – Афанасий родится! – Мам, да какой Афанасий! – с укором рыкнула на неё Зина. Все встрепенулись, обнимались и поздравляли ребят. Выпили за здоровье Златы и малыша. Долго обсуждали – что можно и нельзя беременным. А потом мужики пошли смотреть места для рыбалки, а женщины ходили по огороду и двору. Инесса приметили Муську и была счастлива. – Ой! Как же я кошек люблю! А потом сели на длинную скамью на поленцах – Муська на коленях новой знакомой. – Хорошо как у вас! Так надоели эти заасфальтированные, заложенные плиткой дворы, а у вас – травка, тропинки. Такое все настоящее. И ветки эти над забором свисающие... Есть что-то чеховское во всем этом. И дышится легко, – щурилась на заходящее солнце Инесса. – Да что у нас! Вот у вас в квартирах красиво, – Зинаида не понимала, что тут может нравиться. – У нас? У нас однотипно. И нет такой благодати. Думаю, вы тут так привыкли, что и не замечаете... – А где же бабушка? – хватилась Злата, – Почему бы ей с нами не посидеть, тепло ведь. И не успела Зина хватиться, как ее невестка метнулась в дом, и уже через минуту вывела мать. Бабушку тоже посадили на скамью. А Зинаида запереживала. Чего сейчас мать отчебучит? Мать, порой, любила сидя на этой скамье с матерком частушку затянуть. – Мама посидит, а мы пойдёмте по селу прогуляемся. Покажу вам, что да как... Инесса согласилась, а Злата задержалась чуток. – А Вы с детства тут живёте? – спросила Злата старушку. – С рождения, милочка, с рождения. Родители мои этот дом построили. До войны ешшо. – Ух ты! А расскажете потом, ладно? Интересно так... – Расскажу. Чего не рассказать-то? Злата побежала догонять мать и свекровь. Они встретили гусей. Гуси шли дружно, мерно покачиваясь, осторожно ступая красными своими лапками. Для городских – впечатление. – Вот помню таких гусей видела в детстве, лагере. Как многое остаётся неизменным, как вот эти гуси, идущие по земле, – философствовала Инесса. Ночевали сваты все же у них. Потому что Николай с Вениамином перебрали, засидевшись до темна. Инесса уснула быстро. А сын и Злата убежали к Димкиным друзьям. Зинаида полежала, пока не улеглись мужчины. Она устала очень, но потом долго убирала и мыла кухню, чтоб утром все встали к убранному столу. Проснулась неожиданно, от испуга. Стряхнула сон, казалось – только что уснула. Мать ночью пробиралась в туалет, задела кастрюли на столе. Потому что ведро, которое Зинаида ей ставила на ночь, на этот раз дочь не поставила – постеснялась гостей. Грохот разбудил всех. Она отвела мать в туалет, а там тихонько ворчала. – Ты дашь нам покой или нет? То одно, то другое у тебя... Сколько можно нервы мои трепать! – она тряхнула мать за руку. Вот никогда так не делала, а тут – видать от усталости. И опять – только забылась Зинаида сном, как зазвенел будильник – это мужчины собрались на рыбалку. Но встать смог только Дима. Он безуспешно потолкал отца и тестя, и опять завалился спать – рыбалка откладывалась. Зина больше не уснула. Она проснулась и пошла на кухню. Нужно было провести процедуры матери, а ещё растворить и напечь блинов. Она уже была раздражена, с матерью не разговаривала. После завтрака сваты уехали на снятую ими дачу. Дмитрий опять завалился спать, а Злата ходила за ней хвостиком. С интересом наблюдала – как доится корова, сама помогала варить корм свиньям и даже сама собралась их кормить. – Ой, интересно все тут у вас как! Здорово! Зинаида улыбалась. Как боялась она, что городская невестка нос начнет воротить. Но все было неплохо. Лицо у Златы нежное, розовое с припухлым ртом. Загореть бы ей чуток. Конечно, у Зины сейчас все было выбелено и вычищено, убрано лишнее. Наверняка, многое тут, невестке бы не понравилось, но пока все было хорошо. Зинаида не расслаблялась, все ещё с тревогой переживала присутствие невестки. Мало ли, где можно перед ней опростоволоситься... И вот вбежала Злата в дом – глаза по пятаку: – Мама, там бабушка плачет! Зинаида вышла. Около калитки стояла мать, плакала. – Мам, ты чего это? Старушка посмотрела на неё испуганно. – Что Вы, что Вы, бабушка, – Злата была очень озабочена, на лбу – складка. Она взяла ее нежно под руку, направилась домой. Зина шла следом. Вот оно – мать-то её и подведёт. Наговорит сейчас из-за слабоумия своего, что обижают её тут, и прослывет она перед невесткой злыдней. Полдня Злата провела возле бабушки. То она что-то рассказывала старушке, то мать – ей. Она утирала ей слёзы от воспоминаний, провожала в туалет, кормила. Приехали ближе к вечеру сваты. – Злат, отдохни. Чего ты возле бабки-то все? Сходили бы куда с Димой, – говорила Зина. – А мы вечером сходим. Сейчас он там с отцами в сарае. А бабушка так интересно рассказывает! – Пусть! – махала рукой Инесса, – Мои родители рано умерли, а Венины – далеко. Ей всегда не хватало бабушки, наверное. Вечером, когда родители уже уехали на дачу, Злата с Димой, вернувшись с прогулки, застали обмывание бабушки. Правда мыла её Зина в тазике в ванной, а не на кухне. С матерью она почти не разговаривала. – А почему не в ванне, почему в тазу? – интересовалась Злата. – Ох, Златочка! Забираться туда – проблема ей, а выбираться...ещё хуже. – Значит нужна душевая кабина! – твердо сказала невестка. – Хорошо бы, – развела руками Зинаида. Утром все, кроме Зинаиды, отправились на рыбалку. Зинаиде не до того. Хозяйство, кухня... – Так нечестно. Мы – отдыхать, а Вы опять – на хозяйстве, – вздыхала Злата. – Да я привычная. Да и бабушку не оставишь уже. Езжайте... Через пять дней, родители уехали в Питер, а Злата с Димой остались погостить ещё. Прощались трогательно, обнимались и плакали. Достались объятия и Муське. Инесса даже хотела ее забрать с собой, но общим обсуждением приняли решение, что в Питер поедет котенок с первого же ее помета. А Злата так быстро освоилась, что уж взяла на себя и птицу, и поросят. Доить вот только не умела. Димка гонял с отцом сдавать молоко, а они били масло, делали сметану и сыр. – Аай, – Злата вбежала в дом, держась за запястье, из которого сочилась кровь, – Ай-ай! – Что случилось, Злата? – Меня Фенька укусила, свинья такая! – Ох! Ох! – запричитала Зина, – Вот говорю тебе: сама я! Как же так-то? – Я думала, она добрая. Гладить начала по загривку, а она... – Так она ела в это время что ли? – Да! – Да разве можно? Она ж и тебя в этот момент съесть готова! Может в больницу? Благо – укус был неглубокий. Злата придумала, что Зина будет вести мастер-классы по деревенской выпечке пирожков и хлеба. И тут подключилась бабушка. Оказалось, что и она помнит свои старые рецепты – все опробовали. И злость Зинаиды на мать уходила, таяла от доброго отношения к ней невестки. – А Вы знали, что бабушка красилась хной в молодости? – Нет. Это она тебе сказала? – Ага! И ещё иглоукалывание губ делала, ботокс почти. – Что? Это как? – Также, как и сейчас. Только в спирт иголку опускали они и тыкали себе в губы, чтоб они краснее и пышнее были. – О Господи! – Зинаида и не знала таких подробностей о матери. – А сколько она рассказывает о годах военных, о голоде... о том, как братики её умирали... Мурашки..., – глаза Златы наполнялись слезами. – Да, натерпелась мать, – уже плакала и Зина. Денёчки эти, хоть и были хлопотны, но Зина запомнит их надолго. Городская ее невестка стала такой родной за эти дни. И главное – совсем не брезговала её матерью, относилась ко всему с пониманием, помогала. – Нет, ты посмотри! Опять прямо в калошах улеглась на кровать! Да что ты с ней делать будешь! Ведь только постелила свежее белье! – хлопала по бокам руками Зинаида. – Давайте я сменю. В стирку брошу. А бабушку чего ругать? Она разве была неряхой? – Ну, что ты! Ещё та чистюля! Меня знаешь как гоняла из-за этой чистоты! – Вот видите, значит это от того, что в мозгах что-то от возраста. И тут уж криком не поможешь. – Верно..., – вздыхала Зина. – А мы ведь и правда решили с Димой: ели сын будет, Афанасием назовем, как отца Вашего. Что-то много Зина в последние дни плачет. И слёзы эти не огорчают совсем... Утром, когда мать сидела за столом, Зина чистила картошку, Дима с отцом чинили сарай во дворе, а Злата собирала ягоды на варенье, она увидела в окно, как к дому подъехала специализированная машина с надписями. Выпрыгнули два паренька, переговорили с вышедшим навстречу им сыном и начали что-то заносить в дом. – Мам! Сейчас начнут устанавливать душевую кабинку вам. Не переживай, все продумано, обсуждено и оплачено. Злата улыбалась, бабуля поглядывала озадаченно. – Это из-за меня че-ли? – Это для тебя, мам. Зинаида продолжала чистить картошку, а запястьем утирала набегающие слёзы. Как же смогла она вырастить такого вот сына? Как же ошибалась она, боясь городской своей родни... Сзади подошла мать, положила руку ей на плечо. – Не плачь, дочка... – Ма, – она бросила нож и уткнулась в плечо матери, – Ты уж прости меня. – Да что ты, что ты... Зиночка! Работники закончили. Рядом с ванной засияла стеклом и пластиком голубая душевая кабина со специальным стульчиков для бабули. Димка демонстрировал теплый гнущийся душ и его меняющиеся функции. Николай улыбался во весь рот. – Ну, а второй сюрприз? Ты говорил два сюрприза! – спросил отец. – Ага! Второй сюрприз во дворе. Это уже от родителей Златы. Пошли, бабуль. Они вышли во двор. Обернутая в полиэтилен и картон, у крыльца стояла инвалидная коляска. Мужчины начали распаковывать, собирать. – Теперь вы можете гулять с бабушкой далеко, хоть по всему селу, – улыбалась Злата. Но пока бабушку покатали по двору. Она привыкала. Николай смотрел на сына, не его жену. На то, как катают они его старую тещу. Он курил на крыльце и тихое умиротворение обнимало его. Дым сигаретки долго не таял над ним. Пепел он стряхивал аккуратно в голубую пепельницу, но заскорузлые пальцы почему-то дрожали. Плакать было не по-мужски. А в последний день на рыбалку пошли все, вместе с приехавшей в гости семьёй Валентины. И бабушка тоже поехала на новом своем транспорте. День был хороший, небо без единого облачка. Молодежь и отец с интересом рыбачили. Муж Валентины в стороне разводил огонь на шашлыки. Мама дремала на откинутой спинке коляски, а Зинаида сидела на одеяле рядом с матерью. На воду против солнца смотреть было больно. Она сейчас никуда не спешила. Все дорогие сердцу люди были здесь. Здесь была и мама. И совсем не мешала, а наоборот привносила какой-то покой. Завтра уже уезжали сын с женой. Так жаль... Вот бы всегда так – рядом. Она чувствовала, что устала, но усталость эта была тихой. И Зина закрывала глаза. Наваливалась на неё шуршащая, стрекочущая, поплёскивающая мелкой волной тишина и заволакивала сознание полупрозрачной дрёмой. А сквозь эту дрёму видела и помнила она всё. Спать было нельзя. Надо же было запомнить этот фрагмент навалившегося счастья, эти минуты покойного отдохновения, гармонии с миром. Счастья, когда все рядом, когда жива мама, и когда река тихо течет куда-то в свое и их будущее. Автор: Рассеянный хореограф.

**Смерть Васьки, или Деревенский юмор бабы Шуры** У бабы Шуры в деревне помер кот Васька. Кот был заслуженный: двадцать лет почти отмотал без капремонта, победил не одного соперника и переловил тьму мышей. Но старость взяла своё. Баба Шура, не долго думая, завернула любимца в чистое полотнище, взяла лопату и понесла хоронить за огород. Муж её, Василий Ерофеич, в это время копошился в погребе, что-то там крепил и глухо ругался. Отдав последние почести питомцу, Александра забросала ямку землёй и вышла на дорогу как раз навстречу соседке Фаине — женщине городской, любопытной. — Доброго здоровья! — приветствовала Фаина. — Чего деешь? — Да вот, Васька мой отмучился, — вздохнула Шура. — Бог прибрал старичка. Поплакала да за огородом прикопала. Фаина остолбенела. Ещё вчера она видела Василия Ерофеича в магазине за покупками. — Не может быть! — воскликнула она. — Василий твой помер? Так скоропостижно? Я ж намедни его видела! — Ага, вчера ещё шустряком бегал, — кивнула Шура. — Весёлый был, селёдку всю сожрал. Даже на койке вечерком поиграли… Глаза у Фаины округлились. — А сегодня с утра заскучал, занемог… Прилёг, проворчал что-то и дух испустил. Фаина машинально перекрестилась: — Вот ведь как бывает. Был Вася — и нет. А лопата-то тебе зачем? — Так за огородом его прикопала, сказано же! — повторила Шура. — В холстинку чистую завернула и схоронила. Метку из веточки поставила, чтоб не забыть. Фаина, не зная всех деревенских тонкостей, ужаснулась: — Заботливая ты, Александра… Пошла и зарыла мужа! А разве не полагается участкового позвать? Факт смерти оприходовать? Шура посмотрела на неё странно и рассмеялась: — Ну ты болтанула! Кто ж милиционера по таким пустякам теребит? Давай сразу генпрокурора вызовем? У нас в деревне по-простецки: помер Максим — и хрен с ним. Бери лопату и копай. Места за огородом много. Фаина присела на чурбан, чувствуя, как подкашиваются ноги: — И много у тебя их, кроме Василия, было? — Немало, — задумалась Шура. — До Васьки был Мишка. Нравом мягкий, но подлец: ночью под бок ляжет, а к утру простыня мокрая. Лупила я его! А раньше Сёмка был… ласковый, покладистый. Да тоже срок пришёл. Изрядно я их поменяла. Теперь все одним рядком лежат: Васька, Мишка, Сёмка… красавчики мои. Но не беда, мне Тонька молоденького обещает подкинуть. Али на мой век их не хватит? Тут за спиной бабы Шуры возник сам Василий Ерофеич — перемазанный землёй, злой, как чёрт. — Смерти моей хочешь, кочерыжка старая?! — заорал он. — Меня там сверху по уши засыпало! Ору-ору, барахтаюсь… Насилу выбрался, а она тут лясы точит! Он вырвал у жены лопату: — Дай сюда струмент! Сапоги откапывать пойду… и чекушка моя там осталась. Тётя Фая тихо сползла с чурбана и лишилась чувств. Так что чекушка из погреба впоследствии очень пригодилась. *(По мотивам рассказа Д. Спиридонова)* Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много увлекательных историй! Подпишись 👉 ЖИЗНЕННЫЕ РАССКАЗЫ

Несколько лет назад один парень ехал поздно вечером в метро после тяжёлого дня. Он был уставший, раздражённый и просто хотел доехать домой. В вагоне было немного людей, почти все сидели в телефонах. На одной из станций зашла пожилая женщина. Свободных мест не было. Парень сначала сделал вид, что не заметил — как и большинство. Но потом всё-таки встал и уступил ей место. Женщина поблагодарила, но выглядела очень растерянной. Через пару остановок она наклонилась к нему и тихо спросила: — Сынок, а ты не подскажешь, как мне доехать до больницы? Я запуталась… Оказалось, она ехала навестить мужа после операции, но перепутала линию и сильно переживала. Парень вместо того, чтобы просто объяснить, решил проводить её — ему пришлось проехать дальше своей станции и потом возвращаться. Когда они дошли до нужного выхода, женщина вдруг заплакала. Сказала, что целый день никто с ней даже не разговаривал, и что она боялась не найти дорогу. Парень опоздал домой почти на час. Ничего «героического» вроде бы не произошло. Но позже он говорил, что это был один из немногих дней, когда он почувствовал себя по-настоящему нужным. Иногда такие маленькие решения — встать, помочь, потратить немного времени — оказываются для кого-то очень важными. И для нас самих тоже.

Ты изменил ей с другой женщиной Вернулся в семью через месяц: "Прости, бес попутал". Жена тебя простила, приняла. А через полгода заговорила о разводе: "Не могу так больше, Миша, устала. Не хочу". И сейчас ты бьешься головой о клавиатуру, всех френдов в соцсетях достаешь: "Что с ней? Ведь она сама согласилась сойтись. Жили нормально, начали с чистого листа. А теперь, спустя месяцы, она вдруг все мне припомнила и решила, что наши отношения восстановить невозможно. Почему?" "Почему Герасим принял решение уйти от барыни после того, как утопил Муму?" — на этот вопрос ты, Миша, как и многие школьники, когда-то отвечал в сочинении. "В герое пробудилось человеческое достоинство, и он понял, что по-прежнему жить уже не сможет",— вот что надо было тогда писать, чтобы получить хорошую оценку. Но ты не усвоил материал, поэтому так негодуешь теперь: "Где логика? Она что, все это время давилась обидой?" Так и есть, Миша. Как бы ни веселились твои френды с голыми девицами на аватарках: "Хороший левак укрепляет брак!", измена — это сильнейший удар по союзу мужчины и женщины. Почему разведчики, бизнес-партнеры или друзья оценивают предательство так, как его и положено оценивать, а твоя супруга должна относиться к нему иначе? Только потому, что ты пришел с цветами: "Давай все забудем, дорогая"? Обескровленная, обессиленная, все еще по привычке цепляющаяся за тебя, как за родного, она и сама была рада: "Давай". Но каждую минуту вашей дальнейшей жизни она все помнила. Трудно забыть, что у тебя в спине нож, Миша. "Я не верю ему. Вот он улыбается, пьет чай, прикасается ко мне, говорит ""любимая", а я одно лишь думаю: "Предатель".— Это говорила мне женщина, которая пережила подобную историю.— Он же меня сдал! А я была в таком шоке, не соображала, надеялась, что станет легче, если он вернется... И теперь, получается, снова должна распахивать перед ним всю себя: "Ах, любимый!", если уж приняла? Не могу! Ненавижу". Эта женщина не подала на развод и не стала жить, пряча глухую злобу, лишь бы числиться замужней. Эта семья не распалась. Потому что муж терпел ее слезы, истерики, обвинения. И не просто терпел, сжав зубы, он каждым своим поступком доказывал, что понимает ее чувства, признает, что она имеет право на них. Он завоевывал доверие заново. Чтобы его женщина убедилась: он не оставит ее больше. Что бы ни случилось. Даже если она до конца жизни будет талдычить свое: "Я тебе не верю". А ты, Миша, едва супруга начинала жаловаться на боль, морщился: "Ну сколько можно!" Психовал: "Мы же договорились все забыть, что ты опять начинаешь! Почему я должен снова и снова хавать твои претензии?" Ты хотел жить так, будто ничего не было. Но все было, Миша. Если хочешь спасти брак — признай это. Посмотри в лицо своей беде. Плачь с той, которая тебя любит и ненавидит. Кайся. Стой на коленях. Один раз, и еще раз, и еще тысячу раз, если понадобится. Хавай, Миша! Выхаживать тяжелораненого, видеть его страдания, слышать его проклятия: "Что ты со мной сделал! Что ты сделал!" нелегко — бабникам не под силу. Но иначе ты ее потеряешь. Просто умрет твоя жена, останется чужая, презирающая тебя женщина, которая подаст на развод: зачем ей жить с чужим? А еще помни, что шрам, даже если и затянется, все равно не исчезнет. И через 10 лет вы оба будете его иногда ощущать. И через 20 лет, когда она посмотрит на ваши фотографии 2013 года, ее кольнет: "Это было в тот год, когда он изменил мне". Ты готов к такому? Точно готов? Тогда я желаю тебе всего самого доброго. У вас еще будут счастливые дни. Увидишь

Заболела теща, через неделю умерла. Забираем тестя к себе, благо место есть. У тещи был пес, просто черный лохматый урод. Забрали и его, себе на горе. Все грызет, детей прикусывает, на меня огрызается, гадит, гулять его надо выводить вдвоем, как на распорке. Вызывал кинологов, денег давал без счету- чтоб научили, как с ним обходиться, без толку... Говорят, проще усыпить... Тесть решил, собачка умрет, тогда и ему пора. Оставили. Дети ходят летом в джинсах, с длинными рукавами: покусы от меня прячут, жалеют дедушку. К осени совсем кранты пришли, озверел, грызет на себе шкуру, воет. Оказывается, его еще и надо триминговать. Объехали все салоны, нигде таких злобных не берут. Наконец знающие люди указали одного мастера... Привожу. Затаскиваю. Кобель рвется, как бешеный. Выходит молоденькая девчушка крошечных размеров. Так и так, говорю, любые деньги, хоть под наркозом (а сам думаю, чтоб он сдох под этим наркозом, сил уже нет). Берет из рук поводок, велит прийти ровно без десяти десять, и преспокойно уводит его. Прихожу как велено. Смотрю, эта девчушка выстригает шерсть между пальцами у шикарного собакера. Тот стоит на столе, прямо, гордо, не шевелясь, как лейтенант на параде, во рту у него резиновый оранжевый мячик. Я аж загляделся. Только когда он на меня глаз скосил, понял, это и есть мой кобель. А пигалица мне и говорит: - Покажу, как ему надо чистить зубы и укорачивать когти. Тут я не выдержал - какие зубы! Рассказал ей всю историю, как есть. Она подумала и говорит: - Вы должны вникнуть в его положение. Вам-то известно, что его хозяйка умерла, а ему нет. В его понимании вы его из дома украли в отсутствие хозяйки и насильно удерживаете. Тем более, что дедушка тоже расстраивается. И раз он убежать не может, старается сделать все, чтобы вы его из дома выкинули. Поговорите с ним по-мужски, объясните, успокойте. Загрузил кобеля в машину, поехал прямиком в старый тещин дом. Открыл, там пусто, пахнет нежилым. Рассказал ему все, показал. Пес слушал. Не верил, но не огрызался. Повез его на кладбище, показал могилку. Тут подтянулся тещин сосед, своих навещал. Открыли пузырь, помянули, псу предложили, опять разговорились. И вдруг он ПОНЯЛ! Морду свою задрал и завыл, потом лег около памятника и долго лежал, морду под лапы затолкал. Я его не торопил. Когда он сам поднялся, тогда и пошли к машине. Домашние пса не узнали, а узнали, так сразу и не поверили. Рассказал, как меня стригалиха надоумила, и что из этого вышло. Сын дослушать не успел, хватает куртку, ключи от машины, просит стригалихин адрес. - Зачем тебе, спрашиваю. - Папа, я на ней женюсь. - Совсем тронулся, говорю. Ты ее даже не видел. Может, она тебе и не пара. - Папа, если она прониклась положением собаки, то неужели меня не поймет? Короче, через три месяца они и поженились. Сейчас подрастают трое внуков. А пес? Верный, спокойный, послушный, невероятно умный пожилой пес помогает их нянчить. Они ему ещё и зубы чистят по вечерам... Не зря говорят, что собаки верные и очень умные животные. А разговаривать... так со всеми надо разговаривать и объяснять свою точку зрения, тогда и жизнь становится заметно лучше...

Я тайно поехала в наш дачный дом, не сказав мyжу, чтобы выяснить, что он там дeлает: когда я открыла дверь, меня охватил нaстоящий ужас 😱😱

Муж увез Дарью в глухой лесной дом — но мальчик из чердака предупредил, что это не случайная поездка

-Да вот... Паша, мамка...уходить собралась. -В смысле уходить? Куда? Не понял? -Ай, - отец всхлипнул и махнул рукой. Павел прошёл в комнату. -Мааам, а что случилось? -Что сынок?- весёлая мать напевая укладывала вещи в чемодан, - таак, а это я заберу, - она взяла какую-то безделушка и положила в чемодан. - Сынок, ты приехал?Что -то случилось. -Да ничего не случилось, просто ехал мимо...А что у вас случилось? почему папа такой и ты...ты куда-то собралась? - Собралась, собралась, - пропела мать и принялась дальше укладывать чемодан. -Мам, ты можешь мне объяснить что произошло? Что у вас здесь случилось? -Да ничего, сынок, ни- че-го...просто я...я ухожу от папы. -Чего? И ты говоришь, что ничего не случилось? Куда ты уходишь? мне что? Каждое слово клещами из тебя вытягивать? Что происходит, я спрашиваю? Сядь и объясни мне. -Сынок, успокойся...я сейчас всё объясню, понимаешь...мы с папой решили разойтись, не переживай, так бывает, когда взрослые люди...расходятся. -Мам, прекрати, прекрати ломать комедию, мне тридцать пять лет, я сам отец и я хочу знать что происходит. Там, - он кивнул в сторону кухни, - там отец чуть не плачет, а ты тут весёлая... -Паша...сядь пожалуйста, я хочу чтобы ты сел, сядь...понимаешь…Олег Аркадьевич, ну твой папа...он тебе не совсем папа, ну вернее, совсем не папа, понимаешь. Павел усмехнулся. -Мам, ты серьёзно думаешь, что я был такой дурачок, что в пять лет ничего не соображал? Отец мне лучше родного, поняла? Что ты тут устроила? -Я ухожу от Олега к...твоему родному отцу. -Ты спятила? Тридцать лет ты прожила с отцом, а теперь на старости лет решила уйти к какому -то непонятному человеку? -Гена, не какой-то непонятный человек, он моя первая любовь и твой родной отец, обиженно надув губы сказала мать. -Да ты чтооо? А мне наверное надо познакомиться с папочкой? Да? пускать слюни от радости и хлопать в ладоши? Если ты уйдёшь от отца, больше он тебя не примет, поняла? -Ну не сердись, Павлуш...я его люблю, я его всю жизнь любила и ждала, что он вернётся за мной, за нами, понимаешь... -Мам, ты спятила?- Павел встал и заходил по комнате, - ты что творишь? Скажи, почему он тебя бросил? Нас бросил, мама? -Ему наговорили разных глупостей, это молодость, понимаешь, но он всё осознал, ты знаешь...мы когда встретились, не могли наговориться. Он мой человек, Павлуша, не держи меня. Я имею право на счастье. Мне кажется, что мне двадцать лет...Что всё плохое в прошлом, я буду теперь счастлива, Пашка, я с любимым человеком буду, понимаешь? Вот ты наверняка любишь Оксану? Любишь? Вот и я хочу жить с любимым человеком, разве я недостойна этого? я не достойна любви? -Мам, очнись...что ты несёшь?Ты хочешь сказать, что не любила отца? Что тридцать лет жила с ним не по любви? Машку родила просто так? Павел подумал про сестру, она лежала в роддоме вот новость будет, мама ушла к какому -то левому мужику, Павел вздохнул. Паша, я думала ты меня поддержишь, я думала ты захочешь подружиться со своим папой. -Я люблю своего отца, а другие мне не нужны, поняла? Он вышел из комнаты, отец всё так же сидел опустив голову. Павел вышел на балкон, закурил, набрал жену, сказал ей, что сегодня переночует у родителей. -Что случилось, Паш? - Случилось, - невесело ответил Павел и вкратце рассказал Оксане, что произошло. -Ну и делааа. -Угу. -Моя помощь нужна? -Нет пока... -Ну ладно, передавай Олегу Аркадьевичу привет... Он проводил взглядом мать, она счастливая села в такси. Павел сидят с отцом за столом на кухне. -Ты...давно знаешь? -Пап...я всегда знал, но...ты мой самый лучший папка на свете, слышишь? Кто меня учил рвать зубы? Помнишь, как ты привязывал мне зуб за верёвочку и верёвочку к ручке двери? Ты тянул дверь, тихонечко...чтобы не сделать мне больно, а я бежал за дверью следом... -Помню, сын...а потом пришла мама, дёрнула дверь и зуб вылетел... -А помнишь...как ты учил меня кататься на велосипеде? Ловить рыбу? Вязать морской узел, вырезать свисток из акации, находить стороны света, собирать кислый , муравьиный спирт, знать съедобные грибы... Ты учил меня быть мужиком, сильным, смелым, умеющим отвечать за свои поступки... Всё что я умею, это всё благодаря тебе, отец...Неужели ты думаешь, что я брошу тебя и побегу с распростёртыми объятиями к какому-то левому мужику? Бать....ты чего? Да я себя уважать перестану после этого...ну? Не кисни... -Спасибо тебе...сын...Понимаешь, я люблю её...Марину, твою маму...всегда любил...она потом с этим связалась, никого и ничего не видела... Я уехал тогда, подальше, вернулся, а у неё ты...а она ещё красивее стала. Я год за ней ухаживал, а потом мы поженились...Я думал, что она забыла его, что полюбила меня...родила Машу, что у нас семья...а она оказывается, все эти годы...любила его, сын...как же тяжело... Какой злой был Павел на мать...как она могла... А Марина была счастлива. Когда ей написал в соцсети Геннадий, она сначала даже не поняла кто это... а потом...Сначала Марина всё высказала этому предателю... А он...он попросил прощения и сказал, что хочет увидеться с сыном. Марина была в смятении... Они встретились, она держалась...а дома расплакалась, вспомнила все и расплакалась. Он писал, просил прощения, говорил что, послушался других, испугался ответственности... Он тааак на неё смотрел, так смотрел, что Марина...Марина вдруг поняла, что всю жизнь любила этого человека...И она решилась...Сходила на свидание с Геной, ну как свидание...Олегу сказала, что в музей с подругой, а сама...два часа они гуляли, болтали, Марина рассказывала про Пашку... В общем, Марина счастлива. Марина любима. У Марины новая жизнь... *** Павел заехал к отцу за Мишкой с Наташей, ребята у деда были на выходном. Вышел отец, глаза его блестели... -Бать...а где сорванцы... Они выбежали из комнаты, весёлые, довольные, наперебой начали рассказывать, как они с бабой... -С какой бабой? -Ну с нашей, пап...Ты чего, с бабой Мариной, она болела, а теперь выздоровела. Павел глянул на отца, на его счастливые глаза, мать не вышла...ей было стыдно. -Отец? -Всё хорошо, сынок...Всё хорошо...Мама она...она...Не обижайся на неё... -Ладно, пап...не моё дело. Давай... *** - Павлуша, сынок, прости меня... -За что мам? -Я такая глупая... -Это твоя жизнь...Отец простил тебя? Марина кивает. -Ну, а я кто такой, чтобы не прощать. -Ты знаешь, Павлуша, я поняла насколько мне дорог Олег, за эти две недели я так много поняла...Я поняла, что очень люблю его, люблю мою семью...Я молилась, чтобы Олег меня простил и он простил... -А как же твоё право на счастье мама? -Так вот оно моё счастье...Помутнение какое -то было, но быстро прошло... -Мам...я вот один раз спрошу и всё, закрыли эту тему, хорошо? -Да, сынок... -Он хотя бы раз спросил про меня? Тот, которого ты называла моим отцом? Интересовался мной? Гордился моими успехами, а мама? -Прости, сынок. Марина заплакала. -Ладно, мама, забыли... Честно? Павел взрослый мужик, у него есть свой отец, который его вырастил, дал образование, никогда не отказывал в любви, но...ему всегда хотелось, чтобы он нашёлся...тот...который родной отец. Пришёл бы и сказал, что извиняется, но вот он здесь, он рядом...Пашка не знает как бы он отреагировал, тогда...может быть и простил... А сейчас, сейчас нет...У него есть свой отец, пусть он и не дал жизнь Павлу, он дал больше... Кстати, Маша даже не узнала, что мама уходила от отца... *** Так...с Маринкой не выгорело, как была...так и осталась. Как клуша...Заладила одно и потому, Павлик, да Павлик...Ну сдался ему этот Павлик. Взрослый мужик, о чём с ним вообще разговаривать? Здравствуй, Павлик, это я, твой папка? Ну смешно же... Да и нашёл он её случайно, увидел лицо знакомое...Решил написать, да Людка, последняя жена ушла, за-ра-за...А ему что? Самому готовить? Стирать? гладить? Нет уж, есть ещё порох в пороховницах, найдётся полно желающих помочь, тааак-с, а это кто у нас? Таня...Таня...Танюша...Точно, Таня...вроде одинокая, а что...Каждый человек имеет право на счастье. А что? У него это девиз такой, по жизни... Автор: Мавридика д.

Продавщицы выгнали из мaгазинa 70-летнюю бабушку за то, что она смотpела на дорогоe платьe, котoрое, по их словам, “предназначено для молодых женщин”. Но в кoнце бабушка заставилa иx замолчaть одной фразой — и все покупатeли в магазине тоже замолчали 😱😱

Сахарные плюшки как в детстве у бабушки Сегодня я хочу поделиться с вами рецептом, который точно вернёт вас в детство — это нежнейшие сахарные плюшки. Мягкое, воздушное тесто, карамельная сладкая корочка и тот самый вкус, который невозможно забыть. Ингредиенты (на 12 плюшек): - Мука 600 - 700 гр - Молоко - 150 мл - Вода - 150 мл - Яйца - 2 шт - Сахар - 50 гр - Дрожжи сухие - 7 гр - Соль - 0,5 ч.л. - Растительное масло - 80 мл - Ванильный сахар - по вкусу - Сахар для подсыпки - 150 гр - Сливочное масло - 50 гр Приготовление: 1. В глубокой миске смешайте муку и сухие дрожжи. Хорошо перемешайте, чтобы дрожжи равномерно распределились. 2. В отдельной чаше взбейте яйца с сахаром, ванильным сахаром и солью. Добавьте 150 мл молока и 150 мл воды (можно заменить молоком полностью для более нежного вкуса). Влейте растительное масло (80 мл) и перемешайте. 3. Постепенно добавляйте муку с дрожжами к жидкой смеси. Замешивайте тесто ложкой, руками или миксером с насадками для теста. Сначала добавьте 600 г муки и посмотрите на консистенцию теста. Оно должно быть мягким, эластичным и не липнуть к рукам. При необходимости добавьте ещё 50-100 г муки (до 700 г). 4. Накройте миску с тестом пищевой плёнкой и уберите в тёплое место или в холодильник на 1 час. В холодильнике тесто подходит быстрее. 5. Руки смажьте растительным маслом, чтобы тесто не прилипало. Выложите тесто на стол, обомните и разделите его на 2 большие части. Каждую часть разделите на 6 небольших кусочков. У вас получится 12 равных кусочков. 6. Каждый кусочек скатайте в шар. Работать с тестом легко и приятно, так как оно мягкое и не липнет к рукам. Каждый шарик раскатайте в пласт толщиной 0,5 см. Смажьте поверхность сливочным маслом (не жалейте), затем обильно посыпьте сахаром. Сверните пласт в рулет, подняв края вверх, и защипните шов. Сложите рулет пополам по шву и сделайте надрез ножом вдоль, не доходя до конца. Разверните концы в стороны, чтобы получилась форма сердечка. 7. Выложите плюшки на противень, застеленный пергаментной бумагой. Духовку нагрейте до 100°C и поставьте плюшки в духовку на 20 минут, чтобы они "подошли". 8. Взбейте яйцо и смажьте плюшки перед выпечкой. 9. Увеличьте температуру духовки до 180°C и выпекайте 15-20 минут до золотистой корочки. Следите за плюшками, чтобы они не пересохли. Готовые плюшки выложите на решётку и дайте немного остыть. При подаче можно дополнительно посыпать сахарной пудрой или корицей. Эти плюшки идеально подходят к чаю, молоку или какао. Тесто получается мягким, а запечённый сахар придаёт плюшкам карамельную корочку. Хранить их можно под плёнкой, чтобы они оставались мягкими в течение нескольких дней.