Жизненные рассказы

Малышку привезли в райцентр. Но там ничем помочь ей не могли, ввиду отсутствия необходимого оборудования. Местные врачи лишь остановили кровотечение, а также положили отрезанные ножки в пакет с… замороженной рыбой (льда в больничном холодильнике не оказалось). Выход нашел молодой врач Раймундас Аганаускас, он связался со своими знакомыми московскими коллегами и договорился о том, что те смогут принять маленькую пациентку. Сразу же по тревоге был поднят самолет. Для него полностью расчистили воздушное пространство. Все знали, что лететь будет пострадавшая маленькая девочка, для которой дорога каждая минута. Во время полета Раса находилась в бессознательном состоянии. Ее ножки лежали на соседнем кресле в пакете с замороженной рыбой. Через несколько часов ТУ-134 приземлился в Москве, где его уже встречала машина «скорой помощи». И вот, наконец, через 12 часов после трагедии, девочка оказалась на операционном столе. Рамаз Датиашвили, молодой специалист, которому пришлось оперировать малышку, знал, если сделает что-то не так – ему этого не простят. Позже он рассказывал, что оперировал, не отлучаясь ни на минуту, нервное напряжение было непередаваемое. Заканчивать 9-часовую операцию ему пришлось одному, так как ассистенты уже валились с ног от усталости. И вдруг, накладывая последний шов, Рамаз почувствовал, что ножки девочки потеплели… опасность миновала… За судьбу маленькой Расы переживал весь Советский Союз. Она прилетела из Литвы, хирургом оказался грузин, операцию проводили в России. В те годы еще никто и не задумывался у кого какая была национальность… Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

А потом стук раздался. На пороге соседка. Капуста в руках. Два вилка. - Осталось у нас. Может, надо? Берите, супчик можно сварить. И муки тут еще немного. Мама мальчика взяла обрадованно. - Мишенька! Смотри, тетя Лида чего принесла! Сейчас я и правда суп сварю! У нас несколько картошин есть, - проговорила. Только не успела приступить к готовке. Опять постучали. Другой сосед, усатый Анатольевич по фамилии Щукин. С пакетом. Откуда два хвоста торчат. - Нате вон, рыбины вам. С зятем ездили в ночное. Привезли полно. Уху сообрази. Или еще чего! Мишутка, бери леденчик! - потрепал ребенка по голове да ушел. Мишутка на маму посмотрел. Та сидела за столом. На нем два вилка капусты лежали. Мука. И две рыбины. И плакала. - Мам, ты чего? Хорошо же, что есть еда! - Мишутка обеспокоенно взял мамину руку. - Да я от счастья, сынок, от радости. Люди добрые, - мама прижала его к себе. Пошла кастрюлю мыть. В комнату вернулась, а там Никитична. Дородная, в новом платке на плечах. Как пава. А на столе, рядом с капустой и рыбой - курица. И банка варенья. - Гостинцев вот вам, - проговорила и назад. - А почему? Почему вы принесли? - Мишенька бросился вслед за гостьей. Никитична остановилась. Даже задумалась. - Да просто так. Мой сегодня пошел за курицей, я ему и крикнула, чтобы на вас захватил. А то ты, Мишенька, бледный такой. Думаю, не приболел ли? Бульон-то полезный. И варенье малиновое тоже, - и Никитична ушла. А мама, счастливая, смеющаяся, пекла пирожки и варила суп. И говорила, что все началось с капусты в руках, а закончилось целый курицей! Мишенька целых две тарелки съел. И они долго разговаривали. Мама обещала, что потом сварят уху. И жизнь уже не казалась такой беспросветной. Через неделю мамин брат объявился. Искали их родные. Удалось обнаружить. А потеряться в ту пору немудрено было. Многие так потом друг друга искали. И находили. Мишенька и мама стали жить хорошо, с родственниками. Но он свято уверовал в то, что когда надо - можно послать сигнал о помощи в небо. И помощь придет. Нужно просто найти огонек. И прошептать: - На огонечек придите. Кто-нибудь. Помогите! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

— Давно надо было поговорить с тобой, — нахмурилась Валентина, — видишь ли... не у всех детей бывают родители. У кого-то есть оба, и папа, и мама, у кого-то, как у тебя, только мама... но есть и те, у кого никого нет. Сироты. — Мам, он что, умер? — пропустив её слова мимо ушей, спросил мальчик, — почему он не вернётся? Она пыталась вспомнить лицо мужа и не смогла. Тот сбежал по-тихому, пока они с сыном спали, прихватив сберкнижку на предъявителя и последний червонец, оставшийся до получки. Валентине надоело врать сыну и она подумала, что мальчик уже достаточно взрослый, чтобы знать правду. — Нет, сынок, твой папа не умер. Он бросил нас, — сказала она, умолчав однако о том, что отец Кирилла ещё и вор. Ей вдруг стало ужасно жалко сына, смотревшего на неё совсем не детскими глазами. Так жалко, что у неё самой из глаз брызнули слёзы. — Мама, не плачь! Я тебя никогда не брошу! — серьёзно сказал мальчик, и обнял её. Но он не сдержал обещания. Окончив школу, он ушёл в армию и погиб в чужой стране. Матери прислали запаянный цинковый ящик. Валентина поседела и почти перестала разговаривать. Она работала в типографии, и кроме как на работе, нигде не бывала. Её раздражал детский смех, улыбки и музыка. Её бесило чужое счастье, а своего она была лишена. Теперь ей нечего было ждать и не на что надеяться. Однажды ей приснился Кирилл. Просил прощения за то, что не сдержал обещания и оставил её одну. Валентина решила зайти в храм, поставить свечку за упокой души своего мальчика. Там она встретила знакомую, которая объяснила ей, что нужно делать, чтобы Кириллу там, в другой жизни, было хорошо. Валентина исповедалась, причастилась и сама не заметила, как стала постоянной прихожанкой. Втянулась настолько, что теперь не представляла себе жизни без храма. И даже иногда заменяла матушку Ольгу в свечной лавке. Окружавшие её люди были к ней добры и в какой-то мере заменили ей семью. Однажды к храму прибился парнишка. Кто он и откуда никто не знал. Батюшка распорядился его накормить, и Валентина вместе с матушкой Ольгой угостили его пирожками, которые они испекли к празднику. — Тебя как звать-то? — спросила его румяная матушка, снимая с блюда, где лежали пирожки, расшитый рушник. — Юркой, — сказал тот, хватая пирожок и тут же набив им рот. Парень ел, как животное, и Валентине пришлось взять его за руку. — Постой,— сказала она, — так ты отравишься! Понемногу надо, по чуть-чуть! — Есть хочется! — прожевав, сверкнул голодными глазами Юрка, но Валентина протянула ему чашку с чаем: — Так сразу нельзя, — мягко сказала она, — а где ж твои родители? Мама? — Один я, — вздохнул парень, — один, как перст. — Сирота, значит! — покачала головой матушка Ольга и смахнула слезу. — Да вы не плачьте, тётенька, — парень убрал пирожок ото рта, — я взрослый! Валентина старалась не смущать парня частыми взглядами, но он так напоминал ей Кирилла! Да и как иначе? Она практически во всех молодых людях видела сына. Парень какое-то время жил при храме, а потом батюшка попросил кого-нибудь из прихожан взять его домой, чтобы он мог помыться и постирать одежду. Валентина пригласила сироту к себе. После бани она дала ему чистые вещи сына. Когда он переоделся, она всплеснула руками: — Надо же, как впору! — А чья это одежда? — спросил Юрка, поправляя воротник рубашки. — Сына моего, Кирилла, — она отвернулась, голос дрогнул, — он чуть старше тебя был. Услышав "был" Юрка не стал допытываться, куда пропал Кирилл. Очень не любил, как говаривал часто его папаша "бабьих слёз". Рано утром Валентина отправилась на работу. Она отрабатывала последний месяц до пенсии. Юрку она будить не стала, пожалела. Пусть поспит. Парень спал на кровати Кирилла, и ей даже показалось сперва, что не Юрка это, а Кирилл. Вернувшись, она не ожидала увидеть его, думала, что уйдёт. Но дома её ждал сюрприз: горячий ужин в виде отварной картошки. — Ой, ну молодец, — похвалила Валентина, — а я думала, уж не застану тебя, — ну что же, давай ужинать! Они сели за стол, поели, после чего Юрка сказал: — А ещё я шкафчик починил, –он кивнул на стенку, – принимайте работу! — Ой, ну надо же! А я всё никак... уж выбросить хотела! Спасибо, Юра! — обрадовалась она. — Тётя Валь, а можно я у вас поживу немного? — спросил Юра, — хотя бы месяц? — Конечно! Хоть насовсем оставайся, — радостно отозвалась она, — и мне веселее! И стали они жить-поживать, да только чувствует Валентина, за спиной шушукаются. Рассказала об этом отцу Игорю. Тот почесав кончик носа, предположил, что всё дело в том, что Юрию надо выправить документы, и пойти зарабатывать себе на хлеб. Руки -ноги целы? Негоже садиться пожилой женщине на шею. Что тут началось! Взвилась Валентина, закричала: — Это всё от зависти люди говорят! Парень и так настрадался, дайте ему спокойно пожить! — Ты спросила, я ответил, матушка, — оправил бороду отец Игорь. С того дня Валентина в церковь ходить перестала. Она как раз вышла на пенсию, появилось время, и её часто видели на кладбище, на могилке сына. Матушка Ольга, как-то встретив её, поздоровалась, но Валентина ответила ей сквозь зубы, и всем видом показала, что не расположена к беседе. Всю жизнь она копила деньги. Сначала Кириллу на учёбу, но не понадобилось.. После его гибели жизнь утратила всякий смысл и Валентина жертвовала Церкви и откладывала понемногу на "чёрный день". А потом появился Юрка, и вот уже по улицам городка пронёсся новенький мотоцикл. Валентина сделала парню дорогой подарок. Пролетело лето. Перед самым праздником Покрова, к отцу Игорю пришла незнакомая женщина : "Меня за вами Валя прислала. Умирает она, просит, чтобы прежде вы её исповедали и причастили", сказала она. Батюшка вошёл в квартирку Валентины. Пахло валокордином. Сама хозяйка лежала на кровати, и еле слышно посапывала. — Ну, здравствуй, Валентина, — отец Игорь коснулся её руки, — ты что это? Болеть вздумала? — Помираю я, — тихо прошелестела она, — спасибо, что пришли, батюшка. — Пойду я, чтоб не смущать, — сказала соседка, и вышла. Батюшка сел у кровати, начал исповедовать Валентину. Говорила она с трудом, но сознание было ясное, чистое, и сама она казалась смирившейся. Причастив её, отец Игорь спросил: — А когда ты, матушка, ела последний раз? —Уж и не помню. Позавчера что-ли? Да тут все дни сплелись... на горшок встать и то подвиг... лучше и вовсе не питаться, чтоб никого не обременять! У соседки свои дела есть. А заплатить мне ей нечем. Во время исповеди Валентина проговорилась, что парнишка, которого она пригрела у себя, и относилась как к сыну, сел на новый мотоцикл и уехал. Ухаживать за ней некому. — А врач был у тебя, Валентина? — спросил батюшка, удивляясь, что никто не знал о беде женщины, — вызывала? — Какой врач? На кой он мне? Я одного хочу, побыстрее отправиться к Кирюше моему, — сказала женщина и закрыла глаза. Наверное, если бы ей было зачем жить, она бы и жила. А так, умерла, глядя пустым взглядом на качавшуюся за окном березу. Это было старое дерево, помнившее и молодую Валентину, и её сына Кирилла. Пищу Валентина не вкушала, говорила матушке Ольге, что сыта причастием. Хоронили её всем приходом. Рыдала матушка Ольга, ругая себя за то, что сразу не разузнала, как живёт Валентина, отчего такая странная стала и людей сторонилась. Глядишь, и спасли бы её... *** Несколько лет спустя отец Игорь оказался в Псковской области. Давно хотел навестить своего учителя и духовного отца, Досифея. Старик очень обрадовался, увидев его. — Господь тебя к нам направил, — сказал он, обнимая его, — сейчас отдохнёшь, и отправляйся к страждущим. Давно ждут! — О чём это вы? — спросил отец Игорь, — кто ждёт? Оказалось, что рядом, километрах в двадцати, находится зона. Священник, окормлявший тамошних заключённых, умер полгода тому назад. Нужно было ехать, отвезти Святые Дары, исповедовать, отслужить литургию, причастить, да и просто пообщаться с людьми. Отец Игорь согласился. Уже на следующий день он трясся на заднем сиденье милицейского УАЗика. Приехали, и батюшка тут же взялся за дело. Трудился до самого вечера. Хоть желающих облегчить душу покаянием было немного, но и сами исповеди, и перерывы между ними были длинные. Некоторые исповедовались впервые в жизни. Наконец, остался последний страждущий. Когда отец Игорь только приехал в зону, ему показали этого молодого мужчину, мол, сидит за чужую вину. Невинно осужденный. Думал отец Игорь, что сейчас начнёт ему этот человек жаловаться на несправедливый суд. Но тот вошёл, и увидев отца Игоря, не мог вымолвить ни слова. — Ну что же вы? Подойдите, — сказал отец Игорь. Тот подошёл. — В чём каетесь? — спросил отец Игорь. — Я человека убил, — склонил тот бритую голову, — прекрасного, доброго человека... — Но, говорят, что вы сидите по ложному обвинению. Перед Господом вы должны быть честны! — Я убил. Нет мне прощения! Вглядываясь в лицо осуждённого, отец Игорь признал в нём Юрия. — Юрий? — ахнул он, — ты? — А я вас сразу узнал, — молвил тот, не глядя на священника, — я не буду спрашивать, как вы тут оказались... Господь привёл, я знаю... так вот я убил Валентину. Женщину, которая была ко мне так добра! — Как такое может быть? Я сам исповедовал её. К тому времени ты уехал! — сказал батюшка, — она сама мне сказала. — За всё время пребывания я узнал, где она хранит деньги. Я ограбил её. Даже золотой крестик взял и обручальное кольцо! — лицо Юрия исказилось, мне за это нужно высшую меру! Гнида я. Подонок! Он рассказал, что вскоре после того, как он, оставив женщину без средств к существованию, уехал, его самого ограбили и жестоко избили. После этого он долго скитался, и в конце концов, связался с бандитами. Про Валентину, её доброту вспоминал часто — мучила его совесть. Как-то попали в его руки шальные деньги, и он приехал к Валентине, решил "вернуть долг", чтобы совесть, наконец, перестала мучить. Узнав от соседки, что женщина умерла вскоре после его отъезда, был потрясён. Соседка в выражениях не стеснялась, была в курсе ситуации. Вскоре после этого подставили его свои же, дружки, бандиты. Теперь он сидит за то, чего не совершал, но считает, что настигла его кара Божья. — Молишься за Валентину? — исподлобья глядя на него, спросил отец Игорь. — Каждый день... Господи, прости меня! — крикнул Юрий. Его крик отразился от стен глухим эхом. Отец Игорь отпустил ему грехи и на следующий день, после Литургии причастил. Вернувшись домой, он сообщил матушке Ольге, что видел Юрку. — Какого ещё Юрку? — не поняла та. — Ну, который у Валентины жил, помнишь? — А-а. Ну, и что он? — спросила Ольга, собирая на стол. — Сидит за чужое преступление, — ответил батюшка, вытирая руки полотенцем. — Как за чужое? — не поняла матушка. — Оговорили его, а он и возражать не стал, можешь себе представить? Всё твердит, что всё справедливо! Считает, что Господь его наказал. — А ты что думаешь? — Ольга налила в керамическую кружку шипучего кваса и протянула мужу. — А я думаю, что Бог никого не наказывает, — ответил ей священник, с благодарностью принимая кружку, — Юрий сам себя наказал. Автор: Лютик.

ВЫБРАЛА ДЕДА Однажды в мой медпункт зашла Варя, принесла баночку липового мёда: «Дед велел, чтоб не болели». Я смотрела на неё и вспоминала, какая буря кипела в Заречье, когда она родилась. Семья у них строгая. Дед Матвей Савельич – хозяин крепкий, кремень. Берег дочку Дашку, мечтал выдать за хорошего парня. А она влюбилась в студента Виктора Горшкова. Тот поиграл и уехал. Зимой Дашка отцу в ноги упала. Матвей кричал так, что собаки прятались: «Ты где совесть потеряла? Чтоб духу приблудного не было!» Руки ходуном ходили, но в глазах – боль, не злоба. Родилась Варя. Дед молча проходил мимо люльки: «Сама нагуляла, сама и расхлебывай». Так шли месяцы. Однажды зашла я к ним. Дашка поливала, Пелагея у соседки. Варя проснулась и заплакала. Матвей отложил шило, подошёл к люльке, спрятал огромные руки за спину. «Чего надрываешься? Мокрая, поди?» – буркнул, а голос дрожит. Девочка затихла, ручонку выпростала. Матвей подхватил её – осторожно, словно хрусталь. Прижал к выцветшей рубашке, зашептал: «Ишь, глазастая... Расти давай, егоза». И сердце его раскололось – обида вытекла, осталась любовь. С того дня всё переменилось. Дашка вышла за хорошего парня, Тимофея, а Варя почти всё время у деда с бабкой жила. Он ей качели смастерил, сказки рассказывал. Один раз соседка ляпнула «безотцовщина», а Матвей подошёл: «Ещё раз услышу – забор по бревнышку раскатаю. У неё отец есть. Я ей отец». И больше никто не смел. Выросла Варя – умница, в медицинское собралась. И тут приезжает в Заречье Виктор Горшков, уже председатель райпотребсоюза. Жена хворала, детей не нажил. Решил вспомнить про родную кровь. Пришёл к Матвею. Гостинцы выложил, говорит сладко: «Варечка, я тебя в техникум устрою, дом кирпичный отдам. Одно условие: запишу на свою фамилию. Будешь Варвара Викторовна Горшкова». Матвей поник: «Твоя жизнь, решай сама». Варя встала, подошла к деду, положила руку на плечо. Спокойно сказала: «Спасибо, Виктор Николаевич. Только я – Варвара Матвеевна. И другого мне не надо. Деда своего ни на какие хоромы не променяю». Виктор пожевал губами, хлопнул калиткой – и укатил. А Матвей Савельич обнял Варю, уткнулся в передник и заплакал. Плакал наш старый кремень – и слёзы смыли всю боль почти двадцати лет. Теперь Варя – фельдшер, замужем, правнука ему родила. Старик сдал, но как возьмёт малыша – снова горы свернуть готов. Что сильнее – зов крови, деньги или тихая любовь, что трудом и заботой растёт? Как считаете? Смогла бы Варя стать счастливой, если б отчество сменила? 🩷 Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много новых увлекательных историй!

Я пахала, как проклятая. Вставала в 5 утра, чтобы приготовить завтрак. Потом отводила племянников в садик, с коляской в зубах. Возвращалась из садика — уже кормить всех пора, да на работу собирать. Причём, плакать моему ребёнку было категорически запрещено. Вот только младенцу это не объяснишь. Как только раздавался плач, мама с женой брата сразу кривились: — Пусть поплачет, детям это полезно. Что, дел других у тебя нет, кроме как ребёнка на руках таскать? Сейчас придумаем, чем тебя занять. Положи ты его, он у тебя и воет потому, что ты к нему бежишь сразу. Я молча ревела, слыша как мой сыночек надрывается. У меня сердце кровью обливалось, но я знала, стоит мне пойти наперекор — нас и отсюда выставят. Я знала, когда приедет муж. В тот день я, взяв сына, поехала на вокзал. Муж вышел из вагона, я со слезами счастья бросилась к нему на шею. он отцепил от себя мои руки, развернулся и ушёл, не сказав ни слова, и даже не глянув на ребёнка. Я сидела на вокзале, обнимала сына и не знала, что делать дальше. Я не понимала, что случилось с мужем, почему он так с нами. Куда нам идти? К маме? Совсем туда ноги не идут. Мама всегда любила моего брата, а я так — досадная ошибка молодости. Я посадила сына в коляску, и мы пошли куда глаза глядят. Через пару часов мне позвонила бабушка мужа: — Приезжай, я всё знаю. Помогу, чем смогу. Я летела к ней, как на крыльях. Свекровь моей свекрови поведала мне о причинах охлаждения её внука ко мне. — Свекровь твоя, гадюка ещё та. Ты ещё не родила, она уже мужа твоего обрабатывала, что не его ребёнок родится. Только что от них, праздник она закатила в честь приезда сына. Там я и узнала о вертихвостке, что с любовником сбежала, пока муж в командировке. О тебе, между прочим, говорили. К внуку, в день отъезда, бабка из вашего подъезда подошла и по секрету рассказала, что мужик к тебе ходит. Так что, всё один к одному сошлось, поверил внук своей мамаше, когда она ему дозвонилась и обрадовала твоим побегом. Не удивлюсь, если соседку она и подослала. Выгнать младенца на улицу — даже от неё я такого не ожидала. С бабой Маней мы нашли общий язык, сыночек очень её полюбил, ведь она была его единственной бабушкой. Свекровь и моя мать не горели желанием общаться с внуком, ну да и Бог с ними. Сын пошёл в садик, я вышла на работу. Тогда настала моя очередь помогать бабе Мане — её шёл уже восьмой десяток и возраст брал своё. За полгода до своей кончины, баба Маня сходила к нотариусу. — Ту уж прости, квартиру правнуку оставила. Я к тебе сильно привязалась, но так лучше будет. Где «похоронные» мои лежат, знаешь. Помни: никаких рюшей. На похороны бабы Мани пришли и мой бывший муж со своей матерью. Бывшая свекровь была в своём репертуаре: — Ну что, милочка, пожила на халяву у старухи, пора и честь знать. Собирайся, да отродье своё не забудь. Я не стала её разочаровывать раньше времени. Я поймала на себе задумчивый взгляд бывшего мужа. Он, увидев что я на него смотрю, подошёл: — Я видел фотографии ребёнка, он — копия я в детстве. Он мой? — Он всегда был твоим, но сейчас это не важно. — Я сделаю экспертизу. Если он мой, то мы съедемся. Я хочу, чтобы мой ребёнок рос в полной семье. Напряжение последних лет, боль от потери бабы Мани, обида на бывшего мужа — всё это вылилось в истерику. Я расхохоталась ему в ответ. Где он раньше был, со своей «полной семьёй»? ДНК-экспертиза подтвердила, что мой сын рождён от бывшего мужа, тот соизволил начать платить алименты. Его мать позвонила и милостиво сообщила: — Чтож, вы можете сойтись. И квартира в семье останется — твой сын, когда станет постарше, просто перепишет её на моего сына. Счастья желать не буду. Пока. Моя мама, узнав о том, что её внук — владелец недвижимости, сразу прискакала ко мне с нытьём — её сыночку надо расширяться. И что я, как опекун сына, могла бы как-нибудь обобрать собственного ребёнка в пользу любящего дядюшки. Маму я послала, громко и нецензурно. Бывший муж не оставляет попыток снова затащить меня в ЗАГС: приглашает на свидания и посылает цветы. Но мне противно даже на него смотреть: ни в чём не разобрался и вычеркнул жену с ребёнком из жизни — не самый мужской поступок. Знаете, мне повезло. У меня есть любимая и любящая семья. И эта семья — мой сын. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Сейчас у меня огромный дорогой дом, много дорогих машин, огромная кровать в роскошной спальне, телевизор с широким экраном, но я сплю в одной кровати с 69-летней женщиной. Я начинаю сомневаться в своем браке». Моя жена очень разумная женщина. Она не обиделась и не ругалась. Она просто предложила мне найти себе 19- летнюю девушку, а она уже позаботится о том, чтобы я снова жил в маленьком домике, спал на продавленном диване и смотрел черно-белый телевизор. Ну, разве женщины не великолепны? Они правда знают, как решить все проблемы своих мужей! Роберт Де Ниро Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

В квартире был просто какой то бедлам. Вынесено практически все, что имело хоть какую то ценность - диван, палас, холодильник. А так же - постельное белье, хорошая посуда (старую оставил нам с барского плеча), ну там по мелочи - полотенца, сковорода и т д. Вы представляете - мужчина 33 лет собирает ложки, кружки, старую сковородку. В тот момент я не знала то ли плакать, то ли смеяться. Сын правда был в шоке и спрашивал что произошло в нашей квартире. А я даже не знала как правильно до него донести тот факт, что его обчистил собственный папаша. Я думала такое только в кино бывает и когда слышала подобные истории - не верила до конца. Ну не может мужчина у своих детей отбирать сковородки и чашки! А нет, оказывается может. Взяв себя в руки я как можно веселее сказала сыну что нам предстоит генеральная уборка, что мы теперь по своему вкусу сделаем все в квартире и купим новое постепенно. Зайдя в ванную, чтобы набрать воды для уборки, обнаружила, что водонагревателя тоже нет😳. Тут уже я не выдержала и набрала номер пока еще мужа с тем, чтобы уточнить - зачем он так поступил с нами, и прежде всего со своим сыном. Ответ убил - мне тоже нужно начинать новую жизнь. И то, что скоро нам будет даже не помыться без нагревателя, его не волнует - "купи новый или грей в кастрюльке.". Люди добрые, скажите - это нормально?! Где были мои глаза, когда я выходила замуж за этого недочеловека? Ни когда не думала, что со мной такое случится. Бывшие супруги делят дома, машины, деньги. А мой решил поделить чашки. Как это все низко. Подавать в суд на раздел имущества не хочу. Что я укажу в суде - что он забрал старенький диван и комплект постельного белья? Для меня это унизительно. Потому как ни чего дорого мы с ним не нажили в браке. С одной стороны просто мерзко и пусто на душе. С другой - как будто открывается новая дверь, где все с чистого листа. Спасибо что выслушали, буду рада почитать комментарии. P.S. Приезжал он вместе со своей маман. " Она ему помогала" - цитата. Надеюсь они обретут спокойствие вместе с этим скарбом.Если история Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Собрала вещи свои и сына — Ты что это делаешь? — голос мужа раздался за спиной неожиданно. — Я еду к маме. Ты не имеешь права кричать на моего сына. Ты не имеешь права! Леша поморщился, глядя на сковороду: — Опять грибы? Меня уже тошнит от них. — Прости… Артемка их любит. Мальчик тихо рисовал за столом, но Леша вдруг сорвался: — Почему мусор на столе?! Иди в угол! — Он просто рисует, — попыталась заступиться Карина. — Вот потому ты из него тряпку растишь! Артем испуганно убежал в комнату. Карина с болью посмотрела на мужа: — Раньше ты его любил… — Раньше и ты была другой, — раздраженно бросил Леша. — А сейчас дома бардак, еда одна и та же, работы у тебя нет. — Я ищу работу. Сегодня была на двух собеседованиях. — Значит плохо ищешь. Иди хоть уборщицей. Карина сдержала слезы: — Я трачу деньги со страховки Ильи… При имени покойного мужа Леша вспыхнул: — Опять этот твой идеальный Илья! Если он был таким прекрасным — чего со мной живешь?! — Я просто сказала про деньги… — А я устал жить с женщиной, которая вечно скорбит по бывшему! Вечером Карина долго сидела рядом со спящим сыном и думала, когда всё стало таким чужим. Через пару дней они поехали в магазин за сапожками Артему. — Пять тысяч за детские ботинки?! — возмутился Леша. — Возьми подешевле. — Он только после ангины… — Не развалится. Карина молча купила дешевые. Позже муж снова стал ласковым, обнимал ее, обещал поехать к маме на Рождество. И ей на миг показалось, что всё наладится. Но утром Артем случайно пролил сок на ковер. — Ты что натворил?! — Леша тряс ребенка за плечи. — Не смей его трогать! — закричала Карина, заслоняя сына собой. — В моем доме будешь мне указывать?! — Это и мой дом тоже! — Пока я позволяю. Когда муж ушел на работу, Карина быстро собрала пятно, а потом долго плакала. Вечером пришло сообщение от мамы: «Приезжайте пораньше. Я пирожков напекла». Карина посмотрела на телефон, потом молча начала складывать вещи. — Ты что делаешь? — Уезжаю. Насовсем. — Да кому ты нужна с прицепом? — заорал Леша. Карина застегнула чемодан: — Зато моего сына никто не будет пугать из-за пролитого сока. На лестнице Артем крепко держал ее за руку. — Мам… мы больше не вернемся? — Нет, малыш. Мама открыла дверь почти сразу, словно ждала. Рождество они встретили втроем — с пирожками, смехом и ощущением, что наконец можно спокойно дышать. Через две недели Карина нашла работу. Было трудно, но постепенно жизнь наладилась. А спустя несколько лет рядом с ними появился настоящий мужчина — тот, кто полюбил Артема как сына. И только тогда Карина поняла, что значит быть за мужем — как за каменной стеной. Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много историй, из жизни!

Муж решил отдохнуть от меня и детей и сбежал к свекрови. Вернулся — и ахнул. — Я собрал сумку. Поживу у мамы. Я устал от этого табора, — заявил Вадим, даже не посмотрев на Лизу и Артёма, которые замерли в коридоре. Они стояли с рюкзаками, только что вернувшись из школы, и впервые в жизни услышали, как отец назвал их не детьми, а помехой собственному отдыху. Слово «табор» повисло в воздухе прихожей — тяжелое, гулкое и липкое, как пролитый на линолеум сироп. На самом деле, последние месяцы мой муж уставал исключительно выборочно. На то, чтобы продавить диван до состояния гамака — сил хватало. На бесконечное листание новостной ленты — тоже. На яростный спор с незнакомым коллегой в интернете о судьбах мировой экономики — пожалуйста, энергия била ключом. А вот проверить у Артёма задачу про скорость двух поездов или выслушать Лизу после ее танцевального кружка — тут у «добытчика» начиналась внезапная энергетическая блокада. Он носил свою усталость как тяжелую корону, требуя, чтобы перед ним расступались, говорили шепотом и подавали ужин строго по расписанию. — Очень приятно, царь, — спокойно сказала я. Истерику устраивать я не собиралась. — Только перфоратор не забудь. Вадим моргнул. Он явно ждал, что я сейчас брошусь ему на шею, начну отбирать сумку и клясться, что дети отныне будут ходить по струнке, а я перестану просить его вынести мусор. — Они уже большие, — бросил он, натягивая куртку и оправдывая свой побег. — Ничего с ними не случится, если пару дней без отца посидят. А я не железный. — Конечно, не железный, — кивнула я. — Железный у нас только старый системный блок под столом, и тот дребезжит. Счастливого пути в санаторий имени матушки. Когда за ним с грохотом закрылась дверь, в квартире стало неестественно тихо. Я пошла на кухню достать из холодильника сок. Артём сидел за столом, бессмысленно ковыряя пальцем клеенку. — Мам, а если я шумный, папа теперь всегда будет уходить? — спросил сын не у меня, а куда-то в потолок. И вот тогда вся моя ирония на секунду встала комом в горле. Шутки кончились. Одно дело — воевать со взрослым мужиком за право на отдых, другое — видеть, как твой ребенок пытается вписать себя в рамки отцовского комфорта. Я подошла, обняла его за плечи и твердо сказала: — Папа ушел не потому, что ты шумный. А потому, что забыл, как быть взрослым. И мы с этим разберемся. Тем временем «экспедиция на Марс без скафандра» в лице Вадима достигла пункта назначения. Раиса Николаевна, моя дорогая свекровь, звала Вадима к себе не из слепой материнской жалости. Она была женщиной невероятно практичной. Раз сын поссорился с женой и «временно свободен от семьи» — значит, его можно использовать по прямому назначению. Капкан Раисы Николаевны захлопнулся с неотвратимостью гильотины на следующее же утро. Сначала она накормила его пирожками, жалостливо охая над его «худобой», а потом достала листок бумаги. Список дел. Вадим позвонил мне в среду. Судя по гулкому эху, он стоял на бетонном полу. — Ир… — голос у него был, как у подстреленной цапли. — Она заставила меня перестилать полы на балконе. А завтра мы едем на дачу. Ей приспичило корчевать старый пень и вывозить хлам с чердака. — Смена деятельности — лучший отдых! — радостно откликнулась я. — Ты же за покоем ехал? Наслаждайся тишиной и физическим трудом. Он сбежал на третий день. Ввалился в нашу прихожую вечером пятницы — помятый, пропахший пылью, старыми досками и полным поражением. Бросил свой баул на пол с таким тяжелым звуком, будто привез в нем кирпичи с дачи. — Я голодный, как волк, — возвестил Вадим, скидывая кроссовки. — Что на ужин? Он ждал, что наказание окончено. Что я сейчас радостно метнусь к плите греть борщ, забуду все обиды, а дети выбегут с криками счастья... Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!