Ай да Еда!

Наконец-то мой соколик решился и сделал мне предложение. Конечно, мы решили не тянуть и организовать всё в кратчайшие сроки. Я мечтала о платье на заказ, но времени уже не оставалось, поэтому пришлось выбрать из того, что было. И, конечно, мои красивые формы оно выдержало не совсем так, как хотелось. Вообще, сам момент предложения был прекрасен. Мой соколик, он же Вова, он же «ну сколько можно тянуть, Вова?!», наконец-то встал на одно колено. Правда, не удержал равновесие, плюхнулся на оба и чихнул прямо в бархатную коробочку. Но кольцо от этого не потеряло своей прелести, только приобрело легкий налет романтики и соплей. — Да! — заорала я, не дослушав его тираду про «луну и звезды». — Давай через две недели! Вова побледнел. Он думал, что мы сначала обсудим бюджет, встретимся с родителями и, возможно, сходим к психологу. Но нет. Я уже листала список ЗАГСов. — У нас нет времени на «возможно», дорогой. Только успеваем до того, как у тети Глаши из пятого подъезда закончится запас фатина на шторах — я возьму его на фату. И завертелось. Про платье я могу написать отдельную трагикомедию. Я всегда представляла себя в невесомом облаке кружев, с открытыми плечами и шлейфом, который несут пять ангелочков. Но в салоне «Свадьба за пять минут» выбор оказался специфическим. — У нас есть три варианта, — сказала продавщица с лицом человека, который видел слишком много голых нервов. — Первый — «Нежность», он же «мешок с картошкой… Продолжение 

🍞 Гречневый хлебушек с тмином Невероятно ароматный домашний хлеб с заманчивым запахом, который совсем не крошится 🥖 Упругий, полезный и очень вкусный — он станет любимым на вашем столе 💛 Ингредиенты: 🌾 Пшеничная мука — 500 г 🌾 Ржаная мука — 50 г 🌾 Гречневая мука — 3 ст. л. 💧 Вода (теплая) — 350 мл .. читать полностью 

Красивая женщина👍👍👍❤❤❤

На похоронах моей дочери любовница её мужа склонилась ко мне и шепнула: «Я выиграла»... Но всё изменилось в ту секунду, когда адвокат начал зачитывать завещание... В тот момент, когда церемония достигла самой тихой и хрупкой точки — когда скорбь будто зависла в воздухе тяжёлым облаком и никто не смел даже шелохнуться, — двери церкви внезапно распахнулись. Громкий стук каблуков разнёсся по мраморному полу. Резко. Холодно. Совершенно не к месту. Я обернулась. Мой зять, Итан Колдуэлл, вошёл... смеясь. Он не шёл медленно. Не выглядел подавленным. Даже не пытался изобразить скорбь. Он двигался по проходу так, словно спешил на деловую встречу, а не пришёл проститься с собственной женой. На нём был безупречно сидящий костюм. Волосы уложены так, будто он только вышел из салона. А под руку его держала молодая женщина в ярком красном платье, улыбающаяся так, будто чувствует себя здесь хозяйкой положения. Всё вокруг мгновенно изменилось. По залу пробежал шёпот. Кто-то тяжело вдохнул. Даже священник оборвал речь на полуслове. Но Итана это ничуть не смутило. «В центре сегодня просто ужасные пробки», — произнёс он с таким спокойствием, словно явился не на похороны, а на поздний завтрак. Женщина рядом с ним с любопытством осматривалась по сторонам, будто оказалась в незнакомом, но интересном месте. Проходя мимо меня, она слегка замедлилась, словно собиралась изобразить участие. Но вместо этого наклонилась ко мне и ледяным тоном прошептала: «Похоже, победа за мной». Внутри меня что-то оборвалось. Мне хотелось закричать. Оттащить её от гроба. Заставить обоих почувствовать хотя бы часть той боли, через которую прошла моя дочь. Но я осталась на месте. Я лишь крепко стиснула зубы, не отрывая взгляда от гроба, и заставила себя дышать — потому что понимала: стоит мне открыть рот, и я уже не смогу остановиться. За несколько недель до этого моя дочь, Эмили Картер, пришла ко мне... в одежде с длинными рукавами среди летней жары. «Мне просто зябко, мама», — сказала она. И я выбрала поверить ей. Иногда она улыбалась слишком старательно — глаза при этом блестели так, будто незадолго до этого она плакала и успела стереть слёзы, пока никто не увидел. «Итан просто устал и нервничает», — снова и снова повторяла она. «Возвращайся домой», — говорила я. «Здесь ты будешь в безопасности». «Всё наладится», — убеждала она. «Когда родится ребёнок... всё станет другим». Я хотела ей верить. Очень хотела. Снова в церкви я увидела, как Итан устроился на первой скамье так, будто это место принадлежит ему. Он обнял женщину в красном и даже тихо усмехнулся в тот момент, когда священник произносил слова о «вечной любви». Меня затошнило. И тут я заметила движение у прохода. Это был Майкл Ривз — адвокат Эмили. Я почти не знала его. Немногословный. Спокойный. Из тех людей, кто говорит только тогда, когда действительно есть что сказать. Он шёл к нам с запечатанным конвертом в руках. И почему-то... я сразу поняла, что это имеет значение. Подойдя ближе, он откашлялся. «Прежде чем церемония будет продолжена, — твёрдо произнёс он, — я обязан выполнить прямое юридическое распоряжение покойной. Её завещание должно быть оглашено... прямо сейчас». По залу тут же прокатилась волна оживления. Итан презрительно усмехнулся. «Завещание? У моей жены ничего не было», — бросил он с полной уверенностью. Но адвокат даже не посмотрел в его сторону... Продолжение