- Папенька, а папенька? Неужто не жалко Вам меня нисколечко? - едва слышным тоненьким голоском спрашивала Галка, вытягивая красивую лебяжью шею, в глаза пытаясь заглянуть родительские. Уж и слезы все повыплакала, приданое собирая, а всё еще надеялась на что-то, глупенькая.
Красивый чеканный профиль отца был равнодушно холоден. С момента отъезда из дома Григорий Никитич не произнес ни слова. И смотреть не хотел на дочь недостойную.
Отходил бы плетью от души, гнев свой выплеснув, да маменька спасла, собой прикрыла. Вот по ней плеть и поиграла-побегала. Не сумела научить дочь честь беречь девичью, получай урок за позор на отцовские седины!
Какие там седины у папеньки? - до сих пор не могла понять Галка. Кудри, как смоль. Вот маменька да, за таким мужем седая раньше времени. А уж саму ее что ждет в будущем - вообще непонятно… Снова затянуло пеленой слез черные Галкины очи.
- Опять ревешь, кобыла жеребая? - сурово спросил отец, - Раньше поди не плакала, когда на свиданки ночные бегала! А ну утрись! К мужу законному едешь, радуйся, что грех твой прикрыл!
- Как вещь меня продаете, папенька! Не любите совсем! - стенала Галка.
- Молчи, дура! - зыркнул сердито, - Продаю! Куда там! Какой с тебя навар? Одно разорение! Одному зятю приплатил, чтобы взял тебя с “прИданым”, другому - чтоб обвенчал по быстрому… Не люблю? Да уж налюбилась ты всласть! Вот как мать с отцом уважила!
Григорий Никитич в сердцах хлестанул старого конягу чуть посильнее, и телега с грохотом и дребезжанием понеслась по ухабистой пустынной полевой дороге, поднимая за собой тучи пыли, растряхивая отписанное добро и непослушную дочь.
- Савка, Савушка, как же ты меня подвел, - уносились вдаль вместе с юркими встречными стрекозами мысли Галки.
Савелий Карпыч, приказчик купца Власова, встреченный в сельской лавке стайкой деревенских девушек-подружек, произвел на последних неизгладимое впечатление. В сюртучной тройке, в начищенных сапогах, с картузом на напомаженной голове и лихо подкрученными усиками молодой кавалер весь блестел, как новенький пятак. И вниманием своим ни одну девушку не обошел. Каждой и конфет отсыпал, и комплиментов.
Жарко и смело глаза его Галку приласкали. Заалели в ответ щеки девичьи. И пошло-закрутилось. У колодца встретился, чуть руки коснулся своей горячечной, зашлось сердце Галкино в тоске томной, щемящей, неведомой. Возле дома в проулке встретил, чуть прижал к себе, и сон на всю ночь запропал.
- С огнем играешь, сестрица, - хмурит собольи бровки Женька, младшая, - Не пара он тебе, приказчик этот. Всем девкам деревенским голову вскружил. Поиграется и бросит!
- Много ты знаешь! Скоро сватов засылать Савелий обещался. Чем не партия? Прикрой лучше перед родителями, а не причитай! - мнится влюбленной Галке, что из зависти сестрица меньшая поучать ее взялась, вот и додумывает то, чего нет. Никого слушать не хочет девчонка, с головой в омут любовный окунулась…
Ой, какая буря чувств поднялась в ней, когда поняла, что ребеночка под сердцем носит. Гнева родительского страшилась, да душа от радости плясала - теперь уж точно никуда Савка не денется. Женится, как миленький! Только просчиталась Галка, глупая.
Не нужна Савке в жены девка маришихинской породы, да и никакая деревенская не нужна - есть в городе невеста на примете. Уехал и носа не кажет. Какой с него спрос? Чей бы бычок не скакал, а теленочек-то наш...
Как в тумане последние недели бродила Галка. Не такой и свадьбу свою представляла. Обвенчал ее батюшка по-тихому в пустой церквушке, супруг сестрицы Марии, местный диакон, договорился. За отдельную плату. Жениха, Егора Дмитрича, только в церкви и увидела. Высокий, плотный, ручищи огромные. Одно слово, кузнец. Страшно Галке так, что даже лица его толком не разглядела. Приложился к ее щеке холодными губами и уехал сразу после венчания, не задерживаясь. Что был, что не было…
Папенька сказал, что детишек у него двое на хуторе, домой поспешал муж ее. Галку отец вместе с приданым сам доставить уговорился. На дво…