Язар Бай

Воскресный обед Антонина накрывала на троих — последние шестнадцать лет, с тех пор как Лиза научилась сидеть за столом. В половине второго пришла одна Светлана, положила сумку на стул, села напротив матери. — Лиза не придёт. Снова. Антонина поставила тарелку, не спрашивая, почему. — Я её утром три раза звала, — продолжила Светлана. — Лежит, отвернулась к стене. На обед к бабушке, видите ли, у неё нет настроения. Совсем ребёнок от рук отбился, мама. Как и я в её возрасте, помнишь? Только тогда хоть в школу ходила, а эта прогулы пишет. Антонина налила суп. Слышала не слова дочери — слышала интонации. Точно такие же, какие слышала пятьдесят два года назад, в этой же квартире, от своей матери. — Ты её балуешь, — сказала Светлана. — Она тебе позвонит, наплачется, ты её жалеешь, а потом мы дома пожинаем плоды. — Я её не балую, Света. — Ну как же. На прошлой неделе она у тебя три часа сидела. — Она у меня уроки делала. — Уроки. Тоже мне. Вы тут чаи распиваете, а потом мне дома неуважение. Ант

Сунь У замер в ладони от лица погибшего четырнадцатилетнего мальчика, чьи веки были удивленно приоткрыты. В этот миг всеобщего триумфа великий полководец отчетливо осознал, что потерпел свое самое сокрушительное поражение. – Сунь У! Ты слышал? Ин пал! Голос был знакомым. Сунь У поднял голову. По примятой траве к нему шёл У Цзысюй. Советник сиял. Лицо его, обычно хмурое, было широко открыто, глаза блестели. Он шёл быстро, почти бежал, и не замечал, что под ногами. Сунь У вышел из шатра на рассвете. Воздух над полем был тяжёлым, душным, отдавал гарью и чем-то ещё, от чего не хотелось дышать глубоко. Дым тянулся низко, цеплялся за траву и кусты, не желая подниматься в чистое утреннее небо. Где-то далеко ржали лошади. Высокий, тревожный звук стоял в утреннем воздухе и не утихал. Лошади не знали, что битва кончилась. Они помнили вчерашнее и пугались собственного эха. Вчерашняя битва кончилась. Знамёна Чу лежали в пыли, воины У собирали оружие, считали трофеи. Где-то вдалеке тянули победные

Тамара приехала на Курский за час до прихода поезда. В термосе остывал чай, который она собиралась дать Игорю в дорогу домой, и хотя до квартиры было двадцать минут на такси, привычка двадцати восьми лет диктовала своё. Поезд из Воронежа пришёл по расписанию. Жена встала, поправила воротник пальто. Пассажиры шли мимо: мужчины с сумками, женщины с сонными детьми, кто-то с букетом. Игоря не было. Прождала десять минут. Платформа опустела. «Может, в туалет зашёл», — подумала она. Поднялась наверх. Игоря не было ни у газетного ларька, ни у кофейни, ни у таксистов. Тамара вернулась к кассам. — Скажите, поезд из Воронежа уже разгрузили? Может, есть ещё рейс? — Какой поезд? — переспросила кассир. — Из Воронежа. Должен был прийти в восемь сорок. — Женщина, из Воронежа сегодня поездов не было. — Как не было? Я смотрела на табло. — Утром приходил из Тулы. А из Воронежа сегодня нет. И вчера не было — ремонтные работы на той ветке с понедельника. Тамара постояла секунду, держась за стойку. — Прост

Когда вражеский клин прорвал оборону и устремился к ставке, великому стратегу пришлось вспомнить, каков на ощупь тяжелый боевой металл. Офицеры замерли, видя, как человек, привыкший воевать чужими руками, первым бежит навстречу летящим копьям. – Сигнал, – сказал Сунь У. За его спиной ударил барабан. Туман над полем рассеялся ровно в тот час, который северянин назвал на рассвете. Армии увидели друг друга. С востока стояли полки Чу: плотные, тяжёлые, как бронзовая стена. Колесницы в первой линии, копейщики за ними, лучники на флангах. Знамя главнокомандующего, чёрное, с вышитым серебром тигром, медленно колыхалось на ветру. С запада армия У ждала. Сунь У смотрел на врага с небольшого возвышения, где была развёрнута ставка. Рядом стояли Хэлюй и У Цзысюй. Князь возбуждённый, почти весёлый. Советник хмурый, как перед бурей. – Они ждут нас с севера, – сказал У Цзысюй, не отрывая взгляда от вражеского строя. – Перевернувшийся шпион сделал своё дело. Главные силы Чу стянуты туда. – А здесь то

Курс «Турецкий с душой». Уровень A1. Урок 2. Тема: личные местоимения и аффиксы сказуемости. В сегодняшнем уроке учимся, как представиться по-турецки. И поможет нам в этом легендарная сцена из «Ивана Васильевича»: Грозный царь, попав в советскую квартиру, представляется хозяевам: «Я Иван Васильевич. А это зубной врач Антон Семёнович Шпак». Это идеальный учебник турецкого для начинающих в миниатюре. Нужно назвать себя, отрекомендовать собеседника, и всё это в двух коротких предложениях. В турецком языке такие представления делаются ещё проще, чем у нас. Только без слова «есть», «являюсь» и любых вспомогательных глаголов. К имени или профессии просто крепится маленький «хвостик», и фраза готова. Сегодняшний урок именно об этом хвостике. Это, пожалуй, самая важная конструкция первых занятий. С неё начинается любая турецкая фраза вида «я доктор», «ты студентка», «мы соседи». В турецком с нуля без неё буквально шагу не сделать. К концу статьи вы будете знать, как сказать о себе и о своём

Предатель раскрыл врагам каждый шаг армии, и на рассвете полк ждет неминуемая гибель. В тусклом свете лампы Сунь У смотрит, как в огне очага чернеет и рассыпается иероглиф «победа» — его собственный приказ. – Он перевернулся сегодня. Тянь Жань стоял у входа в шатёр, не решаясь войти. Лицо его в свете масляной лампы казалось вырезанным из старой кости, жёлтое, с глубокими тенями под глазами. – Наш человек, – продолжил глава тайной службы. – Тот, кого мы внедрили в ставку Чу три месяца назад. Ему предложили больше. Сунь У смотрел на старый приказ и уже знал, что через час от него останется только пепел. Враг прочитал его прежде, чем сам Сунь У успел отдать. – Он передал план? – Да. Старый. Тот, что мы обсуждали до переправы. Они знают, где мы должны были ударить завтра на рассвете. – Должны были. Тянь Жань кивнул. – Я уже распорядился изменить порядок. Но вы хотели посмотреть сами. – Оставь. Глава тайной службы поклонился и вышел. Северянин остался один. На столе лежали два приказа. Ста

Чужая бронза пробила ребра юноши, оставив черную полость, которую лекарь безуспешно пытается закрыть травами. Великий тактик просчитал каждый шаг врага, но забыл, что на его картах уходят живые люди. – Если к утру не станет легче... – лекарь оборвал себя и снова склонился над повязкой. Сунь У не спросил, что будет. Он знал. Белая ткань на боку Чжуна была чистой, когда её только наложили. Через стражу сквозь полотно проступило красное. Ещё через стражу пятно расползлось до размеров ладони, и старик, вздохнув, принялся менять повязку снова. Ученик не приходил в себя. Иногда метался, бормотал что-то неразборчивое, чаще лежал тихо, и дыхание его было таким лёгким, что наставнику приходилось наклоняться, чтобы расслышать. Рана была в боку. Там же, где старая отметина у самого Сунь У. Только у Чжуна свежая, глубокая, с рваными краями. Удар клевцом, не мечом. Чужая бронза вошла под рёбра и вышла, оставив после себя чёрную полость, которую лекарь затыкал травой и заматывал тканью. – Жар держи

В ледяной темноте посреди реки раздался отчаянный всплеск и глухой приглушенный крик о помощи. Семьсот человек на ивовых плотах замерли в безмолвии, зная, что любой шаг к спасению товарища выдаст их вражеским дозорам. – Туман лёг, господин. Пора. Голос Цана был тих, как шорох ивовых прутьев под рукой. Сунь У не повернул головы. Он стоял у воды вторую стражу подряд и считал, сколько плотов не вернутся обратно. Туман поднимался от Хуай медленно, словно дыхание спящего зверя, и к полуночи берега растаяли. Осталась только вода и холод. Чжун кутался в промокший плащ. Он не спрашивал, почему они ждут. Учитель сказал ещё вчера: „Когда туман ляжет на воду, переходим". Туман лёг ровно в ту стражу, которую тот указал. – Плоты готовы? – спросил северянин. Старый колесничий, сменивший бронзу на ивовые прутья, кивнул. За его спиной на берегу лежали двадцать плотов – свежесрубленные ивовые стволы, связанные лианами. Лёгкие, почти невесомые, они не скрипели, как дубовые, и не стучали, как бамбуковые

Курс «Турецкий с душой». Уровень A1. Урок 1. Если вы открыли эту статью – значит, в вашей жизни уже случилась Турция. Может быть, как ежегодная поездка в Кемер, может быть, как сериал, после которого хочется понимать без титров. И вот вы решаете: попробую-ка я выучить турецкий язык с нуля. С чего начать? С маленькой загадки. Знаете, что общего между нашим словом сарай (в смысле «дровник на даче») и пышным османским saray – «дворец», в котором правил Сулейман Великолепный? Это одно и то же слово. Просто проехало по разным дорогам. А что общего между турецким merhaba и… вашим жестом, когда вы широко разводите руки навстречу гостю? Тоже одно и то же. Только у турок оно засело в самом слове. Вот с этих двух разгадок мы и начнём наш первый урок. Заодно познакомимся с турецким алфавитом, разберём произношение тех самых «закорючек» – ç, ş, ğ, ı, ö, ü – и научимся здороваться так, чтобы в Стамбуле к вам тут же повернулись с улыбкой. Обещаю: к концу статьи у вас в кармане будет не «бамбарбия

Ослабевшая рука оставила на внутренней стороне щита три неровных знака: «Я понял. Благодарю». Командир первой колонны замер на тёмной бронзе, до последнего мгновения укрывая её своим телом от наступающего врага. – Шести отрядам суждено остаться на этой дороге, Чжун, – тихо, не оборачиваясь, произнёс Сунь У. – И только седьмой принесёт князю победу. Северянин стоял у южных ворот Гусу и провожал взглядом уходящие на рассвете войска. Первая колонна уже скрылась за поворотом, оставив после себя плотное облако серой пыли. Вторая, третья, четвёртая. Каждая выбирала свой путь и растворялась в утренней дымке. Пять отрядов устремились на север, два развернулись к западу. Карта семи царств лежала у него в голове отчётливее любой бамбуковой планки. Чжун стоял по правую руку от учителя и молчал. Юноша уже научился не тревожить наставника расспросами, когда тот всматривался в пустоту. Но сегодня тишина была слишком тяжёлой. – Учитель, но почему именно первая? – голос юноши прозвучал едва слышно,