Ясный день

Воспоминания из детства – они как вспышки – с годами становятся ярче, весомее что ли. И то, что казалось раньше обыденным, сегодня обретает иное значение. Мы звали его попросту дядя Гриша. Он был худощав, невысок ростом, ходил в сером пиджачке, а зимой в тулупе и в шапке-ушанке. Часто бежали за ним, когда он ехал на телеге, понукая коня. - Дядя Гриша, прокати! – Кричали вслед. Останавливался, хитро прищуривался и, кивнув на телегу, командовал: - Залезай, пострелята! И когда все усядутся, лихо, почти по-молодецки, выкрикивал: - Эх, броня крепка и танки наши быстры! - И понукнув коня, вез нас через всю улицу. «Броня крепка и танки наши быстры» - любимое выражение дяди Гриши, - об этом знала вся деревня. Он мог его «воткнуть» (это выражение) в любую беседу. И был таким же бравым, неунывающим, как и сама песня про танкистов. Всегда считала, что дядя Гриша ветеран войны. И у моих друзей тоже сомнения не было, мы все знали, что он воевал, и эти слова из песни остались у него на всю жизнь. Но

– Пять лет учиться, чтобы потом на три года в деревню уехать?! Не хочу! – Лена со злостью бросила учебник, который еще недавно с жадностью читала, готовясь к экзаменам. Светлая челка легла до самых глаз, и Лена пыталась убрать ее, злясь, что не успела накрутить и закрепить лаком. Не до этого ей было сейчас. Узнав о распределении после педагогического ВУЗа в какую-то там Нижнюю Таловку, Ленка блеснула красноречием в деканате, пытаясь доказать, что она городская и точка. – Ну а как же дети в Нижней Таловке, – терпеливо объясняли ей, – что же они, без учителя должны остаться? В городе мест нет, а там вас ждут с распростертыми объятиями в прямом смысле. Отработаете три года и будете вольной птицей. – Да я за три года состарюсь там, – психовала Лена уже дома. – Ну что же делать, - развел руками отец, – неожиданно конечно, что в село направляют, но такой порядок, по советским законам положено отработать. – Мам, ну ты хоть вспомни, может, есть кто из знакомых, пусть решат мой вопрос. – Да есл

Степан Сухарев привез молодую жену под вечер, уже когда ворота соседи позакрывали. Сами Сухаревы, Афанасий и его жена Евдокия, стояли у крыльца и пытливо оглядывали Дарью, теперь уже свою невестку. Выбор младшего сына сначала не приняли, но промолчали, посудачили между собой, да с дочерью «перетёрли» новость, а потом уже сыну свое слово сказали. Смущало, что с чужой деревни девка, да к тому же в семье у них мал мала меньше, как сказал Афанасий: «ртов много, вот и решили спихнуть старшую». К тому же старшая еще и приемная оказалась, приняла ее тетка, когда родители померли. Отец у Даши сгинул, когда еще мать беременной ходила, а сама мать при родах скончалась. Ну вот тетка ее и взяла, хоть и самой трудно было. Но сам Степан по-другому считал. Дарья ему понравилась. Их со всего района собрали на какой-то слет, сначала поработали кучей, потом повеселились, посмеялись, вот там он ее и увидел. Степан против Дарьи, что дуб против рябины – крепкий, широкий, но еще молодой и послушный. Слушалс

Валя не могла понять , что же случилось. Неделю назад убрали урожай, собрав все огородное, осталось только капуста. Анна Федоровна, мать, Вали, была ещё бодрой, легко управлялась со своим хозяйством. А вчера пришли тревожные вести - слегла мать. Валентина буквально несколько дней назад вышла на пенсию, тогда ещё в пятьдесят пять выходили, и потому была свободна, как птица, и помчалась вместе с мужем к матери, благо тут всего полста километров. Небольшое село укуталось осенней листвой, редкие деревья и кустарники ещё не сбросили свой летний наряд. Небо пёстрое: местами тучи, местами с просинью, и даже появлялось солнце. Но все равно было уныло и как-то зябко. Валя и Николай подъехали к знакомым зелёным воротам, и уже тогда показалось, дом будто понуро смотрит на них. Анна Федоровна обычно встречала детей, была шустрой, улыбчивый, суетилась, накрывая стол. А теперь в комнате не прибрано, хозяйка лежит, а рядом, на стуле, разные микстуры. Прошло всего несколько минут, и Валентина п

- Тебя как зовут? – спросила она, выжимая мокрые волосы. - Юра, я вчера приехал. - А меня Нина, - как-то тепло и без всяких насмешек сказала она, - ты мне вчера таким заносчивым показался, а сегодня, смотрю, картошку окучиваешь. Начало здесь: Юркины каникулы (часть 1) | Ясный день | Дзен - Так ты, значит, была в огороде, а я тебя не видел. Нина замолчала, прикусив губу, поняв, что сболтнула лишнее: в огород она выходила совсем ненадолго, только затем, чтобы увидеть, как городской сосед картошку тяпает. - Ну, ладно, я пошла, - Нина направилась к тропинке. - Давай еще покупаемся. - Не могу, сейчас коровы придут, мне маме надо помогать, - сказала Нина и вдруг остановилась и посмотрела на Юрку тем же смешливым взглядом, которым одарила вчера: - Ты, поди, не знаешь, откуда молоко и сметана берутся? - Ладно, не подначивай, - буркнул недовольно Юрка, - был я в деревне, и не один раз, знаю, что и откуда берется. - Не обижайся, - Нина протянула ему руку, - давай, подниматься. Приходи сюда завтр

Дорогие читатели, всего две части, вторая выйдет сегодня вечером. Юрка с детства терпеть не мог деревню. Возили его несколько раз родители к бабушке и деду, но чувства к сельской жизни у него так и не проснулись. Юрке уже пятнадцать, а про каникулы в деревне и думать не хочет. Дома, в городе, полный двор друзей, кино, велосипед, кружок авиамоделирования… А что в деревне? Скучно там. - Ты нос не вороти, - серьезно сказал отец, - не маленький уже, съездишь, поможешь по хозяйству. - И что, я воду должен на себе таскать? - И потаскаешь, не переломишься. - Сынок, всего две недели, пока мы с папой в санаторий съездим. - Езжайте, я вам, что, не даю разве? Я и один дома могу пожить, картошку умею жарить, а еще яиц могу сварить или омлет сделать. – Юрка надул губы и обидчиво сказал: - Отправляете меня как в ссылку, как будто провинился в чем-то… - Не выдумывай, едешь в деревню, потому что так надо, такие обстоятельства. И точка на том, - приказным тоном сказал отец. Вообще родители у Юрки добр

- Пропадешь без меня, - говорил Кире бывший муж Костя, - ты же ничего делать не умеешь, кроме как дома с ребенком сидеть. Отчасти, это было правдой: Кира в восемнадцать родила сына. Мальчик рос болезненным, пришлось до самой школы сидеть с ним дома. Муж содержал семью и выговаривал, что все держится на нем. В качестве компенсации за «содержание своей семьи» Костя иногда ходил "налево". Несколько раз Кира прощала его, а потом развелась. Первое время было страшно жить одной, преследовал страх, что останется совсем без денег, на Костю особой надежды не было. Может быть поэтому она пошла по объявлению в небольшой офис рядом с домом устраиваться уборщицей. Это было рекламное агентство, которое издавало деловой журнал. Директор внимательно посмотрел на Киру и спросил: - А чего вдруг уборщицей? Еще что-нибудь делать умеете? - Я нигде не работала, с ребенком сидела. - Понятно. Предлагаю менеджером по рекламе попробовать. Дмитрий Николаевич представил Киру рекламному отделу, попросил Сусанну –

Володька подошел к Светке, одиноко стоявшей у стеночки, хотел пригласить на танец. Но Света горделиво заявила: - Занята я, жених у меня. – И тут же к ней подбежал ее ухажер Мишка. Стоявшая в стороне Аня, также равнодушно отвернулась от Володьки. – Ты тоже занята? – спросил он. - Забыл что ли, замужем я. - Когда вы все успели? - Тебя не ждали, - огрызнулась Анька, - так что опоздал ты. - Кто тут опоздавший? - появилась как из-под земли Нина Васильевна – уборщица в клубе. – Нечего тут делать опоздавшим, - и она, замахнувшись шваброй, стала выгонять Володьку. Пытаясь увернуться от Васильевны, парень заметил в углу кота Рыжика, который непонятно зачем очутился в клубе, когда его место дома. Желтые глаза Рыжика презрительно уставились на Володьку, словно напоминая: «Помнишь, как ты вчера в меня сапогом запустил? Вот теперь тебя шваброй огреют, будешь знать». - Погодите, у меня же Маринка тут! – закричал Володька и бросился в первые ряды, где сидела его девчонка. – Марина, я тут! - Он схвати

Алена, затаив дыхание, следила за руками продавщицы, которая виртуозно крутила осенние сапожки, демонстрируя покупателям. Первую пару уже купили, а вторую она достала из коробки по просьбе собравшейся очереди. - Разве что на куколку такие манёхонькие, - сказала проходившая мимо бабушка. - В самый раз, - ответила, стоявшая за Аленкой ее односельчанка Марина. – Все! Я беру, - нетерпеливо прошептала она. Но первой в очереди стояла Алена и, как зачарованная, смотрела на сапожки шоколадного цвета. Продавщица, поймав ее взгляд, спросила: - Ну, что, примерить хочешь? Аленка кивнула. В сумочке лежало семьдесят рублей, с которыми она поехала в райцентр вместе с Маринкой. О сапогах и не думала, но в местном универмаге каким-то чудом «выбросили» осенние сапожки. Она осторожно сунула ногу в сапог и плавно застегнула молнию. - Второй дать? Алена также осторожно обула второй и встала, чтобы почувствовать, как ей в сапогах. - Как будто на меня! – охватив взглядом очередь, сказала девушка, словно иска