Веррьеро

A measured life with neither rise nor fall A casual flirt, just habit, nothing felt at all No strong emotions, no impressions burning bright No storms, no madness, no reckless wild delight Then someone flashed across a dream so late And now I live in nothing but the wait I search for traces of that meeting bright For moments unforgettable, for your light Love came along It rose and grew so strong Into my life it strode to stay It flared and blazed to light the way The day arrived, and there you stand in view My soul is trembling, barely breathing too I cannot grasp what happens all around I lose myself and cannot hear a sound The world I knew has somehow slipped away I fill with all the things you hold so dear The dream dissolved in life, in light of day I yield to you, to fate, to now, to here Love came along It rose and grew so strong Into my life it strode to stay It flared and blazed to light the way We find this fleeting joy so hard to hold We lose our careless peace, our calm of old And having such a gift beyond all gold We feel the fear, the trembling, and the cold The world I knew has somehow slipped away The future lies unknown and veiled from sight Until my ideal crumbles, fades to grey I guard my mirage in the dark of night Love came along I am not strong Love came along And I am not alone

Российская империя Рязанская губерния Русская деревня - голос из крестьян Там родился, вырос, с нежною душою - кабацкий хулиган Русь ему родная Русь его святая Край его заброшенный, без конца, без края Взгляд куда не брось - вокруг пыль дорог степная Крашенные яйца, куличи на Пасху Поминальный стол - и грустить нельзя Рвал порой рубаху, сам взошёл на плаху Приняла обратно сына - Русская Земля В строгом Петербурге обняла поэта слава и народная молва Но Москва кабацкая переманила и развеселила и сожгла дотла Там проснулись дерзость, скука и тоска Расплескалась нежность в угаре кабака Айседору в бурном танце ревностно любил Миргород железный сердцем невзлюбил На родину вернулся буйный блудный сын Весь запал растратил, пропил и остыл Крашенные яйца, куличи на Пасху Поминальный стол - и грустить нельзя Рвал порой рубаху, сам взошёл на плаху Приняла обратно сына - Русская Земля Холодный зимний ветер Пустой последний вечер Тоскливый пятый номер Отеля Англетер... Крашенные яйца, куличи на Пасху Поминальный стол - и грустить нельзя Рвал порой рубаху, сам взошёл на плаху Приняла обратно сына - Русская Земля