Армяне и Киев

Когда в 70-е годы прошлого столетия в Софийском соборе Киево-Печерской лавры начались реставрационные работы, то под старинными слоями извести и алебастра были обнаружены многочисленные надписи.
Реставрационные работы осуществлял Госстрой Украинской ССР, Советский Союз был целехонек, дружба народов крепка, а потому вскрытые фрагменты стен сфотографировали и снимки прислали в Институт истории АН Армянской ССР.
Письмена действительно оказались армянскими, киевские товарищи оформили приглашение, и два сотрудника института, Г. Григорян и С. Сагумян, были прикомандированы к экспертной группе для исследования и дешифровки находок.
Один из них и написал в дальнейшем научную статью, опубликованную в «Историко-филологическом журнале АН Армянской ССР» в 1979 г. Написал то, что подлежало публикации на тот период. Но редактор безжалостно отметил в сноске: «Часть дешифровок вызывает сомнения». Вот, к примеру, дешифрованная надпись со стены Софийского собора, значащаяся в каталоге под номером 5:
Ես, Խաչատուր, Փիհթային որդին, հար Ուսէբին, ծառայ Քր[իստոսի] Հ[իսուսի] , որ անուն կոչի Քաֆացի, թվ. ՌԻԶ եկայ Մանքրման: Ամէն: Далее автор статьи приводит свой перевод: «Я, Хачатур, по прозвищу Кафаци (т. е. кафский), сын Питая, отец Усэба, слуга Иисуса Христа, в году 1026 (1577) приехал в Манкерман».
Не совсем так. Точнее, совсем не так. Если быть аккуратными в переводе и научно достоверными, то написано следующее: «Я, Хачатур, сын Пихтая, отец Усэба, слуга И[суса] Хр[иста], известный как Кафский, прибыл в Манкрман в г. 1206. Аминь.».
В оригинале неизвестный нам Хачатур позиционирует себя перво-наперво как отца, затем – сына, далее – христианина, и уж после этого говорит о собственном авторитете. И согласитесь, что известность и «прозвище» – понятия далеко не идентичные. Но эта перестановка и уничижение давно почившего армянина вроде не так важны.
И не столь важно, «приехал» ли он – или «прибыл» из Крымской Каффы иным способом. Это пока лишь детали, демонстрирующие способность и готовность автора статьи к скрупулезности и научному поиску. И всё бы ничего, если бы не полтыщи лет, смело приплюсованные в переводе.
Так сработала советская историческая машина времени, и армянский гость из Каффы XI века стал гостем из будущего. Но не будем пока судить автора статьи, который мог оказаться прав при одном условии, и вот каком.
В VI веке, когда Константинополь пустился во все тяжкие, то объявляя борьбу с монофизитством и арианством, то вновь легитимируя его представителей, Церковь коренной Армении предприняла ряд шагов по обеспечению собственной независимости и экстерриториальности.
И в том числе в 584 году, задним числом, приняла при католикосе Мовсесе Втором предложенное еще на Двинском синоде новое летоисчисление начиная с 552 г. от рождества Христова. Впредь датировка в стране первого государственного христианства должна была разниться со всем христианским миром на 551 год, укорачивая биографию собственного народа и государства.
Ровно так же, как спустя несколько десятков лет поступили арабы, – но они ведь учредили новую религию! А мы обокрали сами себя, как басурмане, будучи первыми апологетами и распространителями христианства.
Но есть здесь важная деталь: принимая подобное решение, Армянская Апостольская церковь обязала каждого «пишущего или воплощающего» сугубо местную церковную датировку, обязательно приписывать после упоминаемой даты следующее: «Согласно летоисчислению Арменийскому (Нашему; Армянскому; Арамовому; Абетовому и т.д., вариантов много)».
То же уточнение не возбранялось упоминать сокращенно, проставляя буквы «А» (Арменийское; Арамово; Абетово) Н (մեր; наше) или «h» (հайоц; հайказян) после даты. То есть в какой-либо из предложенных форм следовало уточнить систему датировки.
По-армянски это выглядело так, к примеру: ՌԻԶ թՀ (ՌԻԶ թՄ или ՌԻԶ թԱ). А в переводе 1206 г.հ (1206 г.Н или 1206 г.А). Конечно, в дальнейшем практика обрезания возраста народа была прекращена, да и применялась через пень-колоду.
Но хочу подчеркнуть, что в каждом тексте обязательно и абсолютно точно определялась система летоисчисления благодаря этой букве. Кроме того, новая система не была универсально армянской, а касалась текстов Армянской Апостольской церкви.
Так что армянин – житель других стран и весей – и не заморачивался на тему межконфессиональных споров, а писал, как весь крещеный мир, начинавшийся именно с его народа. Но как же за нее уцепились исторические конкуренты армян, претендующие на статус властелинов колец!
Они и сегодня продолжают минусовать пять столетий из возраста любых обнаруженных армянских руин и артефактов. И примерам несть числа.
В рассматриваемом случае приезжему Хачатуру, не забывшему упомянуть ни отца своего, ни сына, ни собственную известность в Каффе, ни пункт прибытия, достаточно было приписать после даты «1206 год» букву Ա (А) или другие соответственно, чтобы исследователь был вправе делать умозаключения длиной в 551 дополнительный год.
Но ведь столь дотошный в деталях Хачатур Пихтаевич этого не сделал! А что из этого следует? Да то, что известный у себя в Каффе армянин и вправду прибыл в Киев в 1206 году, и не позже ни на один оборот колеса машины времени. То же касается большинства из 24 спасенных надписей.
Согласно изложению Григоряна, Южная ризница имела изображения Святого Григория Просветителя и Святой Рипсимэ, и это подтвердили киевские эксперты. Однако в период реставрации собора она уже значилась как ризница святого Антония и святой Феодосии.
Надписи на стенах не были локализованы исключительно в Южной ризнице, где якобы «разрешали» армянам молиться, а располагались также на Северном своде и на хорах. Но при чем здесь молитвы?
Неужели верующий человек будет портить стены Божьего храма? Вы посмотрите на отделку: ясно, что записи делали строители и штукатуры, уверенные в том, что их письмена останутся под слоем отделочных и декоративных работ.
Продолжение следует……
Лия Аветисян