Все о ЛЮБВИ...

Свекровь решила проверить пыль под кроватью невестки и нашла конверт «На развод с твоим сыном».

Галина Васильевна считала себя женщиной исключительно деликатной, но глубоко принципиальной. В её картине мира существовал незыблемый порядок: чашки на сушилке должны стоять ручками вправо, подоконники обязаны скрипеть от чистоты, а молодая невестка — знать своё место и почитать свекровь.
Её сын Вадим женился на Арине три года назад. С тех пор Галина Васильевна не знала покоя. Арина работала удалённо каким-то веб-дизайнером, постоянно сидела в наушниках за ноутбуком, варила кофе в странной колбе и, что самое непростительное, абсолютно спокойно относилась к пыли на верхних полках шкафов.
В эту су

Она выслушала упреки родни, оделась и уехала навсегда.

– Галя, ну ты же сама должна понимать, парню жениться пора, а куда он молодую жену приведет? В нашу двушку? Так мы там друг у друга на головах сидим. А у тебя хоромы в центре простаивают, ты же одна живешь, зачем тебе столько метров?
Галина медленно опустила на блюдце серебряную ложечку. Звонкий стук металла о фарфор повис в душной тишине кухни. За столом, покрытым нарядной клеенкой, сидела ее семья. Мать, суетливо поправляющая края салфетки, младшая сестра Марина с вечно обиженным выражением лица и муж Марины – Игорь, вальяжно развалившийся на табурете. Именно он только что озвучил гениальную идею, которая, судя по выжидательным взгляд

— Ты в своем уме, Настя? Пятьдесят тысяч рублей в месяц на двухлетнего пацана?

— Ты в своем уме, Настя? Пятьдесят тысяч рублей в месяц на двухлетнего пацана? У него что, подгузники из сусального золота?
— Егор, это не просто подгузники. Это развивающий центр, бассейн для укрепления спины и гипоаллергенное питание. Врач прямо сказал, если не убрать этот диатез сейчас, дальше начнется астма.
— Развивающий центр в два года? Он кубик от пирамидки отличить не может, зачем ему центр? Ты просто вымогательница! Нашла золотую жилу и решила вытрясти из меня все карманные деньги до копейки!
— Деньги на сына — это не вымогательство. Ты в прошлом месяце на одни автомобильные диски спустил восемьдесят тыс

Aля бoялacь cмoтpeть нa cвoй живoт и нeнaвидeлa ceбя. Oнa ужe peшилa ocтaвить peбeнкa в poддoмe.

Aля бoялacь cмoтpeть нa cвoй живoт и нeнaвидeлa ceбя зa эти мыcли. Oнa ужe peшилa ocтaвить peбeнкa в poддoмe, нo cудьбa и мудpaя мaть пpигoтoвили eй иcпытaниe, кoтopoe oбepнулocь нacтoящим чудoм. Cмoжeт ли жeнщинa пoлюбить тoгo, кoгo нocилa пoд cepдцeм, ecли ceйчac oн кaжeтcя eй чужим?
Осень в тот год в Светлые Ключи пришла нежданно-негаданно. Еще вчера солнце золотило макушки берез, что стеной стояли вдоль единственной деревенской улицы, а сегодня ветер погнал с севера тяжелые свинцовые тучи, и зарядил дождь — нудный, холодный, насквозь пробирающий.
Марфа Игнатьевна Корсакова возилась в сенях,

— «Хищница» специально залетела, чтобы оттяпать трешку! — кричала свекровь на выписке из роддома так

— «Хищница» специально залетела, чтобы оттяпать трешку! — кричала свекровь на выписке из роддома так звонко, что сидевший на ветке каштана голубь испуганно захлопал крыльями и взмыл в серое весеннее небо.
— Мама, умоляю тебя, замолчи. Люди вокруг смотрят, прекрати этот позор, — сдавленно пробормотал Денис, переступая с ноги на ногу и пряча виноватый взгляд за огромным, нелепым букетом увядающих кремовых роз.
— Пусть смотрят! Пусть весь город видит, как провинциальная лиса окрутила единственного сына! — Валентина Андреевна не унималась, ее ухоженное лицо пошло пунцовыми пятнами, а норковая ж

– Кому ты нужна под шестьдесят! Муж не ожидал, что я подам на развод.

– Посуду за собой сама помоешь, у меня через пять минут футбол начнется, – бросил Анатолий, с глухим стуком отодвигая пустую тарелку к самой хлебнице.
Люда даже не подняла глаз от разделочной доски, на которой методично, ломтик за ломтиком, нарезала вареную свеклу для салата. Нож ходил плавно, оставляя на деревянной поверхности багровые полумесяцы. На плите тихо булькала кастрюля с компотом из сухофруктов, сладковатый яблочный пар оседал на оконном стекле, за которым расстилался серый, промозглый октябрьский вечер.
– Слышишь, что говорю? – Анатолий шумно поднялся из-за стола, поправив на круглом животе растянутые домашни

Свекор врезал новый замок в мою кладовую: «Инструмент общий, а ты женщина, тебе знать не положено».

— Ключ я тебе не дам, Алёна. Не положено.
Голос Виктора Степановича звучал глухо, с той особой, налитой тяжелым самодовольством хрипотцой, которая появлялась у него каждый раз, когда он чувствовал свою безраздельную власть. Он смахнул мозолистой ладонью свежую древесную стружку с порога, любовно огладил пальцем желтоватый металл новой накладки и сунул тяжелую отвертку в карман засаленного рабочего комбинезона.
— Что значит — не дадите? — Алёна замерла в полутемном коридоре цокольного этажа, сжимая в руках пластиковую корзину для белья. — Это моя кладовая. Мы при переезде договаривались: подв

«Она не чужая, она родит мне наследника»: свекровь благословила измену сына в моем доме.

— Она не чужая, Лена. Она родит мне наследника, а ты веди себя достойно, не устраивай базар, — Галина Ивановна даже бровью не повела, аккуратно промокая губы льняной салфеткой с вышивкой, которую когда-то дарила на новоселье бабушка Алены.
— Что ты сказала? — голос Алены прозвучал глухо, словно через толстый слой мокрой ваты. Она все еще стояла в прихожей, держа в руках тяжелую сумку с продуктами. Пальцы одеревенели от тонких ручек полиэтиленового пакета, где позвякивали баночки с детским питанием для племянницы и пачка творога на вечерний пирог.
— То и сказала, — свекровь развернулась всем корпусом, п

— Ты обязана устроить моего оболтуса на работу к себе в контору, ты же начальница!

— Тётя Люда, у нас строительно-техническая экспертиза, а не благотворительный приют для лоботрясов, — Марина даже не подняла глаз от чертежа, старательно выверяя угол наклона несущей балки. — И вообще, прекрати размахивать этой папкой над моим столом. Ты мне тушь смажешь.
— Ах, тушь она смажет! — Людмила Петровна плюхнулась в глубокое кожаное кресло для клиентов, отчего-то жалобно взвизгнув пружинами. — Родная кровь, можно сказать, погибает, а у неё в голове только тушь и какие-то кривые палки на бумаге! Мариненька, ну Христом богом молю. Его же из третьего института поперли. Сказали — академическая неуспевае

Двойная жизнь.

— Ты ключи от гаража опять на трюмо бросил, Коля? Сколько раз просить: вешай на крючок, кот сбросит под обувницу, потом до утра с фонариком ползать будем.
— Не бросал я, Верочка. Сама переложила, когда перчатки искала. И вообще, мне через двадцать минут выходить. В ночную заступаю, на третьем узле кабель меняют, опять до рассвета в грязи ковыряться.
— Возьми термос с шиповником. И шарф шерстяной надень, на улице сырость такая, что кости крутит. Не май месяц, ноябрь.
Николай застегнул молнию на форменной куртке железнодорожного диспетчера, чмокнул Веру в сухую, пахнущую лавандовым кремом щеку и шагнул в промозглый сумрак подъезда. Железная дверь захлопнулась с привычным глух

Она уволилась из школы за год до пенсии и открыла дело, которое удивило всех коллег.

– Нина Павловна, вы же понимаете, что отказаться нельзя? У нас комиссия из управления образования на носу, а ваш кабинет в таком виде, будто мы в прошлом веке живем. Стенды нужно обновить, методички переписать, да и классу вашему генеральную уборку сделать. Сами, все сами, без привлечения родителей. Вы же опытный педагог, должны показывать пример молодым.
Нина Павловна смотрела на директора школы, Зинаиду Андреевну, и чувствовала, как внутри привычно сжимается тугая пружина раздражения. Кабинет директора был заставлен дорогими цветами в напольных горшках, на столе идеальный порядок, а сама Зинаида Андреевна

Рогатый удав

Юрий Урусов
Он был спокоен, как удав
И спал придя с рыбалки,
А я для храбрости поддав,
Халат снимал с Наталки.
И в лунку снасть свою бросал
В миниатюрной ванной,
Я борозду его пахал,
Пока храпел он пьяный.
В тот день рыбачили втроём,
Втроём и водку пили,
Но мне нельзя, я за рулём,
Удава ж напоили.
Потом привёл его домой,
А там она, Наталка,
С уже открытым вискарём,
Красавица смуглянка.
А ему снились судаки,
Ерши и лёд трескучий…
О, как рискуют рыбаки,
Когда сосед кипучий.
Во сне он что-то бормотал,
Когда она стонала,
И я уже пахать устал,
А ей всё было мало.
Соседа было мне не жаль:
Совсем жену забросил,
Как тот ботинок, что был мал,
А я решил – разносим.
Я уходя взял с

В вещах мужа я нашла сберкнижку его бывшей жены.

– Марин, ты за коммуналку в этом месяце сама закроешь? У меня опять поставщики цены взвинтили, оборотные средства на нуле, каждая копейка на счету.
Олег стоял в дверях кухни, небрежно опираясь плечом о косяк. На нем был уютный домашний халат, который Марина подарила ему на прошлый Новый год, в руках он держал надкушенное яблоко. Выглядел он при этом не как человек, чей бизнес терпит бедствие, а как вполне сытый, довольный жизнью мужчина, которого лишь слегка утомляют бытовые мелочи.
– Снова на нуле? – Марина перестала протирать столешницу и посмотрела на мужа. – Ты же на прошлой неделе говорил, что отгрузил крупную партию запчастей. Я думала

– Мы у тебя поживем до весны, – радостно сообщила золовка с чемоданами.

– А ты почему фарш достала? Мы же вроде собирались вечером рыбу запекать, – Виктор нервно потер переносицу и покосился на коридор, хотя в квартире, кроме них двоих, никого не было.
Анна удивленно посмотрела на мужа. Она стояла у мойки, смывая с рук остатки мыльной пены, и этот внезапный интерес Виктора к меню казался чем-то из ряда вон выходящим. Обычно ему было совершенно все равно, что появится на ужине, лишь бы порция была внушительной и горячей.
– На рыбу у меня сегодня нет ни сил, ни времени, – спокойно ответила она, вытирая руки вафельным полотенцем. – Я устала после смены, сделаю котлеты по-быстрому и макароны о

– Эта мебель не подходит, купите новую, – заявила невестка.

– Ой, а почему диван такого странного цвета? – с порога протянула Милана, брезгливо морща свой аккуратный напудренный носик. – Он же совершенно не вписывается в концепцию светлого пространства.
Анна Степановна замерла с влажной тряпкой в руках. Она только что закончила протирать подоконник в новенькой, пахнущей свежим ремонтом гостиной и теперь с недоумением смотрела на невестку.
Милана стояла посреди комнаты в своем неизменном бежевом тренче, не удосужившись даже снять обувь, и критически оглядывала помещение. Следом за ней в квартиру неуверенно протиснулся Денис. Сын переминался с ноги на ногу, держа в руках объемный пакет с как