виктор почекутов

«В авиации нет места национализму. Лучше летать на Boeing, чем умирать на Ту», — об этом заявил Анатолий Чубайс, интервью газете «Коммерсантъ» в 1996 году. Альтернатива в виде развития, модернизации отечественного авиапрома Чубайсом и его подельниками не рассматривалась. Ельцин в ту пору уже был глубоким алкоголиком, поэтому в суть вопроса не вникал, полностью доверив страну проходимцам и, как выясняется сейчас, резидентам западных юрисдикций. «Ил-96 — это не самолёт, а музейный экспонат. Мы не будем его покупать». — подхватил идею своего начальника еще один проходимец и негодяй Виктор Христенко, бывший в ту пору вице-премьером, выступая на заседании правительства, в 2003 году. Кстати, в том же году он женился еще на одной "темной лошадке" Татьяне Голиковой – одном из авторов пенсионной реформы. План Гайдара–Чубайса: «Авиастрой — не приоритет» В 1992 году, в разгар «шоковой терапии», правительство Ельцина под руководством Егора Гайдара иАнатолия Чубайса приняло Программу структурной

В боевой жизни истребителя бывают мгновения, когда от смерти отделяет даже не шаг, а доля секунды, один неверный рефлекс. Именно в такой запредельной концентрации нервов и воли рождается истинное мастерство. Но то, что произошло жарким летом 1943 года, потрясло даже видавших виды асов знаменитого полка Покрышкина. Эта история — о невероятной дуэли в небе, о загадочных «белых призраках» Люфтваффе и о советском парне, который умел выжимать из крылатой машины больше, чем закладывали конструкторы. 13 июля 1943 года. Аэродром замер в тревожном ожидании. В небо ушла пара «охотников» — Александр Клубов и его ведомый Николай Карпов. Прошло почти пятьдесят минут тишины, прежде чем над точкой показался силуэт самолёта. Один. То, как он летел, заставило механиков и пилотов, стоявших на земле, похолодеть. «Аэрокобра» вела себя словно подбитая птица: истребитель судорожно ковылял в воздухе, то вдруг резко «клевал» носом, угрожая вот-вот сорваться в штопор и врезаться в грунт, то неожиданно выравн

«Мама и папа, и друзья мои. Не огорчайтесь. Не я первый умираю за Родину. Жалко, мал срок и мало сделал. Прощайте!». Эти строки на клочке бумаги написал 14-летний Лёня Засыпкин в свою последнюю ночь. В ту ночь этот простой пионер из подмосковной деревни принял страшное взрослое решение. Утром он должен был пойти в немецкий штаб и взять на себя вину за диверсии, чтобы спасти от расстрела всех жителей своего села. Это история о мальчике, который за несколько месяцев оккупации прошел путь от мелких "пакостей" до великого самопожертвования. Лёня был обычным мальчишкой из деревни Межутино. Сын лесника и колхозницы, он, как и все, учился в школе, мечтал о будущем. Но в октябре 1941 года в его деревню вошли немцы. Пока взрослые пытались выжить, 14-летний подросток решил действовать. Сидеть сложа руки юный патриот не мог. Вместе со своими друзьями-пионерами Лёня создал небольшую подпольную группу. Ребята поддерживали связь с партизанами, которые прятались в окрестных лесах. Начали с малого: пр